Семь месяцев на улице, и ты завис

Социологи провели большое исследование московских бездомных и измерили их реабилитационный потенциал. Получилось три типа: новички, маятники и зависшие

Бездомные в центре комплексной социальной помощи «Ангар спасения». Центр организован православной службой помощи «Милосердие». Фото: Артем Геодакян/ТАСС

С февраля по август 2019 года 19 исследователей проводили опрос подопечных московского «Ангара спасения» — одного из самых известных проектов православной службы помощи «Милосердие». «Нашей задачей было разобраться, можно ли вообще вернуть бездомного к нормальной жизни», — объясняют авторы исследования. Удалось ли достигнуть цели?

Три степени несчастья

«Полгода мы разговаривали с посетителями «Ангара»,поговорили с 702 подопечными. 85 процентов наших опрошенных – мужчины, 15 – женщины, в основном все они среднего возраста, максимум предпенсионного. Молодежи совсем мало — 9 процентов, так же как и совсем мало и тех, кому за 60», — рассказывает научный сотрудник лаборатории “Социология религии” Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Дарья Орешина

Все опрошенные мужчины, как правило, одиноки. Почти все они (85 процентов) – не москвичи, жители центральных и южных регионов России. И почти все — выходцы из городской среды. Больше двух третей (70 процентов) образованы, то есть имеют как минимум среднее специальное, имеют рабочий стаж более 2 лет, причем половина на протяжении последних пяти лет работала постоянно.

Всего семь процентов респондентов начали вести бездомный образ жизни до того, как приехали в столицу. То есть бездомными они стали уже в Москве.

Исследователи разбили всех подопечных «Ангара спасения» на три категории. «Новички» – те, кто оказался без крова сравнительно недавно. Их примерно треть. «Половина новичков вообще меньше месяца на улице!», — удивленно констатирует Дарья.

«Маятники» – те, кто то приходит на улицу, то возвращается к нормальной жизни, их тоже треть (34 процента). И самая тяжелая группа «зависших» —  это те, кто постоянно живет на улице больше 8 месяцев и попал сюда тоже достаточно давно

Все дело в маме

Дарья Орешина. Фото предоставлено Центром развития благотворительности и социальной активности «Благосфера» 

Порог в семь месяцев пребывания на улице, подчеркивается в исследовании, четко делит людей. Так, «новички» часто (по отношению к «зависшим») обращаются за помощью к родственникам. 70(!) процентов «маятников» получают помощь от родных. А у «зависших» же все намного печальнее. И тут наблюдается интересная особенность.

«Понимаете, лишь у 20 процентов осталась в живых мать – у первых двух категорий эта цифра больше 40! При этом с остальными родственниками таких различий нет. Возможно, в том, что они давно живут на улице, это и сыграло важную роль – фигура матери в нашем обществе она опорная, отец такой роли не играет. Ну и к маме прийти не стыдно», — говорит Дарья.

«Зависшие» еще и самые бездомные среди бездомных. Почти у 80 процентов жилья нет вообще нигде. Большинство «новичков» вообще признается, что хорошо бы вернуться на родину, в собственный дом — связь с ним не утеряна. Плюс к тому «новичков» реже всех прочих на улицу выгоняют родные.

Когда остается только Бог

Бездомный в центре комплексной социальной помощи «Ангар спасения». Фото: Артем Геодакян/ТАСС

Те, кто давно на живет на столичных улицах, чаще всего причиной своего «переезда» в Москву называют некую боль. Человеку было плохо, он ушел, убежал в надежде, что в мегаполисе случится некое чудо, или просто станет немного легче. Хотят ли они менять ситуацию?

«И да и нет», — отвечает Дарья. С одной стороны, 90 процентов «новичков» и «маятников» считают, что в ближайшее время обязательно должны нечто предпринять. «Новички» чаще других хотят вернуться домой и чаще всего обращались в Ангар с просьбой именно помочь уехать. Среди маятников таких меньше 10 процентов, а зависшие по этой причине не обращались вообще.

«Зависшие отличаются тем, что хотят решить сиюминутные нужды – согреться, отоспаться, поправить немного здоровье. Цели изменить ситуацию у них почти нет. И еще они очень полагаются на Бога – в отличие от самоуверенных новичков и надеющихся на помощь благотворителей маятников».

Ощущение «у меня все плохо» способствует реабилитации

Бездомный в центре комплексной социальной помощи «Ангар спасения». Фото: Артем Геодакян/ТАСС

У «зависших» сильно снижена так называемая «чувствительность к негативной динамике» — реакция на боль, голод и холод. «Если человек отвечает, что его состояние ухудшается, это более адекватная оценка, чем потеря чувствительности к этому. У зависших она как раз сильно снижена, они гораздо реже признают, что их ситуация ухудшилась», — говорит Дарья.

Некоторые итоги оптимистичны. Почти 70 процентов подопечных «Милосердия» имеют «средний реабилитационный потенциал» — то есть у них есть много в опыте жизни, за что можно зацепиться и что можно использовать для последующей реабилитации.

«Но остались вопросы — действительно ли «зависшими» становятся, пробыв определенное время на улице, или такими можно стать сразу? При каких условиях люди уйдут с улицы и не вернутся сюда снова? Наша задача – не дать новичкам зависнуть или превратиться в маятников, помочь маятникам, которые готовы не возвращаться, а зависших вытащить», — резюмирует собеседница.

Увидеть в бездомном сына

Ирина Мешкова. Фото предоставлено Центром развития благотворительности и социальной активности «Благосфера» 

«Из всех проектов нашего «Милосердия», направленных на помощь бездомным, самым неуспешным оказался центр содействия трудоустройству прямо с улицы. В том варианте, в котором мы хотели достичь успеха, мы потерпели фиаско. Потому что бездомные на улице, скажем честно, не очень хотят работать. Но благодаря этому опыту мы стали задумываться– а что же мешает бездомным стать обычными людьми? У нас возникли некоторые гипотезы», — рассказывает руководитель благотворительных программ «Милосердия» Ирина Мешкова.

Переломным моментом, говорит Ирина, стала фраза главы Синодального отдела по благотворительности епископа Пантелеимона. «Он сказал: цифры это хорошо, но с бездомными надо дружить. И мы решили — возьмем нескольких людей и очень сильно «заморочимся». Не просто поможем восстановить документы, отправим домой, а представим, что перед тобой сидит твой сын, и ты все для него сделаешь. И это стремление помочь одному человеку и стало началом программы».

Служба привлекла не только социальных работников – в течение года с 118 бездомными, согласившимися пройти длительную программу реабилитации, общались соцработник, специалист по зависимостям (аддиктолог), психолог и священник. Задача стояла так: выяснить, что способствует скорейшему возвращению человека в общество.

4 полезных фактора и отсутствие коммерческой составляющей

Роман Скоросов. Фото предоставлено Центром развития благотворительности и социальной активности «Благосфера» 

Роман Скоросов, руководитель проектов работы с бездомными в «Милосердии», сравнивает то, что получилось, с больницей.

Сперва специалисты ставили диагноз (определяли степень десоциализации), потом предлагали лечение (индивидуальную программу реабилитации). «Лечение должно проходить в каком-то отделении, и у нас их сейчас четыре – довольно крупная ферма, небольшое хозяйство в сельской местности, богадельня и трудовой дом. Сначала было сложно. Кто-то хорошо работали в одном месте, но у него там не складывалось общение. Мы работали, смотрели, меняли условия.

Вывели четыре главных фактора «перевоспитания»:

Смена городской среды на сельскую – в сельской местности снижается стресс, отсутствуют привычные стереотипные «стимуляторы» маргинального образа жизни.

«Общинность» устройства – необходимость взаимодействия, ощущение принадлежности к группе восстанавливает социальные и коммуникативные навыки, учит искать компромиссы и «выживать среди людей» (снижает протест и депривацию).

Бездомный в центре комплексной социальной помощи «Ангар спасения» за чтением. Фото: диакон Андрей Радкевич

Распорядок дня – в противовес хаосу уличной жизни, создает чувство предсказуемости жизни, «рутины».

Трудотерапия – она нужна для реставрации трудовых навыков, повышения чувства собственного достоинства, уверенности в себе, воспитание воли.

И, конечно, исключение коммерческого интереса», — рассказывает Скоросов.

Получилось, что самые лучшие условия для людей оказались в небольшом фермерском хозяйстве в сельской местности.

«Что касается пресловутого «коммерческого интереса», по которому действуют трудовые дома — он на и без того сломленного человека действует угнетающе. Ему и так плохо, ему кажется, что все его обижают и используют, и когда ему говорят «ты получишь то-то и то-то при условии, что дашь нам то-то и то-то» — получается не очень. А наша задача была поставить человека в такие условия, когда ты ценен просто потому, что ты человек. И тут происходит перелом в сознании», — заключает Ирина Мешкова.

Бездомные. Фото: Павел Смертин

После реабилитации бездомные не должны остаться «на селе», ведь большинство из них горожане. Предстоит жизнь в адаптационной квартире (либо в хостеле) и выход в самостоятельность с сохранением связи с проектом. Из 118 человек до адаптационного периода успешно дошли 36 человек.

Более полно данные исследования, проведенного ПСТГУ для РОО «Милосердие» при поддержке Фонда президентских грантов, смотрите здесь.

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.