…Говорили, что Петра Петровича на расстрел принесли в кресле, привязанного ремнями. Он действительно не мог ходить уже к моменту ареста – болезнь ног, мучившая с детства, страшно обострилась, и из дома его выносили на носилках. Так что, может быть, кресло и ремни – вовсе не выдумка.
Больной, измученный, немолодой «враг народа» – его вина сводилась к тому, что пытался помочь товарищам, которым было хуже, чем ему; к тому, что слова о братстве воспринимал не как расхожее выражение, а буквально. На всю жизнь он сохранил верность друзьям своей юности – и в конце концов жизнью заплатил за свои убеждения.
«Друзья, прекрасен наш союз»
Царскосельский лицей создавался в 1811 году как элитное учебное заведение для «образования юношества, особенно предназначенного к важным частям службы государственной». При этом обучение в нем велось с упором не на муштру, и готовили будущую российскую элиту прежде всего к просвещенному служению Отечеству.
Мальчиков из дворянских родов набирали всего раз в три года, и планировалось, что в наборе будет 20-30 человек. Видимо, по мнению авторов проекта, больше «просвещенных служителей» для огромной России, где проживало около 44 миллионов человек, было ни к чему.
Обучение закрытое, воспитанников не отпускали домой даже на каникулы. И все для того, чтобы до поры до времени оградить от недоброго влияния алчного, жестокого, хитрого и изворотливого мира. Ученикам создавали отдельный мир – творческий, глубоко порядочный, стоящий на правилах чести, благородства, образованности и великодушия.
Образование давалось самое блестящее. Помимо математики, естественных наук, географии и истории – большой блок словесности (русский, французский, немецкий языки, латынь и риторика), нравственные науки (закон Божий, этика, логика, правоведение, политическая экономия), изящные искусства и гимнастика (рисование, чистописание, танцы, фехтование, верховая езда и даже плавание).
Этот набор дисциплин должен был формировать не столько ученых мужей, сколько ответственных и деятельных людей с широким кругозором, здоровых телом и духом. Интересно, что это образование приравнивалось к университетскому – учиться дальше выпускникам не было необходимости.
Не менее важным, чем образование, было даваемое в лицее воспитание. В лицее действовал полный запрет на телесные наказания, зафиксированный в уставе, и даже к самому младшему из воспитанников (а принимали с 10 лет) обращались с уважением, ценили личность и достоинство юного дворянина.
А еще мальчиков учили дружить. Не просто вместе весело проводить время в перерывах между занятиями, а поддерживать друг друга, если надо – защищать и помогать, держаться не только единым строем, но и единым братством.
Кольца, отлитые из колокола
К началу ХХ века пушкинский Лицей Царского Села превратился в Александровский. Первоначальный либеральный дух его был обуздан, творческое начало приведено к жесточайшей дисциплине. Но кое-что все же осталось прежним, и в первую очередь – верность тому самому лицейскому братству.
Каждый набор учеников, выпускаясь, получал в подарок памятные кольца. Начало традиции положил директор Егор Энгельгардт: он велел разбить колокол, который все годы обучения сзывал мальчиков на занятия, и из него отлить первые кольца. Дизайн был понятен каждому: две руки, соединенные в дружеском рукопожатии. Эти кольца хранили, сберег его и Александр Пушкин.
С того момента каждый год 19 октября, в Лицейский день, выпускники собирались вместе. На знаменитых «лицейских обедах» бывшие однокашники общались, делились новостями, вспоминали годы учебы, часто поздравляли и педагогов.
После Октябрьской революции вся прежняя жизнь была разрушена. Изменилось все, но только не эта традиция. Наоборот, теперь эти встречи стали особенно важны и нужны.
Происходящие в стране перемены с первых же лет начали ломать судьбы бывших выпускников элитного лицея. Практически все лишились собственности, многие – службы и средств к существованию, кое-кто и свободы. В этих условиях мирные вечера встреч и воспоминаний о проказах юности изменили настроение. Где такой-то? Уехал. А этот? Арестован. А тот? Без работы и болен, выселен из дома, детей шесть человек.
Касса взаимопомощи по-лицейски
Совершенно естественным образом возникла «Касса взаимопомощи» – добровольный фонд для помощи тем из старых товарищей, кому пришлось особенно тяжело. Не бог весть какие суммы – собирали на лекарства, на дрова, на похороны, на обучение детей. Иногда речь шла о совсем небольших суммах, но для семьи, живущей в полуголодном Петрограде –Ленинграде, и они были спасением.
Была еще одна традиция – панихида по погибшим и умершим лицеистам. Поминали и тех, кто погиб в Первую мировую, и тех, кого унесла Гражданская война, и членов императорской семьи. Это не было политическим высказыванием, просто дань памяти – поминали ведь, помимо прочих, и Пушкина.
Но время было не пушкинское. Шли двадцатые годы двадцатого века – страшные, голодные и жестокие. И эти невинные жесты дружеской поддержки – небольшая сумма денег, панихида – стали главными уликами в одном из ранних громких политических дел – «дела лицеистов».
Братья из братства
Братья Вейнеры не застали золотую пору лицея, годы их учебы пришлись на конец XIX века.
Старший из братьев, Аркадий Петрович, родился в 1875 году и выпустился в 1896-м. Младший, Петр Петрович, был 1879 года рождения и окончил лицей двумя годами позже.
Аркадий мог стать юристом-международником. Темой его выпускного сочинения (или дипломной работы) было «Консулы в христианских государствах Европы». Однако государственным чиновником он так и не стал, сосредоточился на семейном бизнесе, унаследованном от отца, Петра Петровича (имена Петр и Аркадий повторялись в семье Вейнеров в разных поколениях).
Петр Петрович-старший вышел из владикавказских купцов, в юности был арестован и сидел в Петропавловской крепости за участие в студенческих волнениях, какое-то время служил в Департаменте государственных имуществ, состоя при этом под гласным полицейским надзором, окончательно же нашел себя в семейном бизнесе – пивоваренном деле и лесоторговле. Был Почетным членом-благотворителем Дома милосердия в Лесном, дал основную сумму на строительство храма Дома милосердия и за благотворительность был награжден Св. Владимиром 4-й степени, а с ним получил и дворянство. Семья владела собственным доходным домом на Сергиевской улице (ныне улица Чайковского).
Династия благотворителей
Пивоваренная компания Вейнеров была одной из самых крупных в России, пиво там варили по немецким технологиям и продавали от Поволжья до Урала, от Центральной России до Средней Азии. Когда отца не стало в 1903 году, дело унаследовали сыновья. В 1909-м Аркадий Петрович вместе с братом построил новый пивной завод в Петровске (нынешняя Махачкала) – и этот завод работает по сей день.
Младший из братьев, Петр Петрович (он носил то же имя, что и их отец), больше внимания уделял другим материям – истории и искусству.
Он издавал и редактировал журнал «Старые годы» – «ежемесячник для любителей искусства и старины», в 1911 году награжденный Императорской Академией наук золотой медалью им. Пушкина. Был действительным членом Академии художеств.
Традиции благотворительности переходили от отца к сыновьям. Во время Русско-японской войны молодой Петр Петрович работал в Красном Кресте, а в годы Первой мировой на свои средства организовал госпиталь и курсы реабилитации для «увечных воинов».
Музей старого Петербурга
Главным же делом жизни Петра Вейнера-третьего было создание Музея старого Петербурга.
Его открывало на общественных началах Общество архитекторов-художников, и Вейнер пожертвовал в фонды музея много ценностей из собственной коллекции, в том числе рисунки и чертежи архитектора Джакомо Кваренги – того, кто построил в Петербурге здание Смольного института, конногвардейский манеж, царскосельский Александровский дворец. Главной задачей музея было спасение и сохранение прошлого российской столицы – и самих зданий, и памяти о них, и памяти о людях, создававших город и его славу.
После Октябрьской революции журнал, понятное дело, был закрыт, но музей боролся за жизнь. Новая власть его сначала закрыла и коллекции изъяла, потом снова открыла и навезла коллекций из других музеев и собраний, в какой-то момент Музей старого Петербурга был одним из отделов Музея города…
Жизнь Петра Петровича в послереволюционные годы состояла большей частью из музейной работы. Он возглавлял свой музей, работал в Комиссии по устройству Театрального музея, с 1920 года был членом совета Эрмитажа, работал в Русском музее и Петроградском доме искусств, преподавал в Российском институте истории искусств. Его специализацией, судя по всему, была история интерьера и мебели.
Несмотря на то, что все «бывшие» находились в тот момент под пристальным вниманием властей, братья Вейнеры не оставили традицию встреч с бывшими однокашниками, как и традицию помогать товарищам, оказавшимся в беде. Это их и сгубило – как десятки других бывших лицеистов.
«Союз верных»
«Дело лицеистов» оказалось громким, многолюдным и целиком высосанным из пальца. В ОГПУ дело числилось под номером 194Б, имело оно и несколько других названий: «Контрреволюционная монархическая организация», «Дело воспитанников», «Союз верных».
В ночь с 14 на 15 февраля 1925 года прошли массовые аресты сначала в Ленинграде, а в следующие дни и в других городах. Арестованы были 150 человек. Большинство составляли выпускники Александровского лицея, но по делу проходили также и воспитанники Училища правоведения, и бывшие офицеры лейб-гвардии Семеновского полка. Обвинялись они в том, что создали подпольную контрреволюционную монархическую организацию для свержения советской власти.
Обвинение основывалось на ежегодных встречах выпускников в Лицейский день, на кассе взаимопомощи да на панихидах по погибшим и умершим лицеистам, во время которых поминали и членов императорской семьи.
Следствие длилось недолго: в июне того же года Коллегия ОГПУ вынесла приговоры, осудив 81 человека.
Двадцать семь человек были приговорены к расстрелу. В их числе оказался последний премьер-министр Российской империи князь Н.Д. Голицын. Уже в начале июля приговоры привели в исполнение.
Еще 25 осужденных получили лагерные сроки, 29 были отправлены в ссылку.
Среди осужденных был генерал от инфантерии Владимир Шильдер – бывший командующий лейб-гвардии Семеновским полком и последний директор Александровского лицея. Ему сообщили, что к расстрелу приговорены не только он, но и его жена и сын, и Шильдер скончался от сердечного приступа. Его сына Михаила действительно расстреляли, жена была сослана.
Расстрел в Рождественскую ночь
Среди тех, кого на обычных грузовиках увозили на Московский вокзал, чтобы отправить в уральскую ссылку, оказался и Петр Петрович Вейнер. Времена были сравнительно вегетарианские, сроки давались разминочные – Петр Петрович получил три года. Аркадий Петрович был осужден на пять лет лагерей (по другим источникам, он тоже получил три года, но очень скоро был осужден вторично). Репрессированы были и их сестры – Зинаида и Лидия.
Как прошла дальнейшая жизнь Аркадия Петровича, достоверно узнать не удалось. Где-то фигурирует год смерти 1942-й, где-то даже 1965-й, и вроде бы, жил в Твери.
Про Петра Петровича известно, что в 1929 году он добился возвращения в Ленинград. Поселился у матери, кажется, пытался работать, но подвело здоровье – детская болезнь ног после ссылки сильно обострилась, и когда в 1930 году за ним вновь пришли, выносить арестованного пришлось на руках. Неходячего инвалида признали виновным в участии в контрреволюционной монархической организации и приговорили к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в Рождественскую ночь 1931 года.
