«Разочарование в вере может быть благом, потому что разрушатся привычки, еще вчера так облегчавшие жизнь, но не выстраданные, не укорененные в опыте. И появляется шанс рождения подлинной, живой веры»

Протоиерей Вячеслав Перевезенцев

Говорим со священником Вячеславом Перевезенцевым, настоятелем Никольского храма с. Макарова (Московская область).

Вера не дается от природы, как красивые глаза

— Жил-жил человек в Церкви. И все было неплохо, даже хорошо: литургия, паломничества, милосердные дела в дружном коллективе, надежды, что Бог поможет, подскажет, поправит. Прошло время. Человек оглянулся и понял, что к вере – остыл. Реже ходит в храм. Реже читает Евангелие. Реже верит, что Бог поможет. С детьми сложно, с женой намучился, на работе намучился, с собой намучился. А к Богу – привык.  

Это не кризис мировоззрения — стал буддистом, потому что «ваше Православие замучило службами-постами», вовсе нет. Никакой критики. Угасание. Верю, да, от Христа не отрекаюсь, есть Он, все это хорошо, правильно. Но как будто между этим «хорошо» и самим человеком появляется зазор.

— Вера не майонез, в магазине не купишь, и поделиться ей, увы, нельзя, вспомним притчу о 10 девах. Это выбор и труд, усилие самого человека.

Как говорил Марсель Пруст: «Жизнь – есть усилие во времени». И вера, и любовь, и дружба, и познание, и творчество невозможно без этого усилия.

В отличие от религиозности, которую с определенной долей условности можно назвать природным свойством человека, вера таковой не является. Вера — не что иное, как наше усилие, направленное к Богу, а значит, наш выбор, выбор себя и своей жизни.

Раз это так, то очевидно, что это усилие не может быть постоянно, одинаково во все периоды жизни и во всех ее обстоятельствах. Это мертвая вера, т.е. та или иная ее подмена, например, идеология, может быть неизменной. Как выучил тот или иной манифест, так и прошагал с ним до конца.

Подлинная вера имеет право быть разной, и огненной или горящей, особенно в начале пути, и спокойной, но крепкой, и остывать, а может даже совсем погаснуть, а затем опять возгореться.

Десять дев шли навстречу жениху, Христу. Так и мы приходим в Церковь, чтобы встретить Христа. Конечно, мы можем прийти в храм «от плохой жизни», потому что нам трудно, потому что нам нужна поддержка, или за компанию, или увлекшись идеологией или философией, да мало ли еще почему. Первоначальная мотивация может быть разной.

Но если в Церкви мы так и не встречаем Христа, не «знакомимся» с Ним, если у нас не получается личных отношений с Богом, если они «не строятся» и мы не имеем этого живого опыта Его любви, милости, прощения, то «остывание веры» будет неизбежным, и по большому счету остывание такой веры будет благом и для человека, и для Церкви.

Для человека такое остывание может быть благом, потому что разрушатся его иллюзии, ложный образ себя, привычные установки, которые еще вчера так облегчали жизнь, но они, эти установки и представления, скорее всего не были выстраданы, они не коренились в опыте и переживании, они могли быть получены  «по наследству» или в период неофитства, для которого так характерна некритичность мышления.

Ведь сказал апостол: «Я знаю, в Кого  уверовал» (2 Тим. 1.12) и потому без этого знания вера невозможна. Парадокс? Да. Но это подобно тому, как, прежде, чем полюбить человека, его надо встретить, узнать и только тогда может родиться подлинная любовь.

А если, как нам кажется, мы любим кого-то только потому, что увидели его фотографию в глянцевом журнале и потому что все вокруг по нему вздыхают, то это не про любовь, это про другое. И вот, когда такая «вера, взятая взаймы», «вера неосознанная» остывает, это благо, потому что появляется шанс, что на этом месте может вырасти подлинная вера, та самая, которой «праведный жив будет» (Евр. 10.38).

Почему трудно верить

— Но почему у кого-то отношения с Богом строятся, а у кого-то – нет? Что тут зависит от самого человека? Можно ли сказать, что у людей определенного душевного устроения выше риски столкнуться с охлаждением веры?

— Некоторые душевные качества, такие как инфантилизм, неумение быть честными с собой, неумение ждать и терпеть, безответственность, консьюмеризм (нацеленность потреблять), нарциссизм повышают такой риск.

И это не всегда «вина» человека, скорее отсутствие навыка – видеть себя реальным, а не придуманным, некий дефицит понимания и умения — как и что в себе «поправить», чтобы по-другому относиться к себе, Богу и людям. В той или иной степени, все эти качества есть во всех нас.

Как невозможна любовь, если нет навыка заботы, уважения, интереса к другому, ответственности, послушания (умения слушать и слышать), так без этих навыков невозможна и вера.

Но, независимо от способностей, веру надо в себе воспитывать – «верую, Господи, помоги моему неверию». Если мы не хотим, чтобы вера мимикрировала, т.е. все равно перестала быть верой.

Но я не согласен с великим писателем, что «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». И несчастливы, и счастливы все очень по-разному.

Причин остывания веры может быть много, и они могут быть очень неожиданными, а не обязательно типичными. Вообще, когда речь идет о человеке, очень наивно искать общие ответы.

Внешними причинами остывания веры могут быть серьезные потрясение ворвавшиеся в жизнь человека. Болезнь, потеря близких, предательство, развод, увольнение и т.д. Да, многих именно такие события приводят в Церковь, но бывает и совсем наоборот.

Или же человек мог волей обстоятельств оказаться в Церкви, но вообще в жизни его волнуют совсем другие вопросы. Или человек религиозный ищет, но не находит для себя ответов именно в Евангелии, не может, не умеет найти.

Нищий и копейка

Иногда человек теряет веру потому, что она обличает его совесть. Известна история, которую рассказывает митр. Антоний Сурожский. Был у владыки знакомый батюшка – тонкий, образованный человек. В прошлом он был безбожником, но однажды услышал от знакомого по эмиграции священника вопрос:

– А ты попробуй, Саша, вспомнить, когда и почему ты захотел, чтобы Бога не было.

Саша вернулся домой озадаченный. Перебрал в уме всю жизнь, а когда дошел до шестилетнего возраста, то вдруг начал что-то понимать.

В детстве он каждое воскресенье бывал в церкви. Родители давали ему копеечку для нищего, и для мальчика это много значило. Он входил в храм с мыслью, что сделал что-то доброе.

Но однажды Саше ужасно захотелось купить лошадку – она стоила всего шесть копеек, но мама отказала ему в деньгах. И тогда в ближайшее воскресенье он решил, что если шесть раз не дать нищему денежки, то мечта исполнится. И он прошел мимо несчастного. Потом наступило второе воскресенье, третье.

В четвертый раз Сашей овладела мысль взять копейку уже из шапки нищего. Тогда можно будет купить лошадку еще раньше. Он так и сделал, но вдруг почувствовал, что не может больше в храме предстоять перед Богом, и забился в какой-то угол.

И когда однажды вернулся из Петербурга брат мальчика со словами, что Бога нет, Саша за эту идею немедленно ухватился.

Впоследствии он оградил свое неверие стеной философии и самых разумных доводов. Стена все росла и готова была уже достигнуть неба, когда вдруг рухнула от одного честного, любящего вопроса сельского священника.

Типична ли такая причина? Не знаю.

Агрессия – нехороший признак

— Как вовремя заметить свое остывание, как не пропустить?

— Видимым знаком неблагополучия будет неудовлетворенность тем, что человек переживает в данный момент в Церкви: его ожидания, надежды поколеблены, накопились разочарования, обиды.

Это очень похоже на то, что психологи называют фрустрацией (буквально «обман, ложное ожидание»). Известно, что следствием фрустрации, как правило, бывает агрессия или регрессия. Именно, это, если обобщать, можно увидеть у людей с «остывающей верой».

Человек, теряющий веру, бывает очень агрессивен по отношению к тому, что вчера еще вызывало у него если не восторг, то принятие и согласие. Церковь не та! Попы, иерархи, грубость, жадность, глупость, все устарело, не понятно, бессмысленно и т.д.

И, ведь, не скажешь, что это все совсем беспочвенные обвинения, здесь точно есть о чем говорить, но зачастую именно тон, безапелляционность, нежелание слушать, а желание обвинять выдают ту самую агрессию, за которой стоит эта фрустрация.

Регрессия проявляется в потере интереса, возврате к жизни, которая была до прихода в Церковь, и которая уже однажды успела разочаровать. В общем упадке сил, когда спорить и разговаривать уже просто не хочется.

Бывает, что человек просто увлекается чем-то другим, другой верой, или каким-то образом жизни, политикой, творчеством и в таком случае, выглядеть это будет иначе, ибо фрустрация преодолена, но не тем, что цель достигнута, а тем, что цель изменена.

Как выбрать правильный «проклятый» вопрос

— Что можно сделать, если понимаешь, что оказался в таком положении?

— Сталкиваясь с проблемами, человек, как правило, выбирает одну из двух стратегий – или «Кто виноват?» или «Что делать? Совместить их очень трудно. Человек или полностью сосредотачивается на поиске врагов, безобразий и т.д., тем самым объясняя и для себя, и для других, почему он в Церковь больше ни ногой. Тем более, как мы уже сказали, наша церковная действительность с лихвой предоставит такой материал.

Или же человек выбирает стратегию «Что делать?», то тут нам пригодится честность, смирение и терпение.

А терпение — «это вовсе не состояние скота, который все терпит, – как говорил прот. Александр Мень. Это не унижение человека — совсем нет. И не компромисс со злом — ни в коем случае.

Терпение есть умение сохранять невозмутимость духа в тех обстоятельствах, которые этой невозмутимости препятствуют. Терпение — это умение сохранять радостный дух, когда слишком много печали. Терпение есть форма мужества».

Терпение пригодится нам, если мы решимся быть честными с собой.

Жизнь, в отличие от существования, характеризуется смыслами. Смысл — это всегда некая связь. Связь с самим собой, связь со всем контекстом моей жизни, связь с чем-то, что больше моей жизни. Если эта связь нарушена, мы перестали ее чувствовать, надо бить тревогу.

Важно вспомнить – почему мы оказались в Церкви? Какова была наша цель, чего мы искали, чего ожидали? Понимали ли мы это тогда? Понимаем ли сейчас?

Ведь именно та или иная цель (то, что мы ожидаем получить) придает смысл пути, и если она меняется или теряется, то путь просто невозможен и терпеть незачем.

Да и та истинная цель, для которой люди идут в Церковь, не может быть просто вычитанной из книг и услышанной из уст замечательных проповедников. Она должна быть увидена нами, как говорит мудрец из одной притчи: «Я могу показать тебе, куда смотреть, но своих глаз я тебе дать не могу».

И здесь важно не обмануться. Ведь можно думать, что мы ищем Бога, а потом увидеть, что наш «бог» — моральный комфорт, или успех, или душевный покой, или еще что угодно.

Вспомним потрясающий рассказ из великого фильма Андрея Тарковского «Сталкер». Сталкер, которого играет Александр Кайдановский, рассказывает о своем друге, тоже сталкере, по прозвищу Дикообраз. Он часто ходил в зону, это был его заработок, но, подобно другим сталкерам, никогда не заходил в ту «комнату, где исполняются желания».

И вот у него заболела сестра или жена, и он решил зайти в комнату и попросить здоровья для близкого человека, а… получил мешок денег, после чего удавился.

Потому что в этой комнате исполнялось не «правильное» желание, а то, что человек на самом деле хочет в сердце своем. «По вере вашей да будет вам» (Мф.9.29). Нравится нам это или нет, но получим мы только то, во что по-настоящему верим, то, чего на самом деле желаем.

Где искать Бога

— Возможно ли с этим состоянием остывания справиться одному?

— Человеку многое по силам. Мудрая помощь, поддержка и понимание в такой ситуации очень могут помочь, но так или иначе, справляться придется самостоятельно, таблеток, укрепляющих веру, еще не придумали.

Важно понять, а что я хочу от своей веры? Что в моей жизни не так, чего не хватает? Почему я думаю, что это может поправиться, если вернется вера?

Эти вопросы необходимо продумать, и здесь священник или другой христианин могут поделиться своим пониманием.

«Бог есть дух» (Ин. 4.24). Значит, искать Его надо на путях духа. Чем больше вокруг нас, в нашей жизни будет тех и того, что может нам напоминать о духовном или непосредственно помогать соприкасаться с этим миром, тем лучше для ищущего веры. Люди, книги, музыка, искусство, природа… И наоборот, суета, пошлость, меркантильность, посредственность удаляют и от Бога, и от веры в Него.

«Бог есть любовь» (1 Ин. 4.16). Значит, искать Его надо на путях любви. Все, что умножает в нашей жизни любовь, приближает нас к Богу и наоборот.

Я знал людей, которые отходили от Церкви, почти теряя веру, но оказавшись среди нуждающихся, больных детей, стариков, помогая им, постепенно приходили в себя, и вера возвращалась.

«Бог есть истина» (Ин. 14.16). Значит наше стремление к истине, не удовлетворенность расхожими штампами, житейским цинизмом и наивным скептицизмом будет вести нас к Богу. Этот путь сложен. Вернуться к детской вере, которая не знает сомнения, или вере бретонского крестьянина нам уже не удастся. Значит надо думать, искать и не сдаваться. И, главное, необходимо обратится к Самому Богу, если хочешь, чтобы вера окрепла или вернулась.

Не критиковать, а сочувствовать

Есть у нас в церковном пространстве хорошая мысль о том, что в трудных временах человеку могла бы помочь мудрая педагогика Церкви. Какой помощи от Церкви, священников может ждать человек в этой ситуации?

— Как помочь пережить такого рода события верующим людям — очень важная и большая тема. Необходимо сочувствие, внимание, понимание, поддержка человека, оказавшегося в беде.

Очень многое может Церковь, если человек обратится за помощью и если между обратившимся и священником есть доверительные отношения. Священник может сказать, что так бывает, это не катастрофа и не предательство.

Многое можно сделать, если сам человек готов быть честным с собой. Но не каждому это под силу. Бог может спасти человека, а не наши фантазии о себе, порожденные страхами.

Поддержать важно сочувствием и молитвой. Главное – не вставать в позу обвинителя, пугающего небесными карами, и критика, учителя, ставящего «двойку» за урок.

Но почти ничего невозможно сделать, если человек считает, что в такой помощи не нуждается или ее не просит.

Но и даже если человек не просит помощи, а священник видит, что он изменился, нужно понять, что привело его в это состояние.

Понять не через допрос или даже опрос, а сочувственно, пытаясь войти в ситуацию конкретного человека и отбросив все известные штампы о том, почему слабнет вера. Этого одного, вот такого небезразличия, теплоты человеческой уже иногда хватает, чтобы человек начал выкарабкиваться из этой ямы.

Помогая, остерегайтесь начинать с советов. Увы, подобный соблазн особенно характерен для священников. Нас так воспринимают – «что посоветуете, батюшка?».

У многих священников есть ответы на все вопросы – это и понятно. Времени, как правило, мало: дал совет, процитировал святого отца и вперед. Важно найти время, чтобы, спокойно, не торопясь, выслушать человека и постараться понять, это уже будет дорогого стоить.

Фото: Павел Смертин

Остыл или к Богу привык