В Иркутской области разворачивается неоднозначная ситуация вокруг гибели сотрудницы противочумного института. Официальные данные Роспотребнадзора, правительства региона и главы Бурятии говорят одно: чумных бацилл в организме погибшей не обнаружено, новых случаев заболевания среди сотрудников института нет, санитарно-эпидемиологическая обстановка стабильна.
Однако именно место работы женщины и обстоятельства ее смерти породили волну тревожных публикаций – от истории про разбитую пробирку до карантина в больнице и масок на металлургическом заводе. Часть этих сообщений уже опровергнута, но тревога у людей сохраняется.
Чума – заболевание, название которого которое веками звучало как приговор. Ее называли «черной смертью», «моровой язвой», не ней говорили как о страшной каре за грехи человечества, ее боялись и даже обожествляли. Но сегодня чума – уже не та безжалостная сила, что выкашивала города и целые государства в Средние века: современная медицина научилась распознавать и лечить ее, если вовремя поставить диагноз. Победить чуму удалось не случайно. За этим стоят столетия работы героических ученых – тех, кто рисковал собой, изучая возбудителя в лабораториях и природных очагах, создавал вакцины, диагностику и системы защиты. Сегодня мы расскажем о наших соотечественниках – медиках и эпидемиологах, чей труд сделал смертельную угрозу чумы управляемой.
Даниил Самойлович: трижды переболел чумой, но всегда побеждал
В XVII веке в России и в Европе то тут, то там, еще случались вспышки чумы. Это уже не были те страшные эпидемии, которые пугали людей в Средневековье, но чума все еще внушала суеверный ужас. Несмотря на эпоху Просвещения, люди продолжали оставаться во власти предрассудков и мифов: с чумой боролись вырубкой деревьев, сносом заборов в населенных пунктах, пальбой из пушек и даже колокольным звоном: считалось, что все это помогает обеспечить свободную циркуляцию воздушных масс. Считалось, что заражение происходит по воздуху: когда он застаивается, вредных чумных миазмов становится больше, люди начинают болеть. Этот тезис смог опровергнуть Даниил Самойлович – первый российский эпидемиолог. Его историю в материале «Укротитель чумы, герой и супермен» рассказал Алексей Митрофанов.
Самойлович не боялся заразы: он трижды переболел чумой и всегда выздоравливал, спокойно работал в противочумных больницах, вскрывал гнойники и считал пульс у зачумленных. Он придумал противочумную одежду, пропитанную уксусом и дегтем, ввел ледяные обтирания как метод лечения, пытался делать противочумные прививки – правда, эта его идея была еще слишком смелой, поэтому полностью реализовать ее не удалось. Еще одна очевидная для нас, но инновационная для того времени идея – сжигать одежду умерших от чумы. За то, чтобы родственники отдавали рубашки, платья и брюки умершего, а не донашивали за ним, неминуемо заражаясь, Самойлович ввел премии, и смог значительно снизить скорость распространения болезни.
Работал Даниил Самойлович на русско-турецком фронте: именно там чаще всего и случались эпидемии «моровой язвы», которая приходила из южных регионов и с востока. Задолго до открытия чумной палочки Самойлович предположил, что речь идет о бактериях, а заражение происходит через прямой контакт и предметы. Он даже пытался разглядеть возбудителя чумы, но микроскопы того времени были еще не совершенны.
Довелось ему сражаться с чумой и в Москве, во время знаменитого чумного бунта. Затем – в Крыму, который только недавно вошел в состав Российской империи – туда эпидемиолога пригласил лично князь Потемкин. Затем – под руководством полководца Александра Суворова в войсках.
С чумой Даниил Самойлович сражался до самой смерти. И неизменно побеждал. Историю этого удивительного человека читайте в нашем материале.
Владислав Турчинович-Выжникевич, Мануил Шрейбер и Лев Подлевский: герои Чумного форта, которые делали все ради вакцины от «черной смерти»
Этот объект на рейде Кронштадта охранялся со всей осторожностью: сюда не мог проникнуть ни один лишний человек, и даже небольшой пароходик «Микроб», который привозил сюда все необходимое с «большой земли», мог лишь выгрузить продукты и расходные материалы на берегу, но не мог контактировать с теми, кто прятался за крепкими стенами. Чумной форт – так назывался секретный объект. До революции здесь делали вакцины и сыворотки от чумы. Историю Чумного форма и его обитателей в материале «Вакцину от чумы выращивали в лошадях и верблюдах за крепостными стенами» рассказал Алексей Митрофанов.
Форт «Александр I», построенный в 1838–1845 годах как грозное военное укрепление, так и не сделал ни одного выстрела по врагу. В 1896 году здесь открыли Особую станцию по производству вакцины и иммунной сыворотки против чумы. Препараты производили с использованием животных: в форте находился целый зверинец из кроликов, крыс, обезьян, северных оленей, морских свинок, мышей, сурков и сусликов. Были даже верблюды. Но все-таки главным «сырьем» были лошади. Жестоко? Возможно. Но за все время существования станции удалось получить 1 230 260 порций противочумной вакцины, и это не считая противохолерных, противоскарлатинных и противостолбнячных препаратов.
Судьбы сотрудников форта складывались по-разному. Условия жизни персонала были на высшем уровне: отдельные комнаты, музей, бильярд, библиотека, прекрасное питание и приличное жалование. Но за этим комфортом стоял постоянный риск. В 1904 году скончался Владислав Турчинович-Выжникевич, возглавлявший станцию: препарировал заразное животное, порезался, и через несколько дней его не стало. В 1907 году военный врач Мануил Шрейбер сам поставил себе диагноз «чума», отказался от вакцины и удалился в изолированную комнату, произнеся: «Теперь вы переводите меня наверх, а потом отнесете вниз, в печку» – погибших здесь сжигали в крематории. Тело Шрейберга вскрывал ученый Лев Подлевский, и забыл надеть перчатки. У него поднялась температура, под мышкой вздулся бубон. Удивительно, но Подлевский выжил: коллеги предположили, что заболел он не из-за контакта с зараженным трупом, а из-за многочисленных прививок, которые врач себе делал.
Вакцина, создававшаяся в стенах Чумного форта, была делом жизни для нескольких десятков ученых и обслуживающего персонала. Попасть на станцию было непросто – объект охранялся не хуже военного. Персонал носил прорезиненную обувь, штаны, колпаки и плащи, все постоянно дезинфицировали сулемой – токсичным веществом на основе ртути.
После революции производство вакцины перевели в Саратов, где в 1918 году основали институт «Микроб» – вероятно, в память о параходике, который обслуживал Чумной форт и связывал его с «большой землей». Сам форт остался заброшенным. Люди боялись туда заходить. Лишь в середине двадцатых годов советская власть отважилась снарядить туда экспедицию. Среди прочего хлама обнаружили полсотни порций противочумной вакцины, которые годами валялись при ненадлежащих условиях и были выброшены. О том, как жил Чумной форт и какие подвиги совершили его обитатели, читайте в нашем материале.
Ипполит Деминский: сделал важное открытие о распространителях чумы ценой своей жизни
Настоящий ученый готов ради важного открытия на все – даже если для этого придется расстаться с собственной жизнью. Доктор Ипполит Деминский создавал больницы и курорты, доказал, что чуму распространяют суслики, и своей смертью подтвердил правоту своей гипотезы. Его драматичную историю в материале «Я заразился от сусликов легочной чумой. Приезжайте, возьмите добытые культуры. Записи в порядке» рассказал Алексей Митрофанов.
Ипполит Деминский родился в 1864 году. Врачом мечтал быть с ранней юности, желал этого страстно. Всю свою жизнь посвятил борьбе с чумой. Где бы он ни работал – на соляных промыслах, в грязелечебницах, в астраханских степях – он неизменно возвращался к «чёрной смерти», время от времени выезжая в эпидемические очаги: тогда в Российской империи чума была не редкостью.
В 1911 году Деминский добыл культуру возбудителя чумы из зачумленного верблюда и с тщательнейшими мерами предосторожности отправил ее в Чумной форт в Кронштадте. Он писал: «Чума в Астраханской губернии настойчиво требует к себе внимания, тонкая грань отделяет бубонную чуму от легочной, тонкая грань отделяет всю Россию от ужасов черной смерти, выглядывающей из Астраханской губернии».
Главным научным подвигом Деминского стало доказательство того, что чуму распространяют степные грызуны. Он предположил это, а затем в конце лета 1912 года в слободе Рахинка (нынешняя Волгоградская область) впервые выделил культуру чумных бацилл от умершего суслика. Вскрыв очередной труп, он обнаружил в легких животного ту же картину, что встречал у умерших от чумы людей.
Увы, препарируя животное, ученый забыл надеть защитную маску. Всего несколько вдохов, и легкие Деминского оказались заражены. Ученый назвал свою болезнь «экспериментальным случаем заражения от суслика» и решил взять от этой ситуации все, что возможно: он вел дневник и подробно описал ухудшение собственного состояния.
Когда стало ясно, что это конец, Деминский послал телеграмму заведующему Астраханской противочумной лабораторией с таким текстом: «Я заразился от сусликов легочной чумой. Приезжайте, возьмите добытые культуры. Записи все в порядке. Остальное все расскажет лаборатория. Труп мой вскройте как случай экспериментального заражения человека от сусликов. Прощайте. Деминский».
9 октября 1912 года Ипполит Деминский умер. Вслед за ним ушла его ассистентка и сиделка Елена Красильникова, талантливая слушательница Московских высших женских курсов, которая также скончалась от легочной формы чумы.
О невероятной смелости ученого читайте в нашем материале.
Заголовок 3
В 139 году в Москве решили провести торжественная коллегия Наркомздрава, посвященная победе над чумой. По невероятной иронии судьбы это мероприятие стало угрозой для всей столицы, включая ее самых высокопоставленных жителей. Один из выступавших оказался заражен чумой и успел войти в контакт с огромным количеством людей. Все это – в самом центре города, в непосредственной близости от Кремля и Лубянки. О том, как удалось предотвратить эпидемию, в материале «Симон Горелик и его врачебный подвиг: в 1939 году он спас Москву от чумы» рассказал Алексей Митрофанов.
Главным событием торжественной коллеги должно было стать выступление молодого профессора Абрама Берлина из саратовского противочумного института «Микроб»: он изобрел вакцину против чумы и опробовал ее на себе. Берлин выступил, ему аплодировали. Но после доклада и банкета он отправился в гостиницу «Националь» и там слег. «Скорая» диагностировала у ученого крупозное воспаление легких. Но позже выяснилось: это была легочная чума.
Верный диагноз смог поставить доктор Симон Горелик, который в тот момент дежурил в Ново-Екатерининской больнице на Страстном бульваре. А значит необходимо объявлять срочный карантин. И Горелик заперся со своим пациентом в смотровой, тем самым обрекая себя на верную смерть.
По телефону он сообщил о случившемся, попросил принять меры. Власти начали раскручивать все связи Абрама Берлина. Оказалось, что он контактировал с огромным количеством людей: сотрудниками и постояльцами отеля, участниками заседания коллегии, включая самого наркома здравоохранения, бригадой поезда «Саратов – Москва». Десятки человек оказались в зоне риска. Их необходимо было срочно изолировать.
Сегодня может показаться удивительным, но для 1939 года это было мрачной реальностью: людей задерживали и обставляли все как арест, который в те времена был отнюдь не редкостью. Делалось это, чтобы не сеять панику: если бы новости о чуме распространились по городу, волнений было бы не избежать.
Почти все задержанные послушно отсидели на карантине в инфекционной больнице на Соколиной горе – сбежали лишь двое особо ретивых, но к счастью не представлялвших опасности. Умерли лишь трое: сам Абрам Берлин, гостиничный парикмахер, готовивший его к выступлению, и и доктор Симон Горелик. Он до самой смерти Берлина ухаживал за ним, пытался облегчить его страдания, а когда Абрам Львович скончался, остался умирать в одиночестве.
Впоследствии решение Горелика было признано высокопрофессиональным и единственно правильным. После вскрытия тело Горелика положили в специальный просмоленый гроб и сожгли в крематории при Донском кладбище. Там же нашел свой последний приют и Абрам Берлин. Только вот судьба двух людей, пострадавших ради того, чтобы спасти столицу от эпидемии, оказалась очень разной. Прах Берлина похоронили с почестями, а о Горелике постарались забыть: незадолго до смерти он написал письмо Сталину с просьбой освободить незаконно репрессированного брата. Письмо, видимо, опасаясь заражения, сразу сожгли, затем арестовали жену Симона Горелика, а о нем самом предпочли забыть. Вся эта история на долгое время была предана забвению.
О судьбе этого удивительного человека читайте в нашем материале.
