«Однажды я проходила эти тесты. Ощущение было премерзкое. Как будто ты – таракан, и тебя пытаются раздавить тапком», — психолог, ведущая ШПР, приёмная мама Анна Швейник

Министерство просвещения разработало проект новых требований к кандидатам в приёмные родители. Психологическое тестирование отныне предлагается сделать обязательным. Почему система отбора не защищает от маньяков, зачем проводят психологическое тестирование, рассказывает психолог, ведущая школы приёмных родителей, приёмная мама Анна Швейник.

Про что справка-то?

— Любой кандидат в приемные родители проходит консультацию психиатра. Это понятно, это хорошо. Психиатр выдает ему справку. Но о чём именно? О том, что потенциальный родитель — не маньяк, не педофил? Что он никогда не впадет в депрессию? Не сорвется на своего приемного ребенка?

— Справка психиатра свидетельствует, что человек не состоит на учете в психоневрологическом диспансере. То есть, если он находится в нестабильном состоянии, но при этом не состоит на учете, он спокойно может получить справку о том, что его на учете нет.

Приём обычно выглядит так: психиатр смотрит человеку в глаза, убеждается, что он реагирует, находится в контакте, и ставит печать. Иногда эти справки выдают в окошечке, вообще не глядя на обратившегося. Это странно.

— То есть осмотр психиатра человек проходит формально?

— Не всегда. Но даже когда специалист человека диагностирует, за время, отведенное на прием одного больного, выявить какие-то серьезные психические заболевания зачастую просто невозможно.

— Можем ли мы все трагедии, происходящие в приемных семьях списать на то, что у нас плохо работают психиатры?

— Ни в коем случае. Те, кто берет детей для чего-то нехорошего, прекрасно знает, чего от них ждут на любом осмотре и у психиатра, и у психолога . На осмотре они будут идеальны! Они будут выглядеть хорошо на любом психологическом тестировании, потому что готовятся, потому что прекрасно знают, как надо его проходить.
С другой стороны, для реализации гнусных фантазий с детьми есть гораздо более простые пути, чем проходить врачей и собирать кучу документов для того, чтобы стать приемным родителем.

Добровольно-принудительное тестирование

— Кроме консультации психиатра, есть еще психологическое тестирование. Министр Ольга Васильева предложила сделать его обязательным. До этого предложения тестирование было добровольным?

— По закону добровольное, но фактически уже сейчас часто встречается принуждение к прохождению тестирования. С тех пор, как оно появилось, я вела несколько курсов приемных родителей, и у нас были пары, которые столкнулись с этим. И мы советовали им обратиться к юристам, чтобы обжаловать действия опеки.

К прохождению тестирования опека принуждает всеми доступными способами. «Если вы не пройдете тестирование, мы не примем ваш пакет документов. Не дадим вам заключение о возможности быть усыновителем/опекуном». Понятно, что это манипуляция. Это незаконно, поскольку результатов психологического тестирования нет в списке обязательных документов. Но ситуации, когда его требуют непременно — есть.

Презумпция виновности

— А что именно вызывает нежелание потенциальных родителей пройти тестирование? Казалось бы, еще раз проверить себя. Каковы могут быть мотивы потенциальных родителей, которые сейчас отказываются проходить тесты?

— По тем случаям, которые знаю я, люди не готовы идти к психологам, с которыми они не чувствуют себя в безопасности. Например, они готовы прийти ко мне, потому что я лояльна,  нейтральна и не стремлюсь проявить свою власть. Мне не нужно писать про приёмных родителей официальные заключения.

В своей жизни я сама однажды проходила психологическую экспертизу. Как приёмный родитель, захотевший участвовать в одной московской программе.  Была напряжённая обстановка. Я заполняла тесты в пустом кабинете. Просили не делать ошибок, лишний раз не выходить из комнаты. После специалисты взяли на обработку полчаса. Ну а потом передо мной сидела комиссия из шести человек: психологи, чиновники, юрист, паренёк-стажёр. Начался перекрестный допрос.

При том, что разговаривала я со своими коллегами и понимала, что ничего особенно ужасного в этих тестах они разглядеть не могли, ощущение было премерзкое. Как будто ты – таракан, и тебя пытаются раздавить тапком на паркете. Повторить этот опыт мне бы не хотелось.

Во время этого разговора однозначно присутствует презумпция виновности. Ты чувствуешь себя преступником, которого выводят на чистую воду.

Комиссия ловит тебя на каждом слове, позволяет себе некорректные вопросы: «А зачем вам вообще дети? Как это сложный вопрос?» «Если своего родишь, этих куда?» Конечно, я не знаю, как будет выглядеть тестирование, заявленное в новом законе. В прежнем виде это выглядело именно так.

Сейчас мою семью иногда приглашают на психологическую диагностику. Стараюсь ее избегать. Пока получается. Каждому члену семьи нужно приехать и провести за тестами по 4 часа. Ребенку за один раз это непосильно? –  процедуру можно разбить на части. Тогда ребёнка нужно возить несколько дней.

Психологическое тестирование — самая неэффективная процедура, которую можно придумать. Все западные страны, в которых подобная методика использовалась, со временем от неё отказались.

Определить по тесту, будет родитель успешным или неуспешным, невозможно. Быть может, человек плохо справляется с тестами, но это не помешает ему быть хорошим родителем.

Тест как метод исследования и повод для самозащиты

— А что может показать тест как психологическая методика?

— Ваше актуальное состояние. Если утром перед тестом у вас случилась какая-то неприятность, она может повлиять на результаты теста. Тест может выявить, например, повышенную тревожность. Но что это – перманентное состояние человека или его переживания по поводу конкретного теста, по самому тесту мы часто просто не поймем. Именно поэтому в своей работе я тесты не люблю и не использую.

Кроме того, результаты теста нужно интерпретировать. Мастерски это умеют делать редкие специалисты. И, увы, этих специалистов нечасто можно встретить в государственных органах.

Зато вся эта история с тестами даёт психологу огромную власть над тестируемым.

Нельзя исключить и того, что психолог, проводящий тестирование, попытается себя обезопасить.

Если в семье случается какая-то неприятная ситуация, а за несколько месяцев до этого опекуны проходили психологическое тестирование, фамилия специалиста, который его проводил, известна. С этого специалиста можно спросить.

Предсказать неприятную ситуацию психолог, проводивший тест, реально не может. Однако отвечать, скорее всего, будет. Значит, есть вероятность, что в своем заключении он использует самые расплывчатые формулировки, которые можно будет трактовать двояко. Может написать, что у соискателя «недостаточно развиты родительские компетенции» или «семья переживает кризис».

Бюрократическая машина устроена так, что в ней каждый играет за себя. Каждый пытается подстелить себе соломку. То есть, никто не хотел ничего плохого. Но всё вместе составляет какую-то огромную нелепость.

В итоге все высокие идеи, ради которых люди приходят работать в социальную сферу, часто тонут в бюрократии.

Никто не приходит в опеку, чтобы ломать судьбы детей. Точно так же, как никто не приходит в медицину, чтобы лепить пациентам фальшивые диагнозы. Но за валом отписок ценность счастливого детства и помощи людям куда-то исчезают.

«В приемном родительстве, как и в браке, гарантий нет»
Детский психолог Мария Пичугина:
— Мне известно, что специальных валидных тестов для отбора кандидатов в приёмные родители в нашей стране не существует. Значит, после введения
обязательного тестирования либо опробуют что-то новое, либо приспособят уже существующие методики.
Но таких методик в мире нет. Нигде тестирование не используют для решения вопроса о профпригодности усыновителей.
Даже самое совершенное тестирование даёт результат на конкретный момент времени и в конкретной ситуации. Для отбора кандидатов в усыновители используют другие методы и комплексно. И гарантий всё равно нет, тем более, в вопросах возвратов. Как и в вопросах разводов в браке, например.

— Каковы требования к специалистам, проводящим психологическое тестирование?

— Тестирование сейчас проводят специалисты аккредитованных психологических центров и центров содействия семейному устройству. Кстати, иногда такие специалисты приходят к нам в ШПР, когда понимают, что у них недостаточно знаний. Они говорят: «Нам нужно знать больше о своей работе».

Помню, мы общались одной коллегой, и выяснилось, что занятия в школе приемных родителей она начинала вести, когда ей было 23 года. Она была молодым специалистом. Часто новые формы работы у нас обычно доверяют именно им.

Знания 23-летнего психолога были книжными, чего-то она не могла знать просто из-за отсутствия опыта. И к ней приходили кандидаты в приемные родители вдвое старше ее.

Наверное, какие-то вещи из уст молодого преподавателя они вообще не восприняли серьёзно. Не исключено, что заключения на соискателей будут писать такие же малоопытные специалисты.

У приемных родителей в России, в отличие от кровных, нет права на ошибку

Пожалуй, жизнь приемных родителей в нашей стране похожа на жизнь родителей ребенка с особенностями. При этом особенность должна быть каким-то волшебным образом сразу скорректирована. Как будто у ребенка аутизм, но все ждут, что он уже связно разговаривает, регулярно общается с окружающими и пестрит разнообразием интересов. Такое может случиться, но после многих лет дикого труда мамы и папы.

Как только ты становишься приёмным родителям, у тебя нет права на ошибку. Помню, на заре моего приемного родительства, когда я очень волновалась перед очередным приходом опеки, один из родственников сказал мне: «Теперь у тебя нет шанса быть неидеальной».

Я должна быть идеальной: у меня должно быть чисто, в холодильнике должно быть первое, второе и третье. И всё потому, что «вы получаете деньги».

То, что на самом деле этих денег не всегда хватает на реабилитацию, остаётся за скобками.

При этом опека может прийти ко мне и вместо поддержки проверить моё соответствие идеальной планке. Если ребёнок вдруг заболел, они запросто могут спросить: «А может у него сыпь от того, что вы редко полы моете?» Попросить помощи при таком отношении становится сложно. Любой рассказ об ошибке может иметь высокую цену.

Труд приемного родителя у нас не признается.

Когда вслед за первым приёмным сыном у меня родился кровный, подружки сказали: «Вот теперь ты поймёшь, что такое – растить сына».

То есть получается, что приемный сын — как бы понарошку.

— А ограничение по количеству приемных детей в семье должно существовать?

— Конечно, какое-то ограничение по количеству существовать должно. Когда приемные родители набирают по 25 человек, это выглядит странно, это не похоже на семью.Число «не более восьми детей в одну семью», которое прописано в нынешнем законе — вполне хорошее при условии, что оно будет рекомендательным. То есть сейчас, если в семье появляется паровозик из пятерых братьев и сестёр, а дома уже есть четверо детей, никто не смотрит что их в итоге девять.

Каждая ситуация очень индивидуальна. 8,10 даже 12 человек — это возможно, хотя это дикая нагрузка на родителя. И логика системы должна быть другой: чем больше нагрузка, тем доступнее должно быть место, куда родитель может обратиться за помощью.

Потому что сейчас нагрузка неимоверная, у родителей едет крыша, а потом некоторые приемные матери кончают с собой. Причём об этих случаях рассказывают на родительских форумах, но о них не пишут в широкой прессе. Смерть ребёнка все центральные каналы обсудят широко, но они не будут писать о ситуации, когда «приемная мать восьмерых детей, идеальная во всех отношениях, повесилась по непонятной причине».

То есть, человек выгорел в пепел. Ему никто не помог. Жизнь закончилась трагедией. А узнать об этом можно, только если ты – тоже родитель. И просматриваешь форумы.

Помню сообщение о приемной матери, которая во время пожара успела выбросить в окно всех детей, а сама сгорела.

Я прочитала одну-единственную заметку высотой 5 см, которую пришлось долго искать. На мой взгляд, именно так выглядят приемные матери.

Готовность отдаться полностью и сохранить детей — это приемное родительство. Общество часто говорит, что детей, конечно, набрали ради денег и «самадуравиновата». Иногда «дура» виновата только в том, что ей не хватило поддержки.

Что представляет собой психологическое тестирование
Психологическое обследование кандидатов в замещающие родители проводит психолог.
Цель – выявить, насколько кандидат способен принять ребёнка (осознаёт последствия этого решения, находится в стабильном психологическом состоянии, какими сильными и слабыми сторонами обладает, на какие ресурсы может рассчитывать, нуждается ли в сопровождении ресурсного центра).
Процедура обследование состоит из нескольких частей.
1) система тестов, на которые отвечает проходит кандидат,
2) интервью, в котором психолог с помощью специально поставленных вопросов ещё раз проверяет состояние кандидата. получает информацию о состоянии кандидата. Если выводы, которые можно сделать по тестам, не совпадают с выводами по результатам «диагностической беседы» — что-либо настораживает, вызывает сомнение – это повод для психолога ещё раз поговорить с кандидатом и всё перепроверить.
3) Психолог может также выехать домой к кандидату и побеседовать с семьёй – детьми (с разрешения родителей) и взрослыми родственниками, которые проживают совместно с кандидатом.
4) В идеальных случаях запрашивается также информация о ребёнке, на которого претендует кандидат. В этом случае можно дать наиболее точный прогноз совместимости принимающей семьи и ребёнка.
По результатам обследования выдаётся заключение. Результаты заключения предварительно сообщаются кандидату, в идеальном случае их можно обсудить с психологом, проводившим обследование.
Заключение, которое даётся по результатам психологического обследования, завершается выводом, который может выглядеть так:
«мы считаем, что в этой семье может быть ребёнок определённого возраста» или
«мы считаем, что это семья может принять еще двух детей определенного возраста» или
«мы считаем, что эта семья кандидата сможет принять ребенка определенного возраста через несколько месяцев».
Кандидат может оспорить результаты заключения, обратившись к другим специалистам организации, которая его выдавала, в другую организацию, имеющую право выдавать заключения, в вышестоящую организацию (территориальный Департамент). В этом случае будет создана третейская комиссия, которая пересмотрит результаты обследования и проведёт новое.
Конкретный порядок проведения обследования может незначительно отличаться на местах. На местах существуют собственные разработки по поводу алгоритма проведения обследования.
Проводят обследование местные ресурсные центры.
По закону на сегодня психологическое обследование необязательно, однако опеки ориентируются на результаты обследования, так как сотрудники опек часто не имеют профильного образования в области психологии и педагогики. Сама процедура обследования была введена для того, чтобы избежать субъективности опек сделать процесс помещения ребенка в семью наиболее корректным и для того чтобы избежать обвинений сотрудников опеки в предвзятости.
Компетентность специалиста, проводящего исследование, очень важна для правильного истолкования результатов. Грамотный специалист может выбрать также наиболее подходящие методы общения с семьёй кандидата. Например, детям может быть предложена игра, при опросе  взаимодействии с ребёнком будет учтена его история (срок пребывания в семье, наличие РРП и пр.).
Наиболее актуальная проблема сейчас – обучение специалистов на местах. Пока высококлассных специалистов немного даже в Москве.