Доктор Ипполит Деминский создавал больницы и курорты, доказал, что чуму распространяют суслики, и своей смертью подтвердил правоту своей гипотезы

Ипполит Александрович Деминский (1864—1912), русский врач-эпидемиолог. Фото wikipedia.org

Распределение в Астраханскую губернию

Ипполит Александрович родился в 1864 году в Херсонской губернии, в семье ветеринарного врача. Но уже через три года семейство переехало на Волгу, в Астрахань. Родители умерли рано, гимназию пришлось оканчивать уже без них.

Затем — медфак легендарного Казанского университета, одного из лучших в дореволюционной России. Пришлось пойти на сделку с государством — жить на скромную стипендию, а после отрабатывать ее на протяжении долгих восьми лет.

В некомфортных, мягко говоря, условиях — в астраханских степях. Что-то вроде советской системы бесплатного образования с последующим обязательным «распределением».

Молодого специалиста-романтика интересовало все. Он, помимо медицины, создавал проекты укрепления песков, изучал состав почвенных вод, совершал климатические наблюдения и не жалел времени на занятия ботаникой. Фотографировал и сочинял стихи. Давал уроки.

Свои мысли и идеи он публиковал в газетах — и центральных, и местных. О нем вскоре узнали в столице, а в 1898 году Ипполит Александрович удостоился звания корреспондента главной физической обсерватории Российской академии наук.

Существующих изданий ему не хватало, и по инициативе Деминского начинают выходить «Известия Общества астраханских врачей». Это был своего рода клуб, социальная сеть.

При этом о собственной выгоде доктор не думает вовсе. Он все такой же бедняк, каким был в студенчестве.

В 1891 году Ипполит Александрович становится врачом Баскунчакских соляных промыслов. Он не довольствуется номинальным исполнением должностных обязанностей. Всего лишь за несколько лет среди солончаков появляется больница с инфекционным отделением, грязелечебница и бактериологическая лаборатория. Если раньше здесь всего лишь добывали соль, то теперь это — полноценный медицинский комплекс, где лечат целебной рапой и грязевыми обертываниями.

Зачумленный верблюд

Реклама Тинакской грязелечебницы, 1894 год.

Его, редкостного энтузиаста перебрасывают с места на место. То он санитарный врач при управлении астраханскими рыбными и тюленьими промыслами, то врач Внутренней киргизской орды — бывшего казахского ханства между реками Волгой и Уралом. Где бы он ни оказался, все вокруг преображается. В том числе и быт людей — главная, пожалуй, беда местных жителей. Антисанитария ужасающая.

В 1907 году Ипполита Александровича назначают заведовать Тинакской грязелечебницей — и в течение двух лет она становится вполне европейским курортом. Он предусматривает все. В том числе и котельную — раньше там ни о чем подобном даже не мечтали. А Деминский следует к новому месту назначения.

Он живет легко и с удовольствием. Действительно — ведь создавать курорты в сто раз интереснее, чем просто отдыхать на них.

Но еще большая радость — найти зачумленного верблюда, после его смерти добыть из него культуру возбудителя чумы, как это было в 1911 году в астраханском поселении Саганай. И с самыми тщательными мерами предосторожности — гораздо большими, чем были обеспечены во время собственной работы — отправить его в знаменитый чумной форт, в Кронштадт.

Это было одно из самых таинственных мест страны. Главную чумную лабораторию России в 1899 году разместили в Балтийском море, в бывшем форте «Император Александр I», который к тому времени утратил свое оборонительное значение. Там соблюдались строжайшие меры безопасности. С материком форт был связан исключительно с помощью маленького специального пароходика. Судно носило красноречивое название «Микроб».

«Тонкая грань отделяет всю Россию от ужасов черной смерти»

Сам же Деминский, похоже, не видел опасности. Раз в несколько лет он выезжает на вспышку чумы. 1899 — Колобовка. 1900 — Владимировка. 1905 — Бекетай. 1907 — Архиерейский. 1911 — уже упоминавшийся Саганай. 1912 — Рахинка. И это только то, о чем мы точно знаем.

Адреналинщик? Да, наверное. Но вместе с этим — настоящий патриот.

Речь каждый раз шла о легочной форме чумы — страшной, но не настолько, насколько ужасна бубонная. А Деминский писал: «Чума в Астраханской губернии настойчиво требует к себе внимания, тонкая грань отделяет бубонную чуму от легочной, тонкая грань отделяет всю Россию от ужасов черной смерти, выглядывающей из Астраханской губернии».

Ипполит Александрович не сидел в стороне, рвался в самое пекло. За Архиерейский, например, он получил орден Святой Анны III степени. Власти прекрасно понимали: человек действительно совершает подвиги. Подвиг за подвигом.

Но ему, разумеется, были нужны не награды.

Милый, пушистый убийца

Суслик. Рисунок. Формозов Александр Николаевич Фото foundations.nathist.ru

Между тем, Ипполит Александрович увлекается новой темой — степными грызунами. Он предположил, что эти милые зверушки — главная причина чумных вспышек. А раз предположил, то должен убедиться окончательно. Или, наоборот, установить свою неправоту.

При всей мягкости своего характера, доктор Деминский — как элитная бойцовая собака. Если уж сжал челюсти, то ни за что не разожмет.

И вот, в конце лета 1912 года — очередная поездка. На сей раз в слободу под названием Рахинка. Именно там Ипполит Александрович впервые сумел выделить культуру чумных бацилл от умершего суслика.

Это была настоящая научная удача. Деминский вскрыл очередной труп суслика — и обнаружил в его легких ту же самую картину, что встречал в легких людей, умерших от чумы. Более убедительное доказательство трудно было придумать. Сделалось окончательно ясно: легочная чума переносится грызунами.

Забыл надеть маску

Ну а смерти доктор не боялся — он привык к тому, что смерть сама его боится. Она не казалась серьезным врагом. Вот и в этот раз ученый, препарируя животное, забыл надеть специальную защитную маску. Один глубокий вдох (а их, скорее всего, было несколько) — и чума уже в дыхательных органах исследователя, низко склонившегося над лабораторным столом.

Когда Деминский осознал, что заразился, скорее всего, даже не осознал весь трагизм происшествия. Еще бы — еще одно убедительное доказательство его научной правоты. А это было настоящее открытие.

Он называл свою болезнь «экспериментальным случаем заражения от суслика» и регулярно вел дневник ученого. Там он в подробностях описывал ухудшение собственного состояния.

Когда сделалось окончательно ясно, что это конец, Ипполит Александрович послал телеграмму заведующему Астраханской противочумной лабораторией:

«Я заразился от сусликов легочной чумой. Приезжайте, возьмите добытые культуры. Записи все в порядке. Остальное все расскажет лаборатория. Труп мой вскройте как случай экспериментального заражения человека от сусликов. Прощайте. Деминский».

9 октября 1912 года Ипполита Александровича не стало.

В «Известиях Общества астраханских врачей» появилась заметка: «Скончался от чумы, заразившись при лабораторной работе, деятельнейший член Общества Ипполит Александрович Деминский. Подробные сведения о последних днях этой жертвы долга и некролог будут помещены в следующем номере журнала».

Газета же «Новое время» отозвалась всего одной строкой: «Скончался заразившийся при исследовании чумных сусликов в с. Рахинке бактериолог Деминский».

Его ассистентка, а последнее время еще и сиделка Елена Красильникова, талантливая слушательница Московских высших женских курсов, умерла спустя пять дней. Естественно, тот же диагноз — чума.

Их похоронили вместе. В 1956 году прах был перенесен на территорию Астраханской противочумной станции. На могиле стоит памятник: «Доктор Ипполит Деминский и медичка Елена Красильникова».