Екатерина Корюкова вспоминает, как десять лет ждала ребенка. Подруги давно стали мамами, а она обследовалась, лечилась, надеялась. Долгожданная беременность все же наступила. Вот радости-то было! Но на 26-й неделе начались преждевременные роды.
Екатерина увидела дочку только через пять дней – в реанимации. Врачи в роддоме не верили, что девочка выживет. Женщину убеждали: «Такие дети долго не живут. Подписывайте отказ». Екатерина ничего не подписала. И дала дочке имя – Полина. Этот простой, но такой необходимый ритуал словно утвердил женщину в правах и статусе: «У меня есть дочь. Ее зовут Полина».
Недоношенную девочку увезли в Челябинскую областную больницу. Сама Екатерина с мамой живут в небольшом городке Снежинске: 50 тысяч населения, 130 километров до Челябинска. Два с половиной месяца Екатерина жила от звонка до звонка. Раз в сутки можно было позвонить и спросить, как дочь. Это было очень тяжелое время, она до сих пор плачет, вспоминая:
– Было очень пусто. Как будто мир остановился.
Мир, между тем, продолжал жить своей жизнью. Врачи лечили Полину, делали, что могли. Девочке поставили шунт в голову – началась гидроцефалия. Потом был сепсис, менингит, операции на глазах. Диагнозы сыпались как снежный ком. А когда Екатерина забрала дочку домой, местный невролог сказал: «Ваш ребенок никогда не будет сидеть и ходить. У нее тяжелая форма ДЦП». И это был новый удар, который следовало принять. Адаптироваться.
Семья из бабушки, мамы и дочки тогда жила в комнате в общежитии. Вода была только холодная. Чтобы помыть ребенка, нужно было подняться на второй этаж, в общий душ. Полина росла, и носить ее с каждым месяцем становилось тяжелее. Так Екатерина надорвалась, получила грыжу позвоночника. Но на свое здоровье нет ни времени, ни денег.
Как это часто бывает, тяжелая жизнь закалила характер молодой женщины. Когда девочке исполнилось три года, мама оформила ее в коррекционный садик и вышла на работу. Работа тяжелая – кладовщицей на заводе. Но необходимая, чтобы купить жилье в ипотеку.
– Было страшно, конечно. И до сих пор страшно. Вдруг останусь без работы? Но выбора не было, я думала о ребенке. Чтобы ей было комфортно. А мне – полегче жить.
Екатерина с дочкой переехали в свою квартиру в ноябре. Есть ванная и горячая вода. Екатерина до сих пор не может нарадоваться:
– Я каждый день купаю ребенка, это такое счастье! Полина очень любит воду, играет, плещется. Сейчас Полине пошел четвертый год. Она сидит сама и это огромное достижение.
Пытается жевать, хотя девочке это тяжело. Обнимает маму и бабушку и улыбается им. Пытается вставать на коленки. Левая рука пока плохо слушается, но правой она уже тянется к игрушкам. Еще она хохочет гораздо чаще, чем плачет. Капризничает, может стукнуть по руке или укусить, если что-то не по ней, но не ревет. Плачет только от боли. Любит яркие, светящиеся игрушки.
Когда Полине не было и двух лет, Екатерина впервые привезла ее в центр «Прогресс» в Челябинске. До этого дочка даже голову не держала. Но благодаря работе специалистов научилась. «Господи, какие это чудеса!» – подумала тогда мама.
Именно «Прогресс» помог добиться всего, что у них сейчас есть. Инструкторы умеют найти подход к детям: даже когда Полина устает и начинает капризничать, они мягко доводят занятие до конца.
На ближайший год у Полины пять целей. Научиться слезать с кровати – чтобы не упасть головой вниз, когда мама отвернется. Научиться вставать у опоры – хотя бы на минуту, чтобы мама могла спокойно одеть ее. Научиться садиться из положения стоя – осознанно, а не «падать на попу». И научиться жевать и глотать кусочки твердой пищи. Для Полины, ее мамы и бабушки это маленькие шаги к другой, более качественной жизни.
Но все упирается в деньги. Когда мама одна, ей не просто растить детей. А если ребенок болен, это тяжелее в десятки раз. Зарплата Екатерины – около 50 000 рублей. Пенсия дочки по инвалидности – еще 27 000 рублей, плюс пособия. Общий доход на двоих – около 94 000 рублей, но на ипотеку уходит 24 000 рублей в месяц, и платить ее придется до 2055 года.
Остается 70 000 на двоих, из которых надо заплатить за коммуналку, еду, лечение, лекарства, проезд. А трехнедельный курс реабилитации в «Прогрессе» стоит 169 800 рублей. Для Екатерины это неподъемная сумма. А вот мы с вами эту сумму сможем собрать! Ведь нас много.
Мы полностью направляем на помощь людям все ваши пожертвования, перечисленные на просьбы о помощи. Из суммы вашего перевода вычитается только комиссия платежных систем, которые обслуживают денежные переводы и обеспечивают безопасность ваших данных.