В юности у Дениса была необычная мечта – он хотел работать в Госнаркоконтроле. Сказалось желание подражать старшему брату, спортсмену и военному, а еще влияние западных боевиков, где крутые ребята боролись с картелями. Ему казалось, у этих людей есть особая миссия: они живут и работают, чтобы народ оставался трезвым.
А потом он сам не заметил, как стал наркозависимым человеком. Как и многие, думал, что он сильный, что просто попробует. Но через несколько месяцев после первого укола внутривенно оказался на шестилетней «системе» опиатов, которая прерывалось разве что на два-три трезвых дня.
Спустя почти 20 лет Денис свою изначальную цель перевыполнил: он не просто ограничивает путь людей к употреблению наркотиков, а помогает им изменить их образ жизни и мышления, чтобы прийти к осознанной трезвости. Сегодня Денис – старший консультант по проблемам зависимости в центре социальной реабилитации и адаптации «Воскресение», где сам когда-то оказался в качестве подопечного.
Корреспонденту «Милосердия.ru» Денис рассказал о своем пути.
Неосознанные и осознанные встречи
Детство и юность Дениса прошли в Липецке, выпав на 1990-е и 2000-е годы. Его семью нельзя было назвать тяжелой или маргинальной: мама – всю жизнь отличница, старший брат – кандидат в мастера спорта и офицер. Но отец Дениса пил, буквально спивался на глазах.
– В детстве у меня из-за этого происходили так называемые «неосознанные встречи» с веществами, ведь маленький ребенок старается копировать поведение родителей. Когда отец предлагал попробовать вкус пива, я это смаковал, в шесть лет мне нравился вкус пенки. Я даже сейчас вспоминаю эти моменты как теплые и положительные, хотя, если смотреть серьезно, они повлияли на мой выбор употреблять наркотики, – рассказывает Денис. – Другой момент знакомства произошел в средней школе, когда я попробовал травку вместе с друзьями. Это были старшие ребята с района, и мне хотелось подражать им. Казалось, если ты ездишь на тонированной «семерке» и куришь марихуану – ты крутой пацан. Социальные моменты подкрепляли мое желание попробовать, но о зависимости я тогда даже не думал.
До армии в жизни Дениса действительно не было никакого систематического употребления, только подростковое баловство. Он занимался борьбой и любил спорт, хотел быть похожим на старшего брата, в жизни которого на тот момент была уже не только служба, но и семья. В армии юноша только укрепился в своих планах.
Но когда 20-летний Денис вернулся со службы домой, его затянули тусовки с друзьями. Было лето, они ходили в клубы, курили травку. Денис разделял убеждение, что трава – не наркотик, но при этом употреблял уже регулярно.
У одного из его друзей-ровесников тем временем появилась хорошая машина, иномарка. Денис видел успех, но не знал, что друг занимается распространением наркотиков и уже употребляет тяжелые вещества. Однажды в бардачке этой машины Денис обнаружил два шприца.
– Это был «винт» (наркотик из группы стимуляторов. – Ред.). Я даже не понимал, какой от него эффект, но появилось желание попробовать, было любопытно. Я видел, как на районе ребята умирали от наркотиков, но меня и это не остановило. Думал, они слабые, попробовали и подсели, – вспоминает тот переломный момент Денис. – Друг меня отговаривать не стал, он тоже тогда считал, что все контролирует. И когда я попробовал, понял – это то, чего я долго искал. Мне очень понравилась эта эйфория, выброс дофамина.
Денис был уверен, что справится с последующим желанием, попробовав один раз. Но этого не случилось.
– Вещество потом больше не дает тебе покоя, ничего не радует, реальная жизнь становится серой. В уме постоянно мысль о том, как тебе было классно, когда употребил. Любой триггер приводит к мыслям о наркотике. Процесс очень быстро берет тебя в оборот, и ты перестаешь принадлежать себе, – анализирует свое состояние Денис.
Спустя два месяца после этого эпизода Денис уже попробовал героин. Первое его употребление привело к передозировке.
Попробовав один раз, ты больше не можешь без этого жить
Путь от первого употребления тяжелых веществ до «системы» (постоянное, ежедневное употребление наркотиков. – Ред.) занял у Дениса всего несколько месяцев. Удовольствие от наркотиков быстро превратилось в страх остаться без вещества.
– Мне было страшно, что я проснусь утром и у меня не будет наркотика. Ломка – это ад на земле. И когда ты сталкиваешься с ней, боишься, что это повторится снова. Сначала ты употребляешь, потому что кайфуешь, а потом – чтобы жить. Просто не можешь без этого, – говорит Денис.
Не останавливали Дениса ни передозировки, ни смерти знакомых. Однажды его друг, недавно вышедший из тюрьмы, приобрел на реализацию два грамма метадона. Денис не знал, что это за наркотик, и предложил употребить.
– Идея сначала попробовать, а потом продавать, всегда играла злую шутку. Мы употребили утром, а очнулся я поздней ночью, когда моя девушка-соупотребительница била меня по щекам и делала искусственное дыхание. Друг был в коридоре, и на тот момент у него уже остановилось сердце. Если бы девушка меня не откачивала, умер бы и я, – рассказывает Денис.
Он позвонил в милицию, сообщил о теле в коридоре и заперся. На следующий день Денис употребил снова.
«Мой сын для меня умер»
Первое время своего употребления Денис пытался работать, но очень быстро наркотики вытеснили все из его жизни. Осталось два варианта заработка: обмануть кого-то дома или своровать.
– Это как кофе 3 в 1: невозможно употреблять наркотики и не грабить. Воровство, гоп-стопы и разбой стали моей работой. День буквально начинался с мысли о том, куда я сегодня пойду и что смогу своровать, чтобы продать потом на рынке. И все, что я добывал незаконным путем, уходило на наркотики, – вспоминает Денис. – Дошло до того, что я заходил в ТЦ и сразу замечал, что плохо лежит: незакрытая касса, ноутбук на столе, продавец считает ворон. Это ведь тоже страсть – воровство и легкая добыча денег.
Несколько лет Денис воровал почти ежедневно. Ему везло – он оставался незамеченным. Но однажды, набрав два пакета продуктов, что подороже, встретился на выходе из магазина с охранником. Денис тогда смог вырваться и сбежать, но на этом его удача кончилась. За последующий месяц на него завели три уголовных дела по статьям о воровстве и грабеже.
В это же время Дениса впервые не пустила домой его мама. Она сказала: «Я не знаю тебя больше. Для меня Денис, мой сын, умер. Единственное, чем могу помочь, – отправить тебя на реабилитацию».
– Я не мог этого принять, на трезвую голову вспоминать ее слова было невыносимо. В душе скребутся кошки, ты не знаешь, что с этим делать. И не можешь не употребить снова.
Если бы не страх оказаться в тюрьме, я бы вряд ли решился на реабилитацию
На седьмой год «системы» обстоятельства жизни Дениса стали максимально стесненными. Приходилось скитаться по соупотребителям, чтобы скрыться от полиции, начались проблемы со здоровьем.
– В 2014 году я в ужасном состоянии пытался поехать в больницу. Стоял на остановке и увидел часовню через дорогу, зашел туда. Там висела икона Спаса Нерукотворного, я смотрел на нее, и у меня лились слезы. Так невыносимо было от глубины своего падения, – рассказывает Денис. – Я грубил матери, ругался матом в ее адрес. Оскотинился. При этом я все время помнил ее слова о том, что она может помочь мне уехать на реабилитацию.
Тогда Денис впервые принял решение обратиться за помощью. Он позвонил маме, и она помогла ему отправиться в реабилитационный центр в Москве. Денис признается честно: основной его мотивацией лечиться и в том числе преодолевать первую ломку было нежелание оказаться в тюрьме.
– Если бы не эти уголовные дела, может быть, я бы и продолжал употреблять, – говорит Денис. – Иногда я слышу истории, что родители дают детям деньги на наркотики, чтобы тех не посадили за воровство. Может, и посадят, зато человек не умрет от передозировки за счет родителей. Думаю, если бы мне денег давали, я бы и не задумался о реабилитации. Живи, кайфуй, что еще нужно?
При искушении Он даст и облегчение
Путь Дениса к выздоровлению начался в протестантском центре. Когда-то именно через протестантов его мама узнала о реабилитационных программах, поэтому сына направила по знакомому ей маршруту. Денис провел год в чистоте, начал читать Библию и заниматься помощью другим.
– Одним из служений было общение с зависимыми возле аптек, где незаконно продают рецептурные препараты. Как-то мы общались с ребятами у одной из таких точек возле метро «Домодедовская». К нам подошли сотрудники полиции, проверили документы. Всех отпустили, а меня отвезли в отдел – я находился в федеральном розыске. Сообщили в Липецк: «Вот он, голубчик, у нас», – рассказывает Денис.
Вскоре за ним приехали из родного города и этапировали в СИЗО. А дальше произошло настоящее чудо.
По первому делу Денис получил ограничение (это уголовное наказание без изоляции от общества, при котором осужденный остается под надзором инспекции с обязанностью соблюдать установленные судом запреты. – Ред.), а не лишение свободы. Но по всем законам второе обвинение должно было расцениваться как рецидив, пришлось бы сесть в тюрьму. Судья дала Денису слово, попросив рассказать, куда он пропал на год.
Тогда Денис рассказал свою историю: как раньше употреблял и решил изменить свою жизнь, как хочет и дальше оставаться трезвым, но не знает, получится ли продолжать в тюрьме – наркотики там заполучить нетрудно. Судья в ответ объединила два дела и дала Денису четыре года ограничения свободы. Заключения он избежал.
– За третье уголовное дело меня никто не подтянул. Я дождался постановления и уехал в Москву, ходил там в отдел отмечаться. А вскоре вышла амнистия по моим статьям, и наказание аннулировалось совсем, – улыбается Денис. – Я бы тогда не смог находиться в тюрьме. Господь дает по силам, при испытании даст и облегчение. Рационально объяснить произошедшее я не могу.
Три срыва на пути к ремиссии
Три года после начала первой реабилитации Денис не употреблял. А потом поехал вместе с другими выздоравливающими ребятами открывать новый реабилитационный центр в Саратове, с нуля. И сорвался.
– У протестантов я не получил понимания природы зависимости, они не говорили об этом. Я не знал, что такое тяга, неуправляемость, бессилие, отрицание. Не знал, что мне нужна постоянная профилактика рецидива. И когда у меня в жизни произошел большой стресс, то сразу появилось желание употребить. Из навязчивых помыслов оно быстро перешло в действие, – вспоминает Денис свой первый срыв.
Пришлось признать, что реабилитация не сработала до конца. Денис бросил все, оставил коллег и отправился в Борисоглебск: он вспомнил, как еще во времена активного употребления на пару дней уезжал в монастырь с подельником по грабежам. Тогда их поставили на послушание в коровник, и Денис быстро понял, что не справится.
– После срыва я вспомнил этот опыт: было тяжело, приходилось себя преодолевать. И решил, что в Православной Церкви у меня может что-то получиться, – говорит Денис. – В Борисоглебске я подошел к священнику в храме и рассказал ему все, что происходило со мной за три года. Через несколько рук я получил направление в Воронеж, к отцу Евгению Лищенюку.
Восемь месяцев Денис провел на реабилитации в православном центре, после этого прошел чин присоединения к Православной Церкви:
– У отца Евгения началось мое воцерковление, это было время призывающей благодати. Я занимался трудотерапией, старался жить по благословению священноначалия, и мне хотелось идти в храм, несмотря на все преграды, так там было хорошо и спокойно.
Денис начал снова заниматься помощью зависимым и бездомным, участвовал в создании нового центра в Воронежской области. Но в жизни заново накопился стресс и привел к очередному срыву.
– Уделять внимание только духовному аспекту жизни было недостаточно. Без профессиональной помощи и понимания природы зависимости срыв был неизбежен.
Отец Евгений отправил Дениса в Москву, к Роману Прищенко. В тот самый центр «Воскресение», где мы говорим с Денисом сегодня. Месяц он отрабатывал срыв, а после Роман Иванович предложил остаться еще на несколько месяцев. Денис с этим решением не согласился и вернулся в Воронежскую область, чтобы продолжать заниматься социальной работой.
– Там, где я трудился, не было штата сотрудников, не было системы, я работал один. Рвение заниматься чем угодно, но не своим выздоровлением, привело меня к серьезному возврату к употреблению. Я оказался в настоящем омуте, снова вернулся к «системе». Приехал в Москву на машине пьяный, под наркотиками, и в итоге оказался на принудительном детоксе. После я позвонил отцу Евгению, и он сказал: «Только к Роману Ивановичу, других вариантов нет».
Болезнь замороженных чувств
Денис в толстовке с символикой футбольного клуба «Барселона» сидит в своем кабинете и наблюдает за данными камер наблюдения. В дверь периодически стучат – подопечные просят дать новые задания. Кого-то Денис отправляет на кухню, кого-то на улицу: все завалило снегом, надо чистить.
Этой весной исполнится четыре года, как Денис работает в «Воскресении». С его последнего срыва прошло более пяти лет. Попав к Роману Ивановичу в последний раз, Денис уже не захотел уезжать. После окончания реабилитации он начал добровольческий путь, который перерос в обучение в институте, успешные экзамены и стажировку.
Теперь Денис – старший консультант в центре, на нем держится вся оперативная работа, распорядок дня, соблюдение правил. Он проводит терапевтические мероприятия, лекции и индивидуальные консультации. Каждую рекомендацию он подкрепляет не только приобретенными знаниями, но и личным опытом.
Реабилитацию в «Воскресении» Денис считает для себя ключевой.
– Каждая реабилитация – особенный опыт. Где бы я еще начал читать Библию, как у не у протестантов? А на православной реабилитации я с прочитанным стал разбираться. Но если не заниматься профилактикой и не получать знаний о зависимости как о болезни, рецидив неизбежен. И сегодня выздоровление больше никуда не уходит из моей жизни, хоть в ней и появилась ответственность за других, – анализирует Денис.
После многих лет употребления Денису было крайне тяжело получать от жизни эмоции. Зависимость не просто так называют «болезнью замороженных чувств»: человек перестает осознавать и принимать свои ощущения, и все происходящее в жизни будто проходит мимо.
– Чтобы вернуть себе чувства, нужно делать «как будто». Как будто я уже люблю ближнего и делаю для него дела, именно благодаря действиям начинается разморозка. Основной процесс начинается после реабилитации, когда человек выходит в социум. Важно найти себе хобби: для меня это вождение, картинг, футбол и путешествия. Нужно делать вопреки, а чувства подтянутся.
В трезвости Денису помимо прочего помогают держаться жесткие границы. В конце реабилитации каждый выздоравливающий делает аналитическое задание, которое помогает их установить: это может быть общение с соупотребителями, музыка, а для современных наркозависимых – определенные мессенджеры, изолента (в нее часто заворачивают наркотик) и даже сбор грибов (поиск в лесу, в земле ассоциируется с походом за закладкой).
– Моя пожизненная, жесткая и непроницаемая граница – ночные клубы, ведь именно с них все начиналось. Еще есть граница «чистые руки», в моем случае это шприцы, я ни при каких раскладах к ним не прикоснусь. И даже когда я еду сдавать кровь, со мной всегда рядом жена. Я употреблял внутривенно, и, когда вижу контроль (кровь в шприце, означающая, что игла попала в вену. – Ред.), сразу кажется, что сейчас должен случиться прилив, я что-то почувствую, – рассказывает Денис.
Отдавая – получаешь
Денис наладил отношения с мамой: для этого они приняли решение не вспоминать прошлое, не упрекать друг друга. Он обрел и собственную семью – у него есть жена и двое детей.
– Моя семья, дети, любимая жена – все это для меня ресурс. Моя работа при правильном отношении помогает мне оставаться трезвым, ведь мой пример теперь важен для выздоровления других. Я получаю очередное образование, а о наркотиках на сегодняшний день больше не думаю, у меня пропал драйв от мысли об употреблении. Но главное – это мое участие в церковных таинствах, самый сильный якорь, – говорит Денис.
Семья Дениса его выбор стать консультантом поддерживает, хоть это и не работа за большие деньги. Им важно, что Денис делает то, что действительно любит, и дело это идет на пользу его выздоровлению.
– Когда видишь выпуск человека с реабилитации, видишь улыбки его близких… однажды я испытал это чувство полноты, причастности к тому, что люди переживают такое счастье. Это дало заряд помогать другим и дальше, я направил на реабилитацию многих своих знакомых, – улыбается Денис. – Многие скажут – ты ненормальный. Мы тут не зарабатываем деньги, наша цель – только помочь. Но есть такой принцип: «отдавая – получаешь». В моем случае работает он.
Должность консультанта считается профессией высокого риска для зависимого человека. Чтобы такая деятельность способствовала, а не мешала выздоровлению, должны сойтись несколько факторов: здоровый интерес помогать другим, поддержка старших наставников, постоянное получение новых знаний и память о собственном выздоровлении.
– Бывает такое, что человек срывается и умирает даже после многолетней ремиссии. Я научился принимать бессилие перед выбором другого в такие моменты и больше не испытываю разочарования. Я регулярно ухожу в отпуск, слежу за своим отдыхом, чтобы не выгорать. Роман Иванович следит за этим и помогает мне оставаться трезвым, – говорит Денис.
«Нельзя считать диагноз безнадежным»
Я спрашиваю Дениса, что он думает об известном утверждении «бывших наркоманов не бывает».
– Зависимость – это болезнь хроническая, прогрессирующая и склонная к рецидиву. Сказать, что я выздоровел, я не могу. Сказать, что бывших не бывает, – тоже. Нельзя бросаться в крайности и считать диагноз безнадежным, тогда пропадает смысл реабилитации. Отрицание – это прямая форточка к употреблению. Ремиссия возможна до конца жизни, но для этого всегда надо держать руку на пульсе.
А есть ли вообще не зависимые люди, есть ли совершенные люди? Вот перестал ты употреблять и что изменилось? Ты продолжаешь ругаться, злиться, обманывать. Нужно менять суть, вырубать корень, тогда и шелуха зависимого поведения будет отваливаться.
Сейчас мне уже сложно вспомнить себя прежнего, я будто смотрю на то время сквозь тусклое, запотевшее стекло. Когда-то мне было стыдно и неприятно об этом говорить, а теперь даже не екает.
10 лет назад, к концу шестилетнего употребления, я весил 50 килограммов. Забирал у матери золото и крестился перед иконой, говорил, что принесу вечером обратно, зная, что не сделаю этого. Я был человеком, для которого ложь, вранье и манипуляции стали образом жизни. Однажды я вырвал деньги из рук старенькой женщины в церковной лавке – и мне было все равно, будто так и должно быть. У меня не было никаких планов и мечтаний, только желание ежедневно и много употреблять наркотики. Я был близок к бесовскому образу.
И это действительно чудо, что я смог измениться. Поэтому я могу сказать, что исцеление возможно, но исцелить может только Господь Бог.
