Это благотворительное Общество попечения о бедных и больных детях стало одним из самых деятельных в Санкт-Петербурге, имело отделения во всех районах города

Жетон Санкт-Петербургского общества попечения о бедных и больных детях. Начало ХХ века. Фото с сайта ww2.ru

Общество Красного креста известно каждому. Про общество Голубого креста, существовавшее в дореволюционной России, мы уже писали. Действовало также благотворительное общество Белого креста – оно помогало воинам и жертвам войны. Самым же известным было общество Синего креста или Общество попечения о бедных и больных детях.

И сапожники, и плотники, и прачки

Это общество было основано в Санкт-Петербурге в 1882 году по инициативе благотворительницы А.С.Балицкой. Его задачи выглядели так: оказание помощи бедным и больным детям, защита детей, являющихся «жертвами злоупотреблений» и находящихся «в дурных нравственных и материальных условиях», а также забота о детях, «впавших в преступления».

Название же «Синий крест» было дано обществу по внешнему виду его эмблемы и поначалу было неофициальным. Но довольно скоро общество прославилось именно под этим наименованием – действительно, не говорить же каждый раз «Общество попечения о бедных и больных детях».

Первоначальная сумма составила 1300 рублей. На эти деньги были сразу же открыты два детских убежища, оба в Санкт-Петербурге. В следующем году удалось открыть детскую больницу. Затем – детскую амбулаторию. Ясли. Опять убежище. Приют детей-калек с домовой церковью.

Успех этого общества был невероятный. Бесплатные обеды, приюты, трудовые мастерские появлялись как грибы после дождя. При этом все было максимально продумано. В частности, приюты разделялись на две части – постоянные убежища для детей-сирот и детей, оказавшихся в невыносимых домашних условиях и дневные убежища для тех детей, родители которых отличались добропорядочностью, но были вынуждены целый день проводить на работе.

Бесплатная столовая для детей из бедных семей. Фото с сайта dommil.com

Девочки содержались в приютах до 18 лет, мальчики до 14. Естественно, там их не только поили-кормили, но и обучали, а также давали основы наиболее востребованных профессий – плотника, сапожника, прачки, швеи. Даже в Приюте для детей калек и паралитиков подросткам не давали сосредоточиться на собственной немощи – пытались выявлять, всячески развивать и обращать на пользу способности, которые были заложены в том или ином ребенке.

Директор приюта, известный доктор-ортопед Генрих Турнер говорил: «Наши задачи – в уменьшении уродливых внешних форм, в возвращении физической трудоспособности».

И, конечно же, по достижении «выпускного возраста» подопечных Синего креста не выставляли на улицу – тщательно подбирали для них рабочее место и первое время следили – все ли там хорошо.

А благотворительная столовая, открытая обществом в 1890 году, пользовалась поддержкой самого Иоанна Кронштадтского.

Отдельная и очень деликатная история – работа с малолетними преступниками и детьми, вставшими на путь порока. Для них существовали специальные воспитательные учреждения, а для выявления подобных случаев служили специальные ящики, расставленные на центральных улицах – туда обыватели опускали записки с указанием подобных случаев. И это не воспринималось как бессовестное доносительство, ведь специальная комиссия тщательно проверяло подобные сведения.

500 рублей – и золотой жетон твой

А.М.Леонтовский, портрет великой княгини Елизаветы Маврикиевны. 1906 год. Изображение с сайта artpoisk.info

В 1892 году при Синем кресте был открыт новый отдел – «защиты детей от злоупотреблений со стороны других лиц». Он боролся с грубыми родителями и недобросовестными работодателями, нещадно эксплуатирующими детский труд, а таковых было немало. В газетах то и дело попадались сообщения под заголовками «Еще непосильная ноша», «Опять непосильная кладь» или «Опять ребенок вместо лошади» – лавочники использовали своих «учеников» в качестве дармовой тягловой силы, но время от времени эти ученики попадались на глаза полиции, и составлялись протоколы.

Ненормированный рабочий день, издевательства старших работников, да и самих хозяев – все это прекрасно описано в пронзительных рассказах Антона Павловича Чехова «Ванька» и «Спать хочется».

Общество всячески старалось отслеживать подобные случаи и пресекать их.

В 1893 году в жизни Синего креста произошла весьма ощутимая перемена – общество взяла под свое покровительство великая княгиня Елисавета Маврикиевна, тридцатичетырехлетняя супруга великого князя Константина Константиновича (также известного под поэтическим псевдонимом К.Р., что означает «Константин Романов») приняла общество под свое крыло, что сразу же благоприятно отразилось на его возможностях. В частности, кружечный сбор стало возможно устраивать практически повсеместно – редко кто осмеливался чинить Синему кресту препятствия.

Один из современников, отец Геннадий Беловолов так писал о великой княгине: «Елизавета Маврикиевна не была активной в общественной деятельности, «Синий крест» – единственная организация, основанная ею. Но зато это благотворительное общество стало одним из самых деятельных в Санкт-Петербурге, имело отделения во всех районах города».

С момента основания общества по 1 января 1899 года Синий крест определил в приюты (свои и сторонние) 5786 детей, в ремесленные мастерские и семейно-ученические квартиры 1605 человек, оказал медицинскую помощь 23 403 человекам и предоставил 411 549 бесплатных обедов. Капитал Синего креста в 1899 году приблизился к 300 000 рублей. Число благотворительных учреждений достигло 42. Популярность общества росла, репутация его оставалась безупречной.

Кстати, семейно-ученические квартиры были изобретением Синего креста. По сути, это были специально отобранные семьи, в которые помещалось от одного до восьми подростков, которые там, под участливым патронажем волонтеров действительно обучались профессии, а не носили тяжести и не бегали хозяину за водкой. Разумеется, хозяева таких квартир получали от Синего креста регулярное денежное вспоможение.

И, разумеется, существовал медицинский отдел с амбулаторией, лечебницей для хронических больных и бесплатной аптекой.

Стать же членом общества мог каждый желающий – достаточно было внести вступительный взнос, который составлял всего лишь 5 рублей.

Общество было массовым. Если же человек вносил от 50 до 100 рублей, то получал знак отличия – бронзовый жетон. Сумма от 100 до 500 рублей давало право на получение серебряного жетона, а свыше 500 – золотого. Эти жетоны при желании можно было прикреплять к одежде, галстуку или брелоку.

 

Телефонно-благотворительное ноу-хау

В популярном столичном кафе «Бристоль» в 1913 году установили телефонный аппарат. В результате в фойе стало не протолкнуться – желающих позвонить было гораздо больше, чем желающих пообедать. Тогда администрация ввела за телефонный разговор плату в 5 копеек. Поток любителей дармового дистанционного общения сразу же схлынул, а деньги, вырученные на этом достижении прогресса, полностью поступали в кассу Синего креста.

Технологии благотворительности, практикуемые обществом, становились все разнообразнее. В частности, была открыта школа садоводства, в пользу которой устраивались благотворительные выставки-ярмарки. Документы сохранили описание вещей, которые там продавались – живописные полотна, авторские полотенца, расшитые подушки, расписные тарелки, кружевные зонтики и всевозможные фигурки.

Любительством не ограничивались – в 1898 году в пользу Синего креста была организована выставка современных английских художников, на которой удалось выручить более 14 000 рублей. Французский базар дал 5 500 рублей. Базар заграничных изделий, устроенный одним из постоянных жертвователей на собственной квартире, дал 6 000 рублей (все они пошли на содержание Лечебницы для хронически больных детей. Общество одновременно зарабатывало деньги и занималось просветительством столичных обывателей.

В 1903 году «Петербургский листок» сообщал: «Базар цветов в пользу бесприютных детей организован Санкт-Петербургским отделением Синего Креста в помещении уездной земской управы на Караванной, 9. Под грандиозным холщевым зонтиком, как в Париже у церкви Madeleine, великосветские дамы продают живые цветы. За одним столом продаются исключительно фиалки, духи из фиалок violettes, костюм петербургской матроны тоже гармонирует с цветом фиалок. За другим столом – розы, за третьим – гвоздики, за четвертым – анемоны, за пятым – ромашки. Картина каждого стола прелестна. Базар будет работать два дня с часа дня до шести часов вечера без перерыва».

В другой раз та же газета писала: «14 марта в СПб состоялся день «Синего цветка», организованный обществом для попечения о бедных и больных детях. В 9 утра в Казанском соборе было совершено молебствие в пользу общества. В храм прибыли около 500 сборщиц общества. Город был распределен на 16 отделов, в каждом работала группа из 50-250 представительниц общества. Всем были розданы запечатанные кружки, щиты и корзиночки с голубыми и синими цветочками.

Цветков было заготовлено в Париже около 1 000 000, кружек – около 2 000. Кроме того, распространялись жетоны с эмблемой общества – синим крестом, а также записные книжки с народными поговорками и изречениями писателей о необходимости помогать ближнему. Цветок был сочувственно встречен населением столицы. Через полчаса публика расхватала запасы сборщиц.

Особым успехом пользовалась на Невском дама-сборщица с двумя малолетними детьми. Особые отряды обходили казенные и общественные учреждения. К 6 вечера выяснилось, что 1 000 000 цветков будут разобраны без остатка и даже не хватит. Начался подсчет денег… Средний итог – 30-40 рублей, у некоторых до 100 рублей».

В результате дела шли все лучше и лучше. Ширилась география общества. Стали открываться отделения и за пределами столицы, а в усадьбе «Затишье» организовали детскую сельскохозяйственную колонию.

Эта усадьба целиком была пожертвована обществу бывшим владельцем.

И все бы хорошо, когда бы ни октябрьская революция.

Члены Общества за подсчетом собранных в пользу общества средств. Фото с сайта encblago.lfond.spb.ru

Заграничный приют

В 1918 году общество было расформировано, но память о его благотворительных учреждениях держалась долго. Один из жителей Санкт-Петербурга писал о второй половине двадцатых годов: «Как-то, беседуя… с жившей в нашей квартире верующей дамой, я услышал от нее совет посетить храм во имя Введения во храм Пресвятой Богородицы, находящийся в Заячьем переулке, в районе пересечения Таврической улицы с Суворовским проспектом. Введенская церковь в Заячьем переулке в дореволюционное время была домовым храмом при убежище Синего креста… В советское время убежище было разогнано, дом был превращен в обычный «жактовский» дом, а церковь в двадцатые годы была еще открыта и превращена в обычный приходской храм».

А на базе уже упоминавшегося Приюта для детей калек и паралитиков в советское время был организован Институт восстановления трудоспособности физически дефективных детей и подростков имени Г.И.Турнера, ныне Научно-исследовательский детский ортопедический институт.

Больше всего повезло Райволовскому приюту – он оказался за границей, на территории Финляндии. Этот приют был закрыт в 1931 году за неимением средств к дальнейшему содержанию. В 1948 году Райвола, отошедшая к Советскому Союзу, была переименована в поселок Рощино Ленинградской области.