Священники в зоне повышенной инфекционной опасности

В ярославские больницы, переоборудованные под ковид, священников пустили в середине мая. Два священника рассказывают о новых технологиях работы в «красной зоне»

Настоятель гарнизонного храма Архангела Михаила города Ярославля иерей Евгений Волков и настоятель Смоленского храма поселка Устье иерей Владимир Макаров

Дело добровольное

История больничного служения началась для ярославских батюшек не совсем предсказуемо.

В начале апреля нескольких священников пригласили в епархию, и руководитель епархиального Социального отдела иеромонах Агафангел объявил: «Мы собрали тех, кто не имеет семей. Отбираем группу, которая, если придется, будет окормлять пациентов с ковидом в больницах. Дело, конечно, добровольное. Кто готов – может написать согласие на работу в зоне повышенной инфекционной опасности».

Прошения на служение в «красной зоне» в Ярославле написали четырнадцать священников. Бумаги собрали, сотрудник из Роспотребнадзора провел официальный инструктаж.

Спустя некоторое время двое ярославских священников – настоятель Смоленского храма поселка Устье иерей Владимир Макаров и настоятель гарнизонного храма Архангела Михаила города Ярославля иерей Евгений Волков — стали служить в переоборудованных под ковид больницах.

Отцу Владимиру – пятьдесят. У него старенькая мама в деменции, и храме он – единственный священник. А время летнее – в небольшом сельском приходе народу прибавляется, появляются дачники.

— Господь все управил, — рассказывает отец Владимир, — заботу о маме на время моего служения в больнице взяли на себя наши прихожанки, очень я им благодарен. А про храм подумалось: храм – Смоленский, значит, я оставляю его на попечение Божией Матери. Все устроилось: служили по очереди приезжающие священники.

В Ярославской епархии еще в 2019 году основали Благочиние больничных храмов. Отучили нескольких священников на курсах больничных капелланов в Москве, в основных местных больницах оборудовали храмы и молельные комнаты.
Когда в апреле 2020-го началась эпидемия, священство и врачи уже работали вместе. Епархия помогла закупить для местных ФАПов бесконтактные термометры и пульсоксиметры – несложное оборудование, которое было жизненно важно для первого осмотра больных и, возможно, сохранило здоровье медперсоналу – пока возишься с обычным градусником, риск заразиться выше.
Позже была создана рабочая группа Ярославской епархии по противодействию распространению коронавирусной инфекции.

Причастие в «красной зоне»

Вызов в «красную зону» для отца Владимира пришел в мае. Сначала под ковид в Ярославле переоборудовали госпиталь ветеранов. Непростые переговоры о том, чтобы священников допустили в инфекционную больницу, епархия провела, но оставалось множество практических вопросов.

Главная – как в зону повышенной инфекционной опасности пронести Святые Дары для причастия больных. Чашу в «зону» внести нельзя – ее оперативно не продезинфицируешь и обратно не вынесешь. В обычную бумагу Дары тоже не завернешь – бумагу надо жечь, а в «красной зоне» много кислородного оборудования, есть риск возгорания.

Тогда придумали заворачивать Дары в рисовую бумагу – в отличие от обычной, она съедобная – и помещать в специальный шприц-контейнер.

Проблема — борода

Отец Евгений Волков

Черед отца Евгения Волкова идти в «красную зону» больницы им. Семашко наступил в июне.

Еще когда в городе только начались случаи заражения, отец Евгений договорился с родными, что переедет жить в приходской дом – чтобы меньше пересекаться с родителями и сестрой.

— Папа без меня даже по квартире не передвигается, и я им очень нужен. Сестра, конечно, помогает, но без меня отца даже помыть некому. Поэтому,

прежде чем написать прошение идти в больницу, я позвонил домой: «Как скажете, так и будет». Мама заволновалась, а папа подумал, помолился и сказал: «Пусть идет».

То, что о. Евгений – бывший военный химик, выяснилось почти случайно, когда я спросила, легко ли было облачаться в защитные доспехи.

— Я ведь в свое время окончил Саратовское военное училище химической защиты, но уволился из армии, не послужил. Об этом тоже мысль была – вот теперь и послужу. Так что защитные комбинезоны, противогазы не проблема.

Проблема — борода. А вы не знали, что с бородами в защитных костюмах – нельзя? Знайте — бороды не совместимы с костюмами защиты, говорю ответственно как военный химик.

У меня такое уже было на учениях по гражданской обороне: надеваю противогаз, отворачиваю клапан на коробке фильтра, делаю вдох и понимаю, что вдох – полный. То есть, из-за бороды воздух свободно идет в зазор между маской и лицом, а при бактериологической защите это недопустимо!

Отец Владимир Макаров

Вопрос о брадобритии в Ярославской епархии имеет особую остроту, уходящую корнями в XVIII век. Известен случай из времен, когда на Ярославской кафедре был епископом святитель Димитрий Ростовский.

Когда вышел Петровский указ о брадобритии, здешние мужики подкараулили владыку Димитрия после литургии, и поставили вопрос ребром: «Готовы головы сложить, но новый указ исполнять не будем».

Святитель, правда, был человек находчивый, и встречно поинтересовался мнением мужиков (вот ведь, демократ какой): «Что отрастет – сбритая борода или отрубленная голова?» Потом еще немного побеседовал, и люди стали различать главное и неглавное.

Новые технологии

Со временем два первопроходца «красной зоны» отец Владимир и отец Евгений совместно выработали оптимальный график посещений — по два дня подряд в каждое отделение, между ними – день отдыха.

График по два дня подряд возник не случайно, – объясняет отец Владимир. — Придешь с большим интервалом – часть больных уже сменилась, кто-то выписался, надо начинать беседы с начала. А так сначала всех обойдешь, побеседуешь, окропишь святой водой, спросишь, кто хотел бы причаститься. На следующий день берешь Дары по числу желающих.

Люди до сих пор встречают священника в больнице с опасением.

— Помню, в первый день, когда медсестра ввела меня в палату, одна пациентка сказала: «Да я еще вроде молодая, рано помирать», — вспоминает отец Евгений. — Пришлось разряжать обстановку: «Но здоровья-то пожелать я вам могу? Хотите, святой водой окроплю?»

Обычно в отделении я человека четыре причащал за один приход. Помню среди них женщину, которая сказала, что много лет не могла собраться в храм и очень серьезно готовилась к исповеди.

— А у меня поговорить с пациентами нечасто получалось, — рассказывает отец Владимир. – Много было тяжелых, они лежали в реанимации. Когда у человека гипоксия, он задыхается, у него и сознание спутанное, тут уж не знакомства. Прочитаешь над человеком разрешительную молитву, причастишь. В следующий приход приходишь – кто-то преставился.

* * *

На время служения в «красной зоне» оба священника жили в гостинице при епархиальном доме, до больниц разрешили добираться на своих машинах, еду привозили. Воскресения отцы проводили вдвоем и по очереди служили литургию. В общем, почти автономное плавание.

После того, когда послушание в больницах закончилось, оба священника отбыли две недели в карантине. Предложили было быстренько сдать один за другим три теста, да и выйти, но митрополит Ярославский и Ростовский Вадим был строг: «Сидите полный карантин, и на приходах не появляйтесь!»

Карантин отцы провели все в той же гостинице. Отец Владимир ездил на машине в ближайший лес – и там бегал. Отец Евгений гулял по городской набережной, как раз мимо своего храма.

— Было так странно, – вспоминает он, — я настоятель, а иду мимо.

Поддержать сбор средств можно на специальном сайте, или отправив sms на короткий номер 3443 со словом Еда и суммой пожертвования. Например, Еда 300.

Фото Екатерины Соловьевой

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.