Мне 52, и жизнь прекрасна. Страсть к цифрам, когда-то пылкая, утихла. Зациклившись на цифрах в паспорте, рискуешь засохнуть, став скучным и плоским, как его страницы

На днях (1 октября) мир отметил День пожилого человека. Когда его внедрили в обиход, моему папе, было 62. «Поздравь меня», — сказал он грустно, а я содрогнулась: «Ну и праздник!».

Сейчас этот день не кажется мне таким печальным. Скорее – призрачным. Ведь слово «пожилой» — расплывчатое, неосязаемое, на разных языках по-разному звучащее.

Если вслушаться в русский вариант, то получается, что нынче праздник всех людей: ведь даже младенцы уже немножко пожили на этой Земле.

По мнению Всемирной организации здравоохранения, «пожилыми» считаются люди в возрасте от 60 до 74 лет. Я еще не доросла до праздника, но готовиться уже пора. К Новому году необходимо запастить шампанским, к Дню пожилого человека – разобраться с цифрами. Тем более, что у нас, женщин, с ними свои счеты.

Мне 52, и жизнь прекрасна. Страсть к цифрам, когда-то пылкая, утихла. Зациклившись на цифрах в паспорте, рискуешь засохнуть, став скучным и плоским, как его страницы.

Почти что Новый год

Пифагорейцы видели в числах начало всех вещей. Числа в их представлении обладали разумом, душой, понятием о справедливости. Нам сегодня древние мудрецы кажутся смешными, но между тем,  кто из нас не  пифагореец? Мы все время считаем, прикидываем, примеряемся к цифрам, которые неизбежно тащим за собой – цифрам возраста. Чем-то это ощущение схоже с детской верой в новогодние чудеса.  В Деда Мороза взрослый человек, конечно, не верит, но праздник, астрономическую условность которого прекрасно понимает, празднует истово. И загадать желание, давясь под бой часов шипучкой  – святое дело!

В детстве я знала, что черный кофе можно пить только после 16 – благословенный возраст, когда пустят на «взрослые фильмы» и выдадут паспорт.

В 18 собиралась перекраситься в блондинку – дивный возраст, когда можно заодно выйти замуж, а также начать голосовать, да все уже можно, станешь взрослой.

Рожать лучше всего в 25 – так говорят. А в 30… В такие дали страшно и заглядывать. Вряд ли может быть что-то хорошее в столь преклонные года. Школьная подруга закатывала глаза и томно тянула: «Ах, если доживу до 30, покончу жизнь самоубийством, к чему мне жалкая старушечья жизнь?!»

Из жизни грустных черепах

Когда это приходит? Когда, поздравляя ровесников с днем рождения, мы начинаем говорить о ничтожности цифр? Кто-то — искренне, кто-то – натужно. В один прекрасный момент это становится столь же обязательной частью поздравительного ритуала как пожелания здоровья (остальное – приложится).

В 30 лет мы – несостоявшиеся самоубийцы – относимся к цифрам еще чересчур серьезно. Полистайте всезнающий глянец: от важных советов, что делать, чего не делать и как вообще жить после 30, на блестящих страницах тесно. Кажется, что «тридцатник» — и впрямь великий рубеж, после которого все станет иначе.

После 40, когда жизнь только начинается, как знают все поклонники советского кино, со временем что-то случается: словно ловчила-таксист подкрутил счетчик, чтоб крутился быстрее. Цифры начинают скакать с феерической скоростью —  и не успеешь проскочить возраст «ягодки опять», которого так боишься, как уже медленно подползаешь к Самой Круглой Дате – юбилею.

С полтинником не пошутишь, от него не отмажешься цитатами из фильмов.  50 – это и впрямь серьезно, это весомо, зримо и, конечно же, грубо, когда речь идет о женщине.

Это число ассоциируется с золотом («золотая свадьба»), а возраст 50+ называют «серебряным», но такие драгоценности не хочется носить.

Когда меня настиг мой собственный полтинник, первым чувством был … стыд. Да-да!  «Женщине стыдно быть пятидесятилетней», – вот что кричало мне мое подсознание.

Откуда оно нахваталось этого? Из коллективного бессознательного, вестимо. В нем тогда еще не успел поселиться термин «эйджизм», но пышным цветом процветал еще, наверное, со времен пифагорейцев.

С коллективным разумом мне никогда дружить не хотелось, а уж с бессознательным – тем более. День рождения —  мой, и нечего его портить странными постулатами. Придут друзья, которым в среднем 35, придут мои «девчонки», которым, не заглядывая в паспорт, можно дать разве что чуть побольше, придут их взрослые дети, с которыми нам вместе весело и интересно…

Мы будем есть китайскую еду, бесстрашно отражаться в зеркалах, вспоминать былое и, конечно, много смеяться. Так и было.

День рождения удался на славу, никто не говорил слова «юбилей», зато о цифрах много рассуждалось.  Они – всего лишь значки для обозначения определенных величин, не больше. А паспорт – это просто документ. Человек – даже юбиляр – не сводится к таким простым материям. Цифры возраста не будут значить ничего, пока он сам не захочет придать им лишнее значение. Медалей мне не дарили (статус не тот), но про черепаху вспомнили.

Одна мудрая женщина сказала, что люди очень похожи на черепах: внутри мы остаемся прежними и только тащим на себе, как панцирь, весь опыт, накопленный с годами. А цифры? Цифры тут ни при чем.

Папочка для «серебряных» 

Как-то захотелось мне петь-танцевать – запросила душа. На днях я зашла в ближайший дом культуры. Подумала, теперь он – «культурный центр», там всякие коворкинги, кроссбукинги, митапы и прочие модные штуки. Внимание к «серебряному возрасту» —  тоже модно, поскольку на дворе эпоха толерантности, креативности и интеграции. Листала толстую папку с названиями студий и кружков. Чего там только не было, замечательно просто!  Вот — для детей, вот – для интригующего возраста 18+. Сейчас я выберу, мне ведь давно есть 18. Дама-администратор ловко выхватила у меня папку, и улыбаясь, протянула другую – значительно тоньше.

Там было все для нас, людей «серебряного возраста»? Можно записаться в хор ветеранов, можно петь под баян, можно ходить рано утром на китайскую гимнастику под открытым небом, можно мыло варить душистое  – выбирай не хочу!

«А в обычную студию нельзя? — спросила я. – Просто петь, без баяна с ветеранами?»

Дама удивилась. Сказала: «Всем нравится».

Моя подруга Марина – балерина. Недавно один телеканал снял про нее сюжет. «Сколько вам лет?» — задает журналистка первый вопрос. Маринка – в открытом летнем платье, изящная, элегантная, роскошная – слегка поперхивается цифрами. «55», — отвечает, словно удивляясь. В этот момент зритель должен, конечно, тоже задохнуться от смеси восхищения с завистью и все оставшиеся полчаса думать о том, как же дама тяжко пашет ради собственной молодости и красы.

Я знаю о том, как тяжела жизнь героини. Она пашет – но не ради красоты. Работа допоздна, больная мама. И танцы, без которых жизнь не в жизнь. Они не фитнес, не путь к вечной молодости, они – сама Маринка. Ансамбль ей пришлось бросить уже лет 10 назад. Какое-то время пыталась жить без них – не получилось. Сейчас танцует для души и от души в фитнес-центре. Рассказывает о старушке, что плясала рядом латиноамериканскую сальсу: «Ничего прекраснее я не видела, правда!». Старушка не стремилась стать моложе и стройнее, и уж, конечно, победить на конкурсе танцоров. Она просто была самой собой – без лишних цифр и слов – и потому прекрасной.

Душа просила танцев и инклюзии

Я общалась как-то с женщиной, организовавшей центр детского досуга в одной из отдаленных областей. Она с гордостью рассказала мне, как устраивает праздники для детей-инвалидов: когда поменьше народу, никто не мешает. «А вместе с другими детьми не пробовали?» – спросила я. Она удивилась. Про инклюзию с интеграцией в тех краях еще не слыхали.

В ДК нашем  разглядывала на стене фотографии улыбающихся бабушек, стоящих в трико на фоне леса, раскрывающих рты у баяна, сидящих в зале на «интересной лекции» — и сердце выло от тоски. Я не хочу туда, в этот заповедник увядания, я хочу со всеми — с нормальными, молодыми и веселыми. С той замечательной бабулькой-танцовщицей. Пусть я буду нелепа и смешна — неважно. Возраст – это даже не инвалидность, возраст – это просто цифры. 5 и 2 в моем случае. Но, похоже, не все в это верят. Песни под баян – это непреходящий мейнстрим, танцующие «олдушки»  —  уникумы, достойные отдельного рассказал и восхищения.

Эйджизм, на мой взгляд, начинается с этих стыдливых «50+». Эйджизм – это не просто и не всегда дискриминация по возрасту; дискриминация – слишком сильное слово. Он порой выражается как раз в чрезмерной заботе о тех, кому за…

Эйджизм это – слишком большое доверие цифрам, и слишком маленькое – людям.

Тот, кто грешит таким мировоззрением, подобен пифагорейцу, видящих в цифрах личности с разумом и душой, но отказывающих в этом праве человеку.

Попытки противостоять эйджизму созданием резерваций для «бабушек и дедушек», которые «так славно режут цветочки из морковки», вредны и тщетны, как метадоновая терапия.

Лечить подобное подобным не получится.

Пошел в кружок для престарелых – надел на себя ярмо из цифр, попался в пифагорейскую ловушку.

Одна знакомая незрячая девушка принципиально не пользуется азбукой Брайля (и даже не знает ее, потому что ходила в обычную школу и обычный университет). «Общество не должно подделываться под нас, — убеждена она, — мы должны сами приспосабливаться к миру, в котором зрячих, к счастью, намного больше, чем незрячих».

Сегодня в России каждый пятый – старше 60. Чем более развита страна, тем больше этот процент.

Ожидается, что к 2050 году пожилых и старых станет больше, чем  молодых и зрелых. Они будут в большинстве. Наверное, к тому времени хоть немного рассеется магия цифр. Мне будет 86 – если доживу.

Мой давний друг – эйджизм

А что сегодня? Как складываются мои отношения с цифрами – за исключением того, что в школе мне не давалась арифметика? Они мне не мешают, привыкла. Впервые с дискриминацией по возрасту столкнулась лет в 35, устраиваясь на работу после исчезновения очередной редакции. То было время, когда вместо матерых прокуренных дядек редакторами стали называться юные создания с красивым маникюром.

Время, когда родилась мрачная шутка: «требуется сотрудник не старше 25 лет с опытом не менее 10 лет».

Я изловчилась, я стала фрилансером, я привыкла управляться со своими цифрами так, чтобы они не мешали работе, а порой и просто не поднимать этой темы.

Покривлю душой, сказав, что никогда не печалилась о возрасте. Но дело не в цифрах, а в том, что за ними стоит: болячки, морщинки, целлюлит, лишний вес, седина. А еще – одиночество. Есть странное суеверие в народе: 40 лет отмечать не принято.

Для мужчин наступает опасный возраст, когда они не только чаще умирают внезапно от сердечных приступов, но и еще значительно чаще влюбляются.

Не знаю, правомерна ли такая социологическая выборка – мои подруги, приятельницы и знакомые – но среди них после 40 процентов 90 остались одни. Цифры тут ни при чем. Это жизнь. Цифра «1»  печальна; после 40 поменять единицу на пару все труднее и труднее: на наши места тоже пришли юные, с красивыми ногтями, ногами и лицами без морщин.

Игры со временем и как его все же обмануть

Я видела женщин, которые делали себе пластические операции. Они сидели у кабинета хирурга, трогательные, с морщинистыми шейками и ручками, как у попугаев. Показывали друг другу шрамики за ушками и «гусиные лапки» у глаз, с которыми еще можно якобы что-то сделать. Тетушки затевали со временем нехорошую игру, и оно постепенно сводило их с ума, неизменно выходя победителем. А потом — убивало, конечно. Это оно сделает непременно, мы все знаем об этом, только почти не боимся до поры.

У меня тоже были своя игры со временем. Например, такая: определить свой внутренний возраст и жить в нем, не парясь по поводу мелькающих цифр. Мне очень долго было 30, пока, наконец, я не доросла до фирменного секрета, настоящего. Он банален и прост. Чувствовать себя уютно и комфортно в своем настоящем возрасте, гордиться им, наслаждаться, носить свои цифры, носить их не как бутафорские медали, а как настоящие награды, как трофеи, полученные в дальнем увлекательном путешествии. Но как добиться этого?

Самый верный способ – общаться с молодыми, «нормальными» членами общества. Другое средство: изменить что-то в жизни.

Мы зацикливаемся на цифрах, когда они – единственное, что непостоянно. Я совместила оба этих средства и в 45 поступила в магистратуру.

Психологическое образование мне было нужно, конечно, не для омоложения, а для работы, но вторичная выгода превзошла первичную!

Во-первых, стать своей в кругу 25-30 летних – это приятно и освежающе, во-вторых, вырваться из замкнутого круга неизменных будней – необходимо, в-третьих, найти в себе источник сил на ежевечерние лекции, кучу домашних заданий, практику и сессии – невероятно тяжело, но удивительно и, как говорят психологи, «терапевтично».

В-четвертых – сама не знаю, что тому виной, но жизнь моя после учебы потекла совершенно по-другому. Наверное, я стала другой: более смелой, энергичной, уверенной в себе и видящей в жизни перспективу, а значит – молодой.

unnamed

«Сколько вам лет?» — задают вопрос. Моя подруга Марина (на фото) слегка поперхивается цифрами. «55», — отвечает, словно удивляясь. Фото: Анна Дьячкова

Готовя этот текст, проверила универсальность средства. Перебрала в памяти женщин, которые умудряются оставаться молодыми, пожив на этом свете изрядное количество лет. Каждая из них в унылый критический момент нашла в себе силы что-то изменить. И речь не о косметологии, конечно. Уйти с постылой работы, поменять квартиру на окраине на маленькую – но ближе к метро и центру, отказаться от научной работы ради практики с живыми людьми, впервые встретить отпуск не на шести сотках, а у моря, начать лепить из глины или танцевать. Банально? Разумеется. А где вы встречали не банальный универсальный рецепт?