О психических расстройствах до сих пор не очень принято говорить. Непонятно, как отреагируют коллеги и близкие. И человек молчит, тянет, справляется сам – пока хватает сил. Но проблема в том, что то, что сломано внутри, не починить. И скорее всего, поддерживать себя придется всю жизнь.
Не подвиг и не катастрофа, а обычная жизнь, в которой есть родители, друзья, близкие люди, работа, храм и дети – только с поправкой на болезнь.
Мы собрали несколько историй, герои которых не преодолели свою болезнь, но мужественно живут свою жизнь. Расскажем вам о том, как люди с психическим расстройством выстраивают отношения с другими людьми; о том, как они работают и знают ли там о диагнозе; о том, как они остаются верующими, когда молиться просто нет сил; и о том, как они решаются на материнство, зная, что никогда не смогут стать идеальными родителями.
Как жить с психическим расстройством среди людей: отношения с близкими
Первое, с чем сталкивается человек с психиатрическим диагнозом, – это не сама болезнь, а реакция окружающих. Близкие, коллеги, случайные знакомые: получается, что всем им нужно как-то объяснить, что с тобой происходит, – и не всегда это объяснение встречает понимание. В статье «Я учусь жить со своей депрессией» Игорь Лунев рассказывает историю Ольги, которая болеет депрессией со старших классов школы, пришла к выводу, что это надолго, и стала учиться с этим жить.
В школе она не знала слова «депрессия»: просто пропадали силы и интересы, еда теряла вкус, а руки оказывались изрезаны. Родители ничего не знали – она никому не говорила. Потом на год-два ее отпустило, она вела активную жизнь, даже активно волонтерила в доме-интернате для детей с инвалидностью. А в 20 лет снова начались проблемы: сначала скакало давление, болел желудок. Она пошла по врачам.
Анализы оказались идеальными, а болезни не проходили… Невролог предложил сходить к психиатру. На первом приеме диагнозов не поставили, предположили переутомление, но лечение назначили: препараты и психотерапия. «Мне это очень помогло», – говорит Ольга. Долгое время все было ровно: работа, волонтерство, занятия с лошадьми. Но потом все вернулось – бессонница, упадок сил, апатия, панические атаки. «Мне казалось, что надо взять себя в руки, что это просто усталость, что надо отдохнуть. Но, как позже я убедилась, просто отдохнуть здесь не работает». Она снова стала себя резать, не справлялась с домашними делами и в итоге попала в больницу.
С этого момента ей пришлось договариваться не только с болезнью, но и с близкими. Родные сначала реагировали привычными фразами: «Съезди куда-нибудь, отдохни», «Поменяй работу», «Кому-то еще хуже». Ольга называет это обесцениванием – и именно это ранило сильнее всего. Часть друзей и знакомых остались в прошлом, но она не переживает – говорит, что сейчас вокруг нее самые лучшие люди. Больше всего помогло научиться различать, где говорит болезнь, а где – она сама. Важно себе сказать: «Это не ты говоришь, это в тебе говорит болезнь, ты – это ты, а депрессия сама по себе». И еще одно, самое трудное: «Важно смириться с такой вот, периодически накатывающей собственной беспомощностью. Признать: да, я не могу сейчас быть энергичной, веселой и вовлеченной. И верить, что наступит другой день».
Это не смирение перед болезнью, замечает Ольга, а рабочий инструмент. Отсюда и практический вывод для близких: помощь реально спасает, и иногда помыть пол или приготовить еду важнее любых слов поддержки. Ольга замечает и другое – в тяжелой депрессии человек может говорить только о себе, и ему важно, чтобы его слушали, «и не потому, что тебе наплевать на других, нет! А потому, что совсем нет сил на внутренний отклик».
Ольга научилась не скрывать свой диагноз. При знакомстве она обычно сразу обозначает, что больна: «Мне кажется, это честно». Но при этом старается не вываливать на ближних свой негатив – для этого у нее есть психотерапевт. Так и живет: кто-то уходит, кто-то остается с ней рядом, а она постепенно собирает круг, в котором ее состояние принимают как данность и относятся к этому с пониманием.
О том, как учиться жить с болезнью, не перегружаться и распознавать кризисы своего состояния – в нашей статье.
Депрессия и работа: как справляться, когда сил нет
На работе такая болезнь, может, видна и не сразу, но последствия ее ощутимы будут очень быстро: срываются сроки, падает концентрация внимания, не хватает сил на простые задачи. И здесь человеку приходится решать еще один непростой вопрос: говорить ли коллегам и руководителю о диагнозе – или молчать и справляться самому. Как человеку с депрессией справляться с необходимостью работать и зарабатывать, рассказывает Мария Калинкина в статье «Депрессия на работе».
Около 15 млн человек страдали в России от депрессии в 2023 году. Заболевание входит в МКБ-10, но за помощью, как правило, обращаются не в государственные поликлиники, а к специалистам-частникам, если вообще обращаются. Во многом потому, что даже депрессия до сих пор табуирована, а взять больничный по причине такого расстройства получится только в психоневрологическом диспансере, репутация которых и возможные последствия визита обычных людей пугает. Поэтому чаще всего люди борются с депрессией самостоятельно, продолжая работать.
Таша рассказала о диагнозе руководителю после того, как начали срываться сроки и она стала конфликтовать с коллегами, – и получила больше, чем могла ожидать: оплачиваемый отпуск и оплату психотерапии из денег стартапа. Но сейчас, оглядываясь назад, Таша говорит, что поостереглась бы повторять этот опыт: «Если ты откровенно говоришь человеку о том, что у тебя есть психиатрические проблемы, ты становишься моментально человеком со звездочкой. И эта звездочка над тобой будет мигать все время. Она может помочь, а может начать тебе мешать». Честность приносит поддержку, но навсегда делает тебя «помеченным».
Нина работала методистом с девяти утра до десяти вечера и после разговора с руководителем о перегрузке получила просьбу предоставить почасовой отчет. Вместо отчета она написала работодателю: «Р. S. пожалуста если с можите положите на могилку цветы для Элджернона. На заднем дворе». Ей казалось, это ужасно остроумно и точно проясняет ее состояние. Не прояснило. Руководитель не посочувствовал и послаблений дать в работе не планировал.
Универсального ответа, стоит ли говорить о диагнозе начальству, нет: психолог Ольга Сорина советует сначала «сканировать среду» – и честно спросить себя, зачем ты открываешься. И напоминает: руководитель не психотерапевт, поэтому важно понимать, чего именно ты ждешь. Полезно и еще раз мысленно взвесить объем проблем: выгорание – это не болезнь, а комплекс симптомов, связанный с профессиональным стрессом; депрессия же захватывает все сферы жизни и чаще требует и медикаментов, и психотерапии.
Факт остается фактом: руководители скорее спокойно возьмут на работу человека с диабетом, нежели с психическим расстройством. Все эксперты согласны в том, что депрессия не является противопоказанием к работе, но там, где пересекаются рабочее и личное, мы идем по тонкому льду.
Как человеку с депрессией справляться с необходимостью работать и зарабатывать – в нашей статье.
Вера и психическое расстройство: как остаться в Церкви
Вера и психическое расстройство – это отдельный разговор, ведь так легко перепутать уныние с депрессией, а симптомы заболевания приписать какой-нибудь одержимости. Человек с диагнозом, как правило, остается в Церкви, но выстраивает отношения с ней заново. Как девушка по имени Лиза приняла диагноз и смогла остаться в храме, Вероника Бузынкина рассказывает в статье «Вера и надежда: как живет православная христианка с биполярным расстройством».
С Лизой произошла почти анекдотическая история: биполярное расстройство II типа ей поставили еще в больнице, но ничего об этом не сказали. Она узнала диагноз достоверно только после того, как через несколько лет сама о нем спросила. До этого думала, что речь о «легкой» циклотимии, и читала книгу «Биполярники» с мыслью: «Бедные люди, как им тяжело, хорошо, что у меня не ЭТО». Но оказалось, как раз ЭТО.
Узнав об этом, девушка испытала, по ее словам, ужас: «Это же страшный, тяжелый, пожизненный диагноз!» Но когда мудрая врач спросила: «А что, это что-то меняет?», Лиза поняла, что нагнетать панику не нужно: ее болезнь не началась минуту назад, девушка уже давно живет с ней и как-то справляется, а значит, и жить дальше как-то сможет. Но, пожалуй, главное в ее истории – не диагноз, а вера.
Однажды в депрессии она впервые в жизни потеряла надежду на Бога, и это было страшнее самой болезни: «Все, кто мне дорог, умрут, я умру, зачем же тогда все это?» – говорил ей больной рассудок. Спасли врачи… Но Лиза не может без храма, он остается местом, где можно отдохнуть от борьбы: «В храме мне хорошо, это место, где как будто нет времени и можно сделать паузу, отдохнуть от вечной борьбы с собой, с болезнью».
Иногда она по месяцу не ходит в храм, потому что плохо себя чувствует, никогда не бывает на ночной службе, потому что там много народа, приходит на службу не натощак – потому что лекарства надо пить строго четыре раза в день – но держится и храма, и Церкви. Диагноз принес много открытий. Некоторые слабости, которые она раньше считала грехами, оказались тем, с чем нужно смиряться, а не бороться. Тут, как говорит Лиза, важно не путать уныние как духовное состояние и депрессию как болезнь, хотя, честно признается она, разделить их бывает сложно.
О том, к каким выводам пришла Лиза, размышляя о том, как остаться верующим человеком с таким диагнозом, – в нашей статье.
Материнство с диагнозом: как решиться и справиться
Материнство с психиатрическим диагнозом – это не только личное решение, но и всегда встреча с системой, далеко не всегда дружелюбной. Женщины, которые его принимают, заранее знают, что будет трудно, – и все равно идут на это. Истории женщин, которые решились родить детей, рассказывает Юлия Рих в статье «Психическое расстройство не делает родителя плохим».
Яна задолго до беременности сказала психиатру, что сначала хочет разобраться с головой, а потом думать о детях. Беременность стала сюрпризом, и решение рожать было неочевидным. Но вместе с мужем они сделали то, что редко обсуждают в историях о материнстве: заранее прописали алгоритм на случай обострения. «Пойти к психиатру, взять рецепт, начать лечение, дождаться облегчения и ремиссии – ведь депрессия не бесконечна».
Они обсудили и то, что Яна по состоянию здоровья не готова круглосуточно быть с ребенком всю неделю. Через три месяца после родов она вышла на работу – не потому, что она плохая мать, а чтобы сохранить ресурс для заботы о ребенке. Чувство вины помогла преодолеть концепция Винникотта о «достаточно хорошей матери»: не идеальной, но откликающейся на запросы ребенка исходя из своих ограниченных ресурсов.
У Яны было именно так. При этом она столкнулась и с системной проблемой: гинеколог требовала справку от психиатра, хотя никаких стандартов, регламентирующих это требование, нет. Чтобы не было давления и вас не отговаривали рожать, психиатр Виктор Лебедев советует аккуратно выбирать место ведения беременности – но ни в коем случае не утаивать ни диагноз, ни прием препаратов.
Тут важно помнить, что плохими родителей делает намеренное причинение зла своему ребенку, а не психическое расстройство. Ольга-Мария, у которой биполярное расстройство, родила в 30 лет, через девять лет после диагноза, и честно говорит, что боится не наследственности, а ограниченности собственных ресурсов. Материнство с диагнозом – это не героизм и не катастрофа, а планирование, поддержка и отказ от ловушки идеального родительства. В общем, просто жизнь.
Подробности этих историй – в нашей статье.
