Социологи провели большое исследование московских бездомных и измерили их реабилитационный потенциал. Получилось три типа: новички, маятники и зависшие

Бездомные в центре комплексной социальной помощи «Ангар спасения». Центр организован православной службой помощи «Милосердие». Фото: Артем Геодакян/ТАСС

С февраля по август 2019 года 19 исследователей проводили опрос подопечных московского «Ангара спасения» — одного из самых известных проектов православной службы помощи «Милосердие». «Нашей задачей было разобраться, можно ли вообще вернуть бездомного к нормальной жизни», — объясняют авторы исследования. Удалось ли достигнуть цели?

Три степени несчастья

«Полгода мы разговаривали с посетителями «Ангара»,поговорили с 702 подопечными. 85 процентов наших опрошенных – мужчины, 15 – женщины, в основном все они среднего возраста, максимум предпенсионного. Молодежи совсем мало — 9 процентов, так же как и совсем мало и тех, кому за 60», — рассказывает научный сотрудник лаборатории “Социология религии” Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Дарья Орешина

Все опрошенные мужчины, как правило, одиноки. Почти все они (85 процентов) – не москвичи, жители центральных и южных регионов России. И почти все — выходцы из городской среды. Больше двух третей (70 процентов) образованы, то есть имеют как минимум среднее специальное, имеют рабочий стаж более 2 лет, причем половина на протяжении последних пяти лет работала постоянно.

Всего семь процентов респондентов начали вести бездомный образ жизни до того, как приехали в столицу. То есть бездомными они стали уже в Москве.

Исследователи разбили всех подопечных «Ангара спасения» на три категории. «Новички» – те, кто оказался без крова сравнительно недавно. Их примерно треть. «Половина новичков вообще меньше месяца на улице!», — удивленно констатирует Дарья.

«Маятники» – те, кто то приходит на улицу, то возвращается к нормальной жизни, их тоже треть (34 процента). И самая тяжелая группа «зависших» —  это те, кто постоянно живет на улице больше 8 месяцев и попал сюда тоже достаточно давно

Все дело в маме

Дарья Орешина. Фото предоставлено Центром развития благотворительности и социальной активности «Благосфера» 

Порог в семь месяцев пребывания на улице, подчеркивается в исследовании, четко делит людей. Так, «новички» часто (по отношению к «зависшим») обращаются за помощью к родственникам. 70(!) процентов «маятников» получают помощь от родных. А у «зависших» же все намного печальнее. И тут наблюдается интересная особенность.

«Понимаете, лишь у 20 процентов осталась в живых мать – у первых двух категорий эта цифра больше 40! При этом с остальными родственниками таких различий нет. Возможно, в том, что они давно живут на улице, это и сыграло важную роль – фигура матери в нашем обществе она опорная, отец такой роли не играет. Ну и к маме прийти не стыдно», — говорит Дарья.

«Зависшие» еще и самые бездомные среди бездомных. Почти у 80 процентов жилья нет вообще нигде. Большинство «новичков» вообще признается, что хорошо бы вернуться на родину, в собственный дом — связь с ним не утеряна. Плюс к тому «новичков» реже всех прочих на улицу выгоняют родные.

Когда остается только Бог

Бездомный в центре комплексной социальной помощи «Ангар спасения». Фото: Артем Геодакян/ТАСС

Те, кто давно на живет на столичных улицах, чаще всего причиной своего «переезда» в Москву называют некую боль. Человеку было плохо, он ушел, убежал в надежде, что в мегаполисе случится некое чудо, или просто станет немного легче. Хотят ли они менять ситуацию?

«И да и нет», — отвечает Дарья. С одной стороны, 90 процентов «новичков» и «маятников» считают, что в ближайшее время обязательно должны нечто предпринять. «Новички» чаще других хотят вернуться домой и чаще всего обращались в Ангар с просьбой именно помочь уехать. Среди маятников таких меньше 10 процентов, а зависшие по этой причине не обращались вообще.

«Зависшие отличаются тем, что хотят решить сиюминутные нужды – согреться, отоспаться, поправить немного здоровье. Цели изменить ситуацию у них почти нет. И еще они очень полагаются на Бога – в отличие от самоуверенных новичков и надеющихся на помощь благотворителей маятников».

Ощущение «у меня все плохо» способствует реабилитации

Бездомный в центре комплексной социальной помощи «Ангар спасения». Фото: Артем Геодакян/ТАСС

У «зависших» сильно снижена так называемая «чувствительность к негативной динамике» — реакция на боль, голод и холод. «Если человек отвечает, что его состояние ухудшается, это более адекватная оценка, чем потеря чувствительности к этому. У зависших она как раз сильно снижена, они гораздо реже признают, что их ситуация ухудшилась», — говорит Дарья.

Некоторые итоги оптимистичны. Почти 70 процентов подопечных «Милосердия» имеют «средний реабилитационный потенциал» — то есть у них есть много в опыте жизни, за что можно зацепиться и что можно использовать для последующей реабилитации.

«Но остались вопросы — действительно ли «зависшими» становятся, пробыв определенное время на улице, или такими можно стать сразу? При каких условиях люди уйдут с улицы и не вернутся сюда снова? Наша задача – не дать новичкам зависнуть или превратиться в маятников, помочь маятникам, которые готовы не возвращаться, а зависших вытащить», — резюмирует собеседница.

Увидеть в бездомном сына

Ирина Мешкова. Фото предоставлено Центром развития благотворительности и социальной активности «Благосфера» 

«Из всех проектов нашего «Милосердия», направленных на помощь бездомным, самым неуспешным оказался центр содействия трудоустройству прямо с улицы. В том варианте, в котором мы хотели достичь успеха, мы потерпели фиаско. Потому что бездомные на улице, скажем честно, не очень хотят работать. Но благодаря этому опыту мы стали задумываться– а что же мешает бездомным стать обычными людьми? У нас возникли некоторые гипотезы», — рассказывает руководитель благотворительных программ «Милосердия» Ирина Мешкова.

Переломным моментом, говорит Ирина, стала фраза главы Синодального отдела по благотворительности епископа Пантелеимона. «Он сказал: цифры это хорошо, но с бездомными надо дружить. И мы решили — возьмем нескольких людей и очень сильно «заморочимся». Не просто поможем восстановить документы, отправим домой, а представим, что перед тобой сидит твой сын, и ты все для него сделаешь. И это стремление помочь одному человеку и стало началом программы».

Служба привлекла не только социальных работников – в течение года с 118 бездомными, согласившимися пройти длительную программу реабилитации, общались соцработник, специалист по зависимостям (аддиктолог), психолог и священник. Задача стояла так: выяснить, что способствует скорейшему возвращению человека в общество.

4 полезных фактора и отсутствие коммерческой составляющей

Роман Скоросов. Фото предоставлено Центром развития благотворительности и социальной активности «Благосфера» 

Роман Скоросов, руководитель проектов работы с бездомными в «Милосердии», сравнивает то, что получилось, с больницей.

Сперва специалисты ставили диагноз (определяли степень десоциализации), потом предлагали лечение (индивидуальную программу реабилитации). «Лечение должно проходить в каком-то отделении, и у нас их сейчас четыре – довольно крупная ферма, небольшое хозяйство в сельской местности, богадельня и трудовой дом. Сначала было сложно. Кто-то хорошо работали в одном месте, но у него там не складывалось общение. Мы работали, смотрели, меняли условия.

Вывели четыре главных фактора «перевоспитания»:

Смена городской среды на сельскую – в сельской местности снижается стресс, отсутствуют привычные стереотипные «стимуляторы» маргинального образа жизни.

«Общинность» устройства – необходимость взаимодействия, ощущение принадлежности к группе восстанавливает социальные и коммуникативные навыки, учит искать компромиссы и «выживать среди людей» (снижает протест и депривацию).

Бездомный в центре комплексной социальной помощи «Ангар спасения» за чтением. Фото: диакон Андрей Радкевич

Распорядок дня – в противовес хаосу уличной жизни, создает чувство предсказуемости жизни, «рутины».

Трудотерапия – она нужна для реставрации трудовых навыков, повышения чувства собственного достоинства, уверенности в себе, воспитание воли.

И, конечно, исключение коммерческого интереса», — рассказывает Скоросов.

Получилось, что самые лучшие условия для людей оказались в небольшом фермерском хозяйстве в сельской местности.

«Что касается пресловутого «коммерческого интереса», по которому действуют трудовые дома — он на и без того сломленного человека действует угнетающе. Ему и так плохо, ему кажется, что все его обижают и используют, и когда ему говорят «ты получишь то-то и то-то при условии, что дашь нам то-то и то-то» — получается не очень. А наша задача была поставить человека в такие условия, когда ты ценен просто потому, что ты человек. И тут происходит перелом в сознании», — заключает Ирина Мешкова.

Бездомные. Фото: Павел Смертин

После реабилитации бездомные не должны остаться «на селе», ведь большинство из них горожане. Предстоит жизнь в адаптационной квартире (либо в хостеле) и выход в самостоятельность с сохранением связи с проектом. Из 118 человек до адаптационного периода успешно дошли 36 человек.

Более полно данные исследования, проведенного ПСТГУ для РОО «Милосердие» при поддержке Фонда президентских грантов, смотрите здесь.