Не вспомню теперь, когда и у кого я в первый раз обнаружила нечеловеческий стон: «Не надо мне писать держаться! Пожалуйста!»

Начну, пожалуй, с неприятной для себя очевидности: я не молодею. Не молодеет и мое окружение – родители, друзья, знакомые. Исключения, конечно, есть. Сын с женой, дети друзей. Они безусловно юны и бесконечно прекрасны. Наблюдать за ними – удовольствие с легкой грустью от того, что у немолодости имеются многие побочные эффекты, в том числе разнообразные хвори, болезни.

Отличным лекарством от привкуса горечи становятся анекдоты о здоровье и подтрунивание над своими немощами: «Если ты проснулся и у тебя ничего не болит, значит ты уже умер».

Ограничение действует единственное: шутить можно только над собственными болезнями. Да вот беда, они тоже, не молодея, мудреют на глазах, стараясь добраться до самого нутра, достать до печенок, как ни крепись. И достают: даже самые выдержанные из нас не справляются и начинают рассказывать о проблемах. Сначала самым близким. Чуть позже, когда этой поддержки становится недостаточно, пишут в социальных сетях.

Пишут о простуде и гриппе, о головной боли, сломанной ноге, операции, онкологии… о болезнях родителей и маленьких детей. Рассказывают, ожидая поддержки, помощи, утешения.

И находят и то, и другое, и третье. Слава Богу, всегда есть люди, готовые прийти на помощь или хотя бы выказать ее на словах. Но оказалось, что намерение облегчить страдание от настоящего сострадания отделяет пропасть, о которой ни в сказке сказать, ни пером описать. Пропасть косноязычной заскорузлости языка, бедности словарного запаса, прочно укоренившихся штампов.

«У дочки температура» – «Держитесь». «Маме стало хуже» – «Держитесь!». И даже когда пишешь о самом страшном: «Мне подтвердили тот самый диагноз», в ответ зачастую несется: «Держись».

В таком ответе, казалось бы, нет ничего обидного или страшного. Кроме того, у каждого отвечающего свои проблемы, дела, многие отвечают на бегу, второпях, в транспорте, во время обеденного перерыва. Но в момент, когда в комментариях сыпятся «держись», просящий оказывается в двойственной ситуации: ему вроде и не отказали в поддержке, в то же время он не чувствует, что получил ее.

«Держись», «соболезную» – во многих странах эта отстраненно-вежливая форма соучастия нормальна и естественна. В России она же как ответ человеку, «оказавшемуся в обстоятельствах» (как говорил режиссер Театра на Таганке Юрий Любимов), – воспринимается на грани отговорки.

Не вспомню теперь, когда и у кого я в первый раз обнаружила нечеловеческий стон: «Не надо мне писать держаться! Пожалуйста!» Однако и не реагировать было нельзя. «Обнимаю!» – аккуратно написала я после некоторого раздумья. И этот ответ оказался удачным. Более, чем.

Вот уже несколько лет я использую эту форму, и действует она безотказно. Что и понятно: попробуй ответить написавшему тебе «обнимаю», что он – безразличный формалист, бесчувственный чурбан, которому нет до тебя дела. Есть еще один секрет, ответ на «обнимаю» не может быть отпиской или быстрым лайком.

А еще эти ответные объятия удивительным образом восстанавливают душевное равновесие, приводя в совершенно другое состояние. Они, не удушающие, на вид непрочные, но хрупкие, почти разомкнутые, нежно и бережно укутывают, укрывают от той боли и горя, внутри которых ты очутился. Оказался с ними один на один.

Лично это проверено было совсем недавно, когда под моим сообщением о том, что я боюсь предстоящей операции не менее 40 раз было написано «Обнимаю». Отвечая каждому, я постепенно пришла в восхитительное состояние духа: оказалось, что никак невозможно в других чувствах 40 раз написать этот глагол, представляя при этом конкретных людей. Тем более мысленно обняв каждого из них. Попробуйте.

Приветствуются и небольшие отступления от «жесткой формы». Например, если с человеком знаком и в реальной жизни, уместно добавить «дорогая, милый, родной». Что замечательно, эта форма участия прилична и действенна в выражении сочувствия к людям малознакомым, к противоположному полу, поскольку не имеет никакого иного подтекста, кроме заложенной смысловой нагрузки.

Изредка можно ответить «целую» или «люблю». Но это уж совсем близким. Тем, кто не заподозрит у вас некого нервического срыва и постарается избежать общения в дальнейшем.

«Обнимаю, дорогие», конечно, придумано не мной. Но от этого не перестает быть прекрасной формой проявления участия. Того участия, в котором нуждается каждый.