Телефон пожилой женщины работает круглосуточно, только в беззвучном режиме – нервы на пределе, любой звонок может обернуться бедой.
Звонит ли это врач, предупреждая, что сейчас ее ребенку введут дозу сильнейшего лекарства, или полицейские сообщают, что им пришлось применить электрошокер или, не дай Бог, из морга, приглашая на опознание. Она никогда не знает…и ждет худшего.
Это не разыгравшееся воображение, а ее горький опыт, ее пожизненная мука – она – мать взрослого человека с психическими проблемами.
Мать не должна бросать ребенка-инвалида. Или должна?
Если ваш ребенок болен физически, вам сочувствуют, собирают деньги на лечение, пытаются помочь. Но когда речь заходит о психических заболеваниях, все меняется. Большинство родителей признаются: родственники отдаляются, друзья постепенно исчезают. Оcобенно страдают матери, которые в одиночку пытаются помочь своему сыну или дочери – десятилетиями.
В газету New York Times пришло анонимное письмо: «Мне почти 70 лет, я мать-одиночка, живу со взрослым 40-летним сыном. У него шизоаффективное расстройство: сочетание шизофрении и биполярного расстройства. Последние годы он отказывается принимать лекарства, его состояние ухудшилось».
Сын очень внимательный, ласковый, когда принимает лекарства. Но без лекарств он представляет реальную опасность: его уже не раз сажали в тюрьму за хулиганство, и он нападал на мать в приступах ярости. Состоялся суд. Присяжные, настаивая на соблюдении прав психически больных людей, освободили его от обязательного лечения.
Дальние родственники уговаривают ее выгнать сына из дома. Женщина же уверена: мать не должна бросать своего ребенка-инвалида на произвол судьбы. Но его поведение пугает. Что ей делать? Не найдя нигде поддержки, она в полном отчаянии обратилась в отдел этики известной американской газеты.
Журналисты опубликовали ответ: суд счел ее ребенка взрослым самостоятельным человеком, ответственным за свою жизнь. А значит она не обязана заботиться о нем, рискуя своей жизнью и здоровьем. Выселение его из дома, если он откажется от лекарств, – это не наказание, а способ защитить себя от опасности.
«Если снова сочтут, что он несет угрозу себе и окружающим, его снова посадят в тюрьму, и может начаться новый цикл принудительного лечения».
Наркотики-реабилитация-рецидив
В конце 2025 года в Голливуде произошла трагедия: известный голливудский режиссер Роб Райнер (в числе прочих он снял ромком «Когда Гарри встретил Салли») и его жена Мишель были найдены зарезанными в своем доме. Эта дикая смерть потрясла всех, но далее последовало еще более страшное и непостижимое.
Спустя несколько часов полиция арестовала их сына Ника. Ему предъявили обвинение в убийстве первой степени. Обвинения предусматривают максимальное наказание в виде смертной казни или пожизненного заключения без возможности условно-досрочного освобождения. Ник себя виновным не признал.
Роб и Мишель старались не афишировать, что происходит в их доме. Они перепробовали все, чтобы помочь своему сыну преодолеть наркотическую зависимость. Начиная с 15 лет, Ник, которому сейчас 32 года, и его родители жили в бесконечном круговороте: наркотики- реабилитация- рецидив. Позже у Ника диагностировали шизофрению. Круглосуточные охранники, компаньоны и сиделки, лучшие врачи. «Мы перепробовали всё, – говорила Мишель. – Мы не знаем, что ещё делать».
В какой-то момент они стали винить себя, что последовали советам врачей, которые предлагали жесткие методы лечения. Ник отказывался возвращаться в больницу, утверждал, что от лечения ему становится только хуже. Произошел конфликт, и в результате он оказался на улице. Родители, по настоянию психиатров, допустили, чтобы их сын стал бездомным. «Мы были в отчаянии, и поскольку у этих врачей на стенах висели дипломы, мы прислушались к ним, а не к сыну».
Бездомность только все усугубила. Спустя время Ник вернулся обратно в гостевой дом, в имение своих родителей, где проживал постоянно, и все началось сначала. «Это как тюрьма в особняке», – рассказывал Роб другу свои впечатления от жизни рядом с озлобленным, легко впадающим в ярость сыном.
Чтобы усмирить разбушевавшегося молодого мужчину, который громит все вокруг, необходимо вызвать полицию, но они знают– приедет спецназ, который понятия не имеет, как обращаться с психозами. Робу пришлось бы наблюдать, как «копы валят моего безумного ребенка на землю, приковывают его наручниками к носилкам, а затем отправляют в психиатрическую больницу». Не каждый может это выдержать… Говорят, что за несколько недель до трагедии, Нику изменили схему лечения, поменяли препараты.
Принудительное лечение – единственный выход
Отказ от приема лекарств, закрытые психиатрические лечебницы, тюрьма – Джерри Кларк, мать, потерявшая сына из-за тяжелого психического расстройства, знает обо всем этом не понаслышке. Ее сын Кальвин, волшебный мальчик, умный, талантливый, подавал огромные надежды и был абсолютно счастливым ребенком. Но в 19 лет ему диагностировали серьезное психическое расстройство.
Она помнит день, когда, столкнувшись с его безумной маниакальной яростью, впервые испугалась собственного сына. В службе реагирования на кризисные ситуации, куда Джерри позвонила, ей посоветовали запереть дверь и заткнуть уши. «Психоз – это не противозаконно. Если он причинит вред кому-то или себе, тогда звоните в полицию».
Так они защищали гражданские права Кальвина – он должен стать опасным, чтобы ему помогли. Джерри, журналистка и писательница, верила в право на свободу воли и самоопределение, но когда человек настолько болен, этой свободы больше не существует, считает она – её отняла болезнь. Человек в таком состоянии не может осознать свою болезнь или потребность в помощи, а значит, принудительное лечение – единственный выход.
Придя к такому выводу, она столкнулась с невероятным противостоянием защитников прав людей с тяжелыми психическими заболеваниями и родителей, которые хотят иметь возможность по-другому защитить своего ребенка: получить реальную помощь дома, а госпитализировать только, когда он проявляет агрессию и представляет опасность для себя и окружающих.
Кальвин перестал принимать лекарства, он не видел смысла продолжать лечение – бурное маниакальное состояние вдохновляло его гораздо больше. В такие моменты он чувствовал себя всемогущим. Врач предупредил, что отказываться от лекарств неразумно, но… выбор за ним. Сын месяцами жил на улице, находясь во власти галлюцинаций, снова и снова попадал в поле зрения полиции. Он уже не понимал, что движется к катастрофе. «Я ясно видела, что надвигается, но не могла этому помешать», – вспоминала его мать. В 23 года он покончил собой.
Реши сама
Родители, братья, сестры, бабушки – все, кто находятся рядом с психически больным человеком, страдают. Но матери чаще других принимают удар на себя и становятся свидетелями «порочного круга» деградации своего взрослого ребенка. Их мучает вопрос: позволить взрослой дочери или сыну вернуться домой после больницы, тюрьмы – или нет?
Став однажды жертвами насилия со стороны своих взрослых детей, матери всегда чувствуют: угроза будущего насилия близка и реальна. А если отказать от дома, ребенок, пусть и молодой взрослый, рискует стать жертвой насилия на улице. Они знают, что должны держаться, прощать, смиряться, оставаться здоровыми. Они не имеют права даже умереть.
Да, в идеале вы должны обеспечить своего ребенка поддержкой, жильем и деньгами до 18 лет, а дальше он должен выйти в самостоятельную жизнь и позаботиться о себе сам. Все так, но что делать миллионам родителей, чьи дети страдают от психических заболеваний или наркотической зависимости? Они не могут отступиться от детей и вынуждены помогать им до конца жизни, хотя часто слышат от окружающих легкомысленное: «Реши, наконец, проблему, пусть он сам о себе позаботится. Живи своей жизнью». Или «Вы должны позволить ему упасть на самое дно».
Люди, раздающие подобные советы, очевидно, не знают доказанный исследованиями факт: мать счастлива настолько, насколько счастлив самый несчастный из ее детей.
Конечно, это касается не только матерей, но и отцов. Но, как показывает практика, женщин чаще обвиняют в несчастьях дочери или сына. Складывается впечатление, что матери должны уметь все, в том числе рожать идеальных детей. Эти несправедливые обвинения вызывают огромное, разрушительное чувство вины. Матери, помимо прочего, испытывают чувство глубочайшего стыда: у всех получилось вырастить нормальных детей, у них – нет.
Не ждать, когда совершится преступление
Чтобы помочь другим таким же женщинам, Джерри Клар основала некоммерческую организацию «Матери душевнобольных» (Mothers of the Mentally Ill, MOMI). Она знала, что матери отчаянно нуждаются хоть в ком-нибудь, кто помог бы им помочь своим детям. Эти немолодые женщины чувствуют себя бесправными, беспомощными и неспособными что-либо изменить. А если они больше не в состоянии самостоятельно обеспечивать жильем и защитой своих детей, что тогда?
Им так не хватает поддержки, доступного эффективного лечения для детей, своевременных маршрутов госпитализации, программ поддержки сверстников, дневных стационаров, сопровождаемого проживания. Они хотели бы хоть иногда иметь возможность выдохнуть.
Цель организации – защищать права и оказывать поддержку семьям, которые столкнулись с проблемами из-за взрослых детей с ментальными нарушениями. Организация занимается просвещением сотрудников служб экстренной помощи и других лиц, которые сталкиваются с психически больными в своей работе. Рассказывают им о разных психиатрических состояниях и их особенностях.
Джерри Кларк уверена: к человеку, страдающему биполярным расстройством или другим психическим расстройством, следует относиться так же, как к человеку с болезнью Альцгеймера или деменцией, а не ждать, когда он совершат преступление.
Люди, у которых есть близкий человек с тяжелым психическим заболеванием, хотят получить лечение до того, как произойдет трагедия. Им требуется госпитализация, а затем амбулаторное лечение с поддержкой и контролируемое медикаментозное лечение. Именно это порой невозможно получить вовремя.
Джерри ездит по всей стране и сотрудничает с активистами, которые, пережив собственный ужасный опыт, решили высказаться и потребовать перемен. Они собираются вместе, создают группы поддержки, плачут, смеются, обожают черный юмор. Они не сдаются и продолжают любить своих детей, в ужасе думая, что с ними будет после их смерти.
Она не смогла помочь сыну, но не стала опускать руки. Джерри прикрепила к компьютеру листок со словами Анны Франк: «Как прекрасно, что никому не нужно ждать ни секунды, чтобы начать улучшать мир». Когда она сомневается, что ее голос когда-нибудь будет иметь значение, она вспоминает эту цитату, делает вдох и возвращается к работе.
