11 сентября 1946 года в Крестовоздвиженском храме Элисты произошло явление Иисуса Христа. Это событие случилось во время Божественной литургии в день Усекновения главы Иоанна Предтечи: во время чтения Евангелия молящиеся увидели Спасителя в лучах света. Очевидцами стали 26 человек: священник и прихожане.
Время было тяжелым – послевоенный голод и депортация калмыцкого народа, поэтому верующие восприняли явление как знак надежды и Божьей любви. В память об этом в 1947 году была создана икона «Явление Господа Иисуса Христа молящимся во граде Элисте», которая до сих пор находится в Крестовоздвиженском храме. Мы попытались разобраться, что же произошло 11 сентября 1946 года в маленьком храме Элисты.
Город, которого нет
В сентябре 1946 года города Элисты на карте Советского Союза не существовало. Двумя годами раньше, указом от 25 мая 1944 года, Элисту переименовали в город Степной и сделали центром Степновского района Астраханской области. Калмыцкая АССР к тому времени была упразднена, а сам калмыцкий народ – весь, поголовно, за одни сутки – вывезен в Сибирь, на Алтай и в Северный Казахстан.
Память о калмыцком народе хотели стереть, как будто его никогда и не было: из Большой советской энциклопедии даже убрали слово «калмык». Икона, написанная через несколько месяцев после того дня, называется «Явление Господа Иисуса Христа молящимся во граде Элисте». Но города с таким названием уже нет.
Село в калмыцкой степи
Элиста основана в 1864 году. Как рассказывает кандидат исторических наук Сергей Белоусов, поселение возникло при заселении Крымского тракта – дороги, которая начиналась под Астраханью, пересекала центр калмыцкой степи и уходила в Область войска Донского (примерно нынешняя Ростовская область плюс куски Волгоградской и Луганской).
Власти планировали основать 36 селений, прижилось шесть: условия для жизни оказались слишком тяжелыми. Первые переселенцы пришли из Воронежской и Екатеринославской губерний. Калмыки кочевали поблизости и с русскими всегда жили дружно: еще до революции в Элисте мирно существовали рядом и русское поселение, и ставка кочевников.
Храм в здании бывшей школы
Первую церковь в Элисте, Никольскую, поставили вскоре после основания села. В 1896 году она пострадала от пожара, и вместо нее построили деревянный храм во имя Воздвижения Креста Господня. В 1933 году его закрыли и переоборудовали под склад.
По словам Белоусова, православных верующих в Элисте было на тот момент около 500 человек, актив сплотился и церковь отстаивал, из Москвы местным властям даже рекомендовали подумать о том, чтобы оставить церковь действующей. Не помогло, в конце 30-х храм разобрали. Уцелело только здание школы, стоявшее рядом. До революции она была церковно-приходской, а при советской власти стала общеобразовательной.
А в августе 1942 года Элисту заняли немцы. И тогда, рассказывает историк, нашлись инициативные группы от каждой религии, которые стали ставить перед оккупационной администрацией вопрос об открытии приходов. В здании бывшей церковно-приходской школы разрешили вести богослужения для православных: верующие элистинцы подняли на крышу купол с крестом, внутри поставили иконостас, нашли художников и написали иконы.
На одной из них автор вопреки традиции оставил подпись и дату – «Бирюков. 1943 г.». В конце 1942 года город освободили. Советская власть закрыла все храмы, открывшиеся при оккупации, по всей бывшей республике. Кроме этого. «Его не тронули, – объясняет Белоусов, – поскольку это был единственный православный очаг в Калмыкии».
Операция «Улусы»
Указ от 27 декабря 1943 года объявил калмыков изменниками родины и ликвидировал республику. Операция «Улусы» началась на следующий день: на сборы людям давали считанные часы, массово грузили в вагоны и вывозили в Сибирь, на Алтай, в Северный Казахстан. Мужчин, которые в это время воевали, забирали с фронта и отправляли туда же. Из примерно 98 000 депортированных из ссылки не вернулись почти половина.
Кому явился Господь
О настоятеле, служившем здесь в 1946 году, до недавнего времени не было известно ничего. В справочниках он проходил как «священник Петр, фамилия неизвестна». Настоящее имя установил Белоусов, работая в архивах. Приход в 1944–1946 годах возглавлял священник Владимир Котелевский, 1875 года рождения, уроженец слободы Поповки Области войска Донского (ныне Ростовская область). В сентябре 1946 года Котелевскому был 71 год.
О самой общине известно немного. Регистрационное дело существовало, «двадцатка» была обязательно, иначе приход не перерегистрировали бы, но списка членов и финансовых отчетов за 1946 год нет, и, по словам историка, вряд ли они когда-то найдутся. Зато сохранились воспоминания прихожан, записанные епархией.
Первые послевоенные годы были голодными. Многие семьи ели лебеду. Распространилась практика поминальных обедов с приглашением неимущих: продукты собирали сообща, в память о погибших на фронте, а потери были почти в каждой семье. Приносили кто немного муки, кто горсть крупы.
Прихожанка Матрена Резникова, умершая в 1994 году, вспоминала, как ее позвали внести долю в поминальный обед. У нее был небольшой запас картошки, укрытый в яме на зиму. Она сначала дала несколько мелких картофелин, потом раскаялась и велела детям откопать хороший картофель, чтобы отдать часть на общий стол. Когда яму открыли, оказалось, что запас заливает водой. Если бы не полезли, сгнило бы все.
Милостыня, говорила она, помогла не оставить голодными ее собственных детей. Осенью 1946 года в стране начался голод – последний массовый голод в истории СССР. Засуха того года стала сильнейшей за первую половину века. В некоторых районах дождя не было по два месяца. Урожай собрали вдвое меньше довоенного.
Осенью того же года государство сократило число людей на пайковом снабжении: карточки отобрали у миллионов сельских жителей, у иждивенцев, у части рабочих. По разным оценкам, голод 1946–1947 годов унес в СССР от 800 000 до 1,5 млн жизней.
Христос в священническом облачении
В тот день, в память усекновения главы Иоанна Предтечи, по уставу читалось Евангелие от Марка – о пире Ирода и казни Крестителя. И вот во время чтения евангельских строк за Божественной литургией священник Владимир Котелевский и двадцать пять прихожан увидели Христа. Он был в священническом облачении: поверх хитона и гиматия – епитрахиль, на воздетых в благословении руках – поручи. Рядом была видна глава Иоанна Крестителя – так, как ее изображают на иконе Усекновения.
На вопрос, почему явление было именно этим людям и именно тогда, священник Казанского кафедрального собора протоиерей Анатолий Скляров отвечает: у Бога свои замыслы об истории, в строгом смысле слова каждая литургия есть явление Христа в мире людей, и искать особый смысл в дате и в конкретных людях едва ли стоит.
Общая обстановка, по его словам, была такая: послевоенное время, очень трудное и очень голодное, плюс резкое выселение дружественного калмыцкого народа, с которым русские бок о бок жили долгие годы. Все это создавало в регионе депрессивную атмосферу. «Я думаю, что Господь им мог явиться как утешитель», – размышляет священник.
Семен Бондаренко
Среди двадцати шести был человек, благодаря которому мы вообще об этом знаем. Семен Тимофеевич Бондаренко родился в 1878 году в селе Апанасенковское Ставропольского края. В калмыцкой степи оказался в 1928-м: в период раскулачивания, спасая семью, покинул родное село на Ставрополье и поселился на маленьком хуторе неподалеку от села Троицкое под Элистой. Как именно он узнал, что за ним придут, в семье рассказывают по-разному.
Внук, Николай Бондаренко, говорит, что ночью прискакал всадник и предупредил, что завтра будут высылать. Собрали три повозки на быках, два брата ушли на Кавказ, к Новому Афону, а Семен – в Калмыкию. По версии отца Алексея, Семена спасла сестра, работавшая в органах власти: она увидела фамилию в списках на раскулачивание и успела его предупредить. С 1936 года по требованию властей семья перебралась в само Троицкое.
Саманный дом, построенный его руками, стоит там до сих пор. В нем жила большая семья Семена Бондаренко: он сам, жена Мария, семеро их детей и еще двое детей Семена от первой, умершей жены. Когда храм в Троицком закрыли, Бондаренко стал ходить в Крестовоздвиженскую церковь в Элисте. Пешком. Около 20 километров в один конец, каждое воскресенье и на все праздники.
«Не каждый решится каждое воскресенье ходить пешком 20 километров, чтобы попасть на службу, – размышляет отец Анатолий. – Мне кажется, что это показывает наличие у человека твердой, осмысленной, осознанной веры».
Детям Семен велел про церковь не распространяться.
Пешком в Ставрополь
Сразу после явления начался сбор средств на икону. Замысел, по семейным воспоминаниям, был Семена: он считал, что для того, чтобы рассказ о случившемся дошел до следующих поколений, нужно оставить потомкам какое-то свидетельство. Икона и станет документом. Как рассказывала его дочь Елена Алехина (1928–1999), он сам вызвался идти в другой город, чтобы найти иконописца, и вложил в дело значительную часть личных сбережений.
Прихожане, у которых в тот год почти ничего и не было, добавили, кто сколько мог. Он пошел в Ставрополь, это больше 200 километров от Элисты. Автобусов туда не ходило, машины тогда были редки, поэтому добирался он несколько дней пешком. Иконописца не нашел – к 1946 году это была почти исчезнувшая профессия. Отыскал художника, который согласился написать икону по его рассказу. Бондаренко описал ему все в подробностях, и тот написал. Образ – 120 на 60 сантиметров, холст, масляные краски.
Неизвестный живописец
По воспоминаниям внучки Семена Бондаренко, Екатерины Нефедовой, увидев готовую работу, дед был доволен и сказал художнику: «Ты как будто бы был там во время явления!» Обратно он нес ее пешком. Икона была без киота и свернута в свиток – чтобы никто не заметил и не отобрал, времена-то были богоборческие, когда сажали и за меньшее. Небольшой мешок, в котором несли полотно из Ставрополя, потом много лет хранили в храме как святыню.
«Те, кто видел явление Христа в городе Элисте, каким-то репрессиям не подвергались», – рассказывает Белоусов. Но возможно, это произошло оттого, что история не дошла до верхов – государство оставалось атеистическим, и, как объясняет отец Алексей, за рассказы о чудесах люди могли пострадать даже во второй половине 40-ых. Поэтому говорили потихоньку и только самым близким.
Детям младшего возраста не рассказывали вовсе – неизвестно, как ребенок себя поведет, а если проговорится в школе, может пострадать вся семья. Говорили либо взрослым, либо подросткам, которые уже понимали, где можно сказать, а где нельзя. Икону Бондаренко принес в Элисту весной 1947 года, на Пасху. Ее встречали как чудотворную.
Хлеб и возвращение с чужбины
Вскоре хлеб появился даже у самых бедных. О первом испеченном хлебе после многолетнего перерыва вспоминала Зоя Калюжная, правнучка одного из основателей Элисты, умершая в 2004 году. Ей тогда было четырнадцать. Она несколько раз открывала и закрывала дверцу шкафа со свежим хлебом, будто желая убедиться, что это не сон.
Связь между явлением Христа и хлебом верующие увидели сразу: карточки на продовольствие в СССР отменили в декабре 1947 года, то есть всего через несколько месяцев после того, как Господь явился верующим. С этого времени продовольственное обеспечение стало получше и крестьяне облегченно вздохнули.
Домой вернуться калмыкам разрешили указом 17 марта 1956 года, автономию восстановили в январе 1957-го, и тогда же люди начали возвращаться на родину. Между явлением и возвращением – 10 лет. Поскольку возвращение калмыков на родные земли после гибели многих из них на чужбине показалось настоящим чудом, народная память связала воедино явление Христа и возвращение калмыков домой.
Кафедральный собор в маленьком храме
В 60-е, когда Хрущев ополчился на Церковь и пообещал «показать последнего попа», храмы в Ростовской области и на Ставрополье стали закрывать один за другим. Хотели закрыть и Крестовоздвиженскую церковь в Элисте. Но ее каким-то чудом отстоял архиепископ Филипп (Ставицкий).
В том, что маленький храм в бывшей церковно-приходской школе Элисты остался единственным действующим в Калмыкии, никогда не закрывался и одно время даже был кафедральным собором с архиерейскими богослужениями, верующие тоже видели заступничество Господа и вспоминали Его явление в этом крошечном храме.
Празднование будет внесено в церковный календарь
В юбилейный год об элистинском явлении заговорила вся страна. Праздник иконы по благословению Святейшего Патриарха Кирилла установили 10 сентября, чтобы он не перекрывался Усекновением, празднование будет внесено в церковный календарь. Возможно, когда-то встанет вопрос о канонизации благочестивого христианина Семена Бондаренко, пока, правда, зафиксированных случаев помощи по его молитвам не было.
Сегодня в Казанский собор, на территории которого стоит та самая Крестовоздвиженская церковь, на воскресную службу приходит 200–250 человек, на Пасху – до тысячи. Калмыков среди прихожан 3–4%. Есть священник-калмык, дьякон-калмык, пономарь-калмык.
Регистрировать чудеса государство не собиралось
На вопрос, почему в советское время об этом чуде не знали за пределами Калмыкии, отец Анатолий говорит, что дело не только в страхе и давлении. Чудеса вообще сопутствуют Церкви, их много, и далеко не каждое приобретает общероссийский размах. По всей стране есть местночтимые иконы, о которых мало кто знает.
Свидетельства епархия начала собирать лет 10 назад, не спеша, поначалу просто для себя. И тут выяснилось, что документов о явлении не сохранилось нигде. Ни в делах уполномоченного, ни в бумагах астраханского архиерея. Вся история дошла до нас со слов самого Бондаренко и из воспоминаний его детей, которые в 90-ые записал элистинский краевед Иван Борисенко.
Историк Сергей Белоусов объясняет, почему нет никаких документов о явлении и почему для него это не имеет значения: отношения власти и Церкви хоть и потеплели в послевоенное время, но регистрировать чудеса государство точно не собиралось, а общине сообщать о случившемся было незачем, да и опасно.
Бумага в атеистическом государстве работала против того, кто ее писал. Приход был зарегистрирован, у него имелась «двадцатка», отчетность и уполномоченный, который эту отчетность читал. Строчка о явлении Христа в документах общины означала бы вопрос к настоятелю, а дальше – снятие регистрации, то есть закрытие единственного действующего православного храма на всю Калмыкию.
Запись в тетради, хранившейся дома, при обыске стала бы доказательством антисоветской агитации. Письмо родне прочли бы раньше родни. Оставался единственный способ оставить информацию потомкам – икона. Образ в храме не вызывает вопросов, потому что где еще находиться иконам, как не в храме. И икона переживет всех, кто в тот день стоял в церкви.
«Помни, что прадед видел Христа»
Потомки Семена Бондаренко каждый год 11 сентября собираются у иконы – съезжаются в Элисту из Ростова, Ставрополя, Краснодара, стоят службу, прикладываются к образу. В этом году потомки приехали в Элисту немного раньше: 5 сентября останки Семена и Марии Бондаренко перезахоронили у Крестовоздвиженской церкви.
Правнучка Семена, Светлана Бурякова, приехавшая с сестрой с Камчатки, рассказывала, как в поезде проводница, услышав историю о явлении Христа, назвала ее сказкой. А они знали с детства, что это не сказка: мама часто повторяла слова прадеда о том, что Бог есть, он Его видел и надо верить. Теперь Светлана рассказывает это своим внукам. Другая правнучка Семена, Дарья Бондаренко, вспоминает, что, когда она в трудные минуты звонила отцу, он отвечал ей одним и тем же: «Держись, помни, что прадед видел Христа и завещал нам всем в Него верить».
Редакция благодарит секретаря Элистинской епархии протоиерея Алексея Грищенко и медиаштаб оргкомитета празднования 80-летия явления Христа в Элисте за помощь в подготовке статьи.
