Январь 1931 года, село Булутан, Нагорный Карабах. Кладбище. Ночь.
Мятущийся на ветру свет факелов, глухой стук и скрежет лопат, раскапывающих свежие могильные холмики. Вскрывают первый гроб.
Вдох ужаса. Кто-то крестится незаметно для самого себя, кто-то выдыхает «О Тэр!». Недавний труп, еще не начавший разлагаться в мерзлой земле, изуродован: вскрыта брюшная полость, голова отделена от туловища. При более детальном осмотре выясняется, что внутри тела отсутствуют печень и сердце. Та же картина во второй могиле, в третьей, в четвертой…
– Поверье такое, – мрачно поясняет один из провожатых. – Если в семье начинают умирать один за другим, значит, первый умерший умер не до конца и тянет родню за собой. Значит, надо отрезать голову, сердце и печень, и родственники должны съесть по кусочку.
Лев Зильбер, директор Азербайджанского института микробиологии, признанный эксперт, главный в республике специалист по микробиологии, молча смотрит на раскрытые гробы. Январский ветер мотает огни факелов, черные тени мечутся по снегу, по крышкам гробов, по изувеченным телам покойников и угрюмым лицам живых.
Он вторые сутки в дороге и почти без сна. Подняли по тревоге, два-три часа на сборы – химикаты, реактивы, что там еще нужно для быстрых полевых исследований. Его направили сюда, потому что у него уже есть опыт борьбы с эпидемиями – за два года до этого он руководил подавлением вспышки брюшного тифа. Но что убило этих людей?
Черная королева
Молодой парень, подросток еще, поймал зайца, что-то там приготовил из него и съел. Через несколько дней почувствовал недомогание, чуть позже уже метался в бреду, а потом умер. Затем один за другим слегли и умерли его родные, ходившие за ним, знахарка, пытавшаяся ему помочь.
За две недели болезнь расползлась по окрестным селам. Заболели контактировавшие с первым больным, от них – родные и близкие. Кого-то госпитализировали – и вот в больнице начал заражаться и умирать медперсонал. Симптомы говорят о воспалении легких, но картина какая-то неубедительная. Врач Худяков перед смертью успел сообщить о происходящем в район, оттуда доложили в Баку – и вот группу врачей и ученых во главе с Зильбером отправили к месту трагедии.
Наутро он сам осматривает больных и понимает, что, скорее всего, имеет дело с легочной формой чумы. Лабораторные пробы подтверждают его подозрения.
Сотрудники НКВД, которые, конечно, тут как тут, сопровождают и контролируют, считают, что это, без всяких сомнений, происки диверсантов и врагов народа. Зильбер возражает, что диверсантам и врагам проще всего было бы воспользоваться искусственно выращенной культурой, а не раскапывать могилы. Сотрудники НКВД недовольны и запрещают использовать в сообщениях слово «чума», его решено заменять словом «руда». В районе руда, объявляем карантин.
Спустя много лет Зильбер напишет о борьбе со вспышкой чумы в Нагорном Карабахе, которую так и назовет: «Операция «Руда». В ней он расскажет, как спасали людей, изолируя население целых сел во временных палатках, как дезинфицировали людей, одежду, дома и домашний скарб. Жесткие меры принесли результаты – вспышку чумы удалось подавить. Черная королева эпидемий, уносившая когда-то сотни тысяч жизней, в этот раз должна была довольствоваться тем, что успела – 35 человеческих жизней.
Первый арест
За успешное подавление вспышки страшнейшего заболевания Льва Зильбера представили к ордену Красного Знамени и почти сразу же… арестовали. За что? Конечно же, за диверсию и попытку заразить чумой население советского Азербайджана.
К счастью, Лев Александрович был не только авторитетным ученым, но и членом большой и очень дружной семьи. У его родителей было шесть детей, из которых Лев Александрович был старшим. Второй по старшинству, Давид, стал известным гигиенистом, преподавателем и автором учебников, Александр писал музыку под псевдонимом Ручьев, Мирьям была супругой первого директора Народного дома им. Пушкина, Лея – женой литератора и великого филолога Юрия Тынянова. А еще один младший брат Льва, Вениамин, известен нам как писатель, автор знаменитых «Двух капитанов» Вениамин Каверин.
Не простым человеком была и первая жена Льва Александровича, Зинаида Виссарионовна Ермольева. Она тоже работала в области микробиологии и эпидемиологии и осталась в истории как создательница «советского пенициллина». Это открытие она совершит уже после, в годы Великой Отечественной, а потом станет прототипом главной героини второго большого романа Каверина – «Открытая книга».
Несмотря на то, что брак Зильбера и Ермольевой распался за год до карабахской чумы, Зинаида Виссарионовна, по всей видимости, любила своего бывшего мужа до конца жизни. И всегда вставала на его защиту. Именно Ермольева и Каверин сделали тогда все, чтобы спасти Зильбера из тюрьмы. В качестве тяжелой артиллерии был выведен Максим Горький – по его ходатайству Зильбера и отпустили через четыре месяца.
Понадобилось всего семь лет, чтобы история повторилась.
Открытие клещевого энцефалита и второй арест
На этот раз Лев Александрович руководил научной экспедицией на Дальний Восток. Командующий Особой Дальневосточной армией маршал Блюхер сообщил наркому обороны, что среди бойцов непобедимой и легендарной наблюдается до странности высокая смертность. Внезапно поднимается высокая температура, боль в мышцах, головная боль, бред, судороги, галлюцинации, паралич и смерть. Врачи говорят, «токсический грипп», но это не точно. Присылайте специалистов, пусть разберутся.
Зильбер сам набрал команду, преимущественно молодых ученых до 30 лет, еще «не связанных научными заблуждениями». В 1937 году «в поле» выехали сразу две группы исследователей – северный отряд в Хабаровский край, южный отряд – в Приморский.
Во-первых, выяснилось, что вспышка заболеваемости приходится на весну и начало лета. Во-вторых, оказалось, что именно в этот период активны лесные клещи. Сложив два и два, ученые обнаружили, что именно они и являются переносчиками заболевания.
Прямо в тайге была развернута лаборатория, где были выделены целые 29 штаммов вируса клещевого энцефалита. Команда Зильбера – впервые в истории – описала заболевание, тогда существовавшее в относительно узких рамках дальневосточного региона. Значение их открытия стало понятно гораздо позже, когда клещевой энцефалит распространился далеко на запад и север, став угрозой для миллионов людей.
Группа Зильбера не только открыла и описала не описанное до того заболевание. Один из выделенных ими штаммов вируса – «Софьин» – впоследствии стал основой вакцины от клещевого энцефалита, и сегодня спасающей жизни тем, кто в силу условий жизни постоянно находится под угрозой заражения.
Кроме того, попутно ученым удалось доказать существование зоонозных инфекций – когда вирус, поражавший ранее только определенных животных, мутируя, приспосабливается паразитировать и на людях. Это впоследствии объяснило многие современные пандемии, включая ВИЧ, птичий грипп, свиной грипп и ковид.
Как же отблагодарило государство ученого за его открытия? Высшими государственными наградами, сталинской премией, личными благодарностями первых лиц, хвалебными статьями, торжественными приемами, новыми лабораториями и средствами на новые исследования. Так хотелось бы сказать. Но нет. Практически сразу после возвращения Льва Александровича в Москву его снова арестовали. На этот раз за распространение японского энцефалита на Дальнем Востоке и намерении заразить им Москву через водопровод.
Допросы продолжались по несколько суток подряд – без сна, еды и воды. Ученого избивали так, что спустя годы рентгенолог обнаружил на его снимках множество сросшихся переломов ребер. Ему отбили почки. Терзали холодом, прессовали психологически.
Зильбера снова спасла семья: брат Вениамин, первая жена Зинаида, зять Юрий Тынянов, через свои знакомства дошедший до Берии. И снова получилось. Гигантская мясорубка, перемалывавшая людей сотнями тысяч, во второй раз выпустила свою добычу.
Впрочем, ненадолго – через год его снова взяли.
Третий арест. НКВД изобретает лекарства
На этот раз он оказался в лагере на берегах Печоры.
Люди там умирали легко, помногу – холод и голод делали свое дело. Среди причин летального исхода помимо прочего была и пеллагра – затейливая болезнь, симптомы который сводятся к так называемым «трем Д» – дерматит, диарея, деменция. Дальше – смерть.
Причиной болезни оказался банальный авитаминоз, в частности – дефицит витамина В3. Помимо голодного пайка – баланда и некачественный хлеб – способствовало этому и долгое отсутствие солнца.
Прямо на месте, в лагерных условиях, Зильбер сумел изготовить из оленьего мха ягеля дрожжевой препарат. Этот препарат спас жизнь сотням заключенных. Правда, авторского свидетельства на свое изобретение Лев Александрович так и не получил – оно было записано на НКВД.
В СССР тем временем началась Великая Отечественная. Его семья – новая жена Валерия Киселева с их маленькими сыновьями Лёвой и Федей, оказалась в Германии. Три с половиной года она провела в трудовом лагере. Непонятно, знал ли он об этом в своем лагере на берегу Печоры.
Впоследствии он рассказывал, что тогда его активно и неоднократно «убеждали» заняться разработкой биологического оружия. Что и говорить, кто как не он обладал всеми необходимыми для этого знаниями и опытом. Согласись он – и лагерная жизнь тут же закончилась бы, он вернулся бы к работе в лаборатории, пусть закрытой, но все же – лаборатории, к разумной деятельности, к относительно человеческим условиям жизни.
Он не согласился.
Впрочем, его все равно отправили в химическую «шарашку» – то ли НИИ, то ли тюрьму, где отбывали срок и работали осужденные ученые. Темой его новых исследований стал рак. Предполагалось, вероятно, что он должен научиться и его лечить ягелем и морошкой. За мышей и крыс, которых ему ловили зэки для проведения опытов, он платил махоркой.
Как бы там ни было, именно тогда Зильбер впервые пришел к выводу о вирусной природе рака. Нет, «заразиться раком» нельзя. Но инициатором болезни, запускающим опухолевый процесс, может стать определенный вирус.
Смерть в кабинете
На этот раз вытащить Зильбера из лап НКВД оказалось еще сложнее. К хлопотам о его освобождении подключились крупнейшие врачи и ученые: главный хирург Красной Армии Николай Бурденко, вице-президент Академии наук СССР Леон Орбели, председатель Всесоюзного общества микробиологов, эпидемиологов и инфекционистов Николай Гамалея, многочисленные коллеги и ученики, подписавшие коллективное письмо Сталину. Неизвестно, дошло ли письмо до адресата (сам Зильбер в этом сомневался), в 1944 году Льва Александровича освободили. Первое, что он сделал, – опубликовал свою концепцию вирусной природы онкозаболеваний и разыскал жену и детей.
Вскоре в СССР была создана Академия медицинских наук, и Зильбер был избран академиком. Его назначили главным научным руководителем Института вирусологии и иммунологии опухолей Института эпидемиологии, микробилогии и инфекционных болезней АМН СССР.
Последние 20 лет своей жизни он посвятил вирусогенетической теории рака, положив начало новым методам борьбы с ним.
Так именно во многом благодаря его открытиям немецкий вирусолог Харальд цур Хаузен смог позже установить связь межу наличием вируса папилломы человека и возникновением рака шейки матки. А в начале XXI века в США была разработана первая вакцина от этого вируса – важнейший шаг к радикальному снижению риска развития рака шейки матки у женщин.
Теория вирусного происхождения рака помогла впоследствии открыть вирусы гепатита В и С. Эти вирусы ученые связывают с возникновением рака печени. Вкупе с позднейшими открытиями других ученых это привело к созданию в начале 1980-х годов первых вакцин против гепатита В.
Новые исследования принесли Зильберу всемирную известность. В 50-60-х годах ХХ века он участвовал в Международном онкологическом конгрессе, в рабочей группе ВОЗ по раку, выступал и представлял страну на многочисленных научных симпозиумах и конференциях в разных странах Европы.
Он разработал антибиотик животного происхождения эритрин, выпустил первый советский учебник по вирусологии, опубликовал более 300 научных статей, вырастил множество молодых ученых, включая молекулярных биологов Льва Львовича и Федора Львовича Киселевых, его сыновей. Работал до последнего вздоха – в самом прямом смысле: он умер 10 ноября 1966 года в своем рабочем кабинете в Институте эпидемиологии и микробиологии, отдав науке, стране и людям все без остатка годы и силы.
