Если не будет ваших возражений, положительная разница между суммой, достаточной для помощи по данному объявлению, и общей суммой поступивших пожертвований будет направлена на помощь другим нуждающимся в той же категории просьб.

Взрослый сын с тяжелой умственной отсталостью – испытание для всех. Но с опытной сиделкой можно сохранить семью.

Никите – 21 год. Он может быть галантным и несносным. Он может отнести сумочку в коридор, если гостья засиделась: «Всё. Пока!» А может подержать пальто даме, пока она обувается.

Но он не может читать и писать. А кроме того, не может себя контролировать. У Никиты олигофрения в стадии имбецильность.

21 год назад  в семье слабовидящих супругов родился особенный мальчик. Пять лет прошло, прежде чем они поняли: сын страдает эпилепсией и умственной отсталостью одновременно. Когда настало время его обучать, они столкнулись с двумя противоположными рекомендациями: с умственной отсталостью рекомендовано обучение именно в коллективе, с эпилепсией – только дома.

Много лет Алексей и Анастасия искали лазейки, чтобы создать для любимого сына нормальные условия развития. Частный специализированный детский сад, государственная коррекционная школа, надомное образование, занятия с дефектологами… Никита даже получил свидетельство об окончании школы. Но самое любимое его занятие сегодня – лежать на полу в обнимку с котом, трогать его уши и усы.

Кот появился у Цаплиных летом: младшая дочь упросила. Друг-ветеринар выбрал для них кота по фотографиям. Строгий кастинг прошел самый спокойный кот. Первое, что заинтересовало Никиту – хвост кота. Через полгода он научился с ним общаться – гладить его. «У Никиты примерно такой уровень развития – как у этого кота», — говорят родители. Большой ребенок.

Правда, ребенок этот стал очень большим. Его невозможно взять на ручки и покачать, например. И когда ночью он просыпается и навязчиво требует выключить все уличные фонари — не спит вся семья. А когда окна закрыты рольставнями и фонари его не беспокоят, требует положить правильно подушку или еще что-то. И так может продолжаться всю ночь.

На утро маме нужно заниматься хозяйством и младшей дочерью, а папе – работать. Хотя дочь взрослая, 16-летняя, проживание с особенным братом наносит ей психотравму, подтверждают психологи. И родители стараются полноценно уделять ей время, чтобы загладить ее душевные раны.

Если же к ним перестанет приходить сиделка, сил не будет оставаться уже ни на что.

Сиделка – не просто руки для родителей Никиты, она еще и их глаза. Родители Никиты – люди слабовидящие. Многих важных особенностей они не замечают. Скажем, недавно она обратила внимание, что Никита трогает языком щеку изнутри. Проверили – оказалось, его зубы требуют срочного лечения. Но сам он не мог об этом сказать.

«Отдайте в ПНИ», — говорят иногда посторонние люди. «Он не проживет там больше года. Для нас отдать его в ПНИ – все равно что своими руками его убить», — отвечают родители. И снова готовятся к бессонной ночи.

Когда есть сиделка, жизнь их становится терпимой. Она следит за его распорядком дня, готовит протертую пищу и кормит его, гуляет, терпит его выходки и тем самым дает передышку всей семье.

Но оплачивать сиделку самостоятельно два инвалида не могут.

Их спокойствие на год стоит: 40 500 (ежемесячная оплата услуг сиделки) х 12 мес. = 486 000 руб.

Сможем собрать для них эту сумму вместе?

Фото Павла Смертина

Просьба опубликована 6.03.2020