Теперь мы знаем, как опасен школьный буллинг. Под маской тихой покорности травле в ребенке довольно долго и незаметно могут копиться гнев и протест, которые приводят к страшным последствиям.
Те же, кого удалось сломать, часто не способны восстановиться. Мы слышим о буллинге, когда катастрофа уже случилась, и не замечаем, что именно к ней приводит. Не знаем, что чувствуют дети и как справляются с этим в одиночку. Но мы нашли подростка, который готов был поговорить об этой скрытой от внешних глаз системе школьной травли.
Тане М. 16 лет. Она родилась в Москве, увлекается историей, планирует стать архитектором, заканчивает 10-й класс в хорошей московской школе. Таня несколько раз была жертвой школьного буллинга и хорошо знает, как легко его можно не заметить благодаря долгому и терпеливому молчанию жертвы. Знает, почему подростки не рассказывают о травле родителям, и уверена, что в буллинге даже нейтральная позиция – это всегда помощь агрессору.
С целью избежать репрессий со стороны школы мы изменили имя героини.
– Впервые я столкнулась с буллингом в начале 1-го класса, когда целый класс травил нежного, эмоционально ранимого мальчика, который мог расплакаться в школе. Они оскорбляли и насмехались над ним только потому, что он, по их мнению, был недостаточно мужественным. Учитель не реагировал, и никто не воспринимал эту ситуацию всерьез. Ведь в глазах окружающих подобные оскорбления и унижения чаще всего являются нормой: «никакой это не буллинг», с ребенком же ничего особенного не происходит, его всего лишь «слегка обижают», «такое есть в каждом классе, особенно в началке». Но на самом деле такое поведение ребенка морально уничтожает.
Больше всего тогда меня угнетало общее равнодушие к человеку, которому было очень плохо. Не замечать буллинг всегда гораздо легче, чем его искоренить.
У жертвы нет шансов понравиться буллеру
Если ребенка не избивают, то чаще всего за школьной травлей не следует никакого наказания. Всем плевать на словесные оскорбления, высмеивания и унижения, буллеру даже замечание не сделают, а взрослые назовут это социализацией. Поэтому агрессоры не чувствуют себя виноватыми, а, наоборот, считают, что живут по законам природы и следуют общественным принципам – выживает сильнейший, и у сильного есть право бить слабого. Они также утверждают, что жертва сама виновата и у травли есть причина. Это могут быть внешность, особенности характера или поведения, даже интонация голоса.
Но жертва не сможет избежать травли даже если что-то изменит, чтобы «понравиться» агрессору. Например, станет незаметной, перекрасит волосы, будет по-другому одеваться, начнет пропускать школу, чтобы реже сталкиваться, или вообще перестанет разговаривать. Это не сработает, что бы она ни сделала – у нее нет шансов прекратить травлю. Агрессор всегда найдет к чему прицепиться, а если жертва исчезнет – выберет новую жертву.
В этом мире для меня не было места
В период буллинга я старалась внешне ничего не показывать, но внутри творился настоящий кошмар. Я считала себя ненужной, казалось, что больше ни с кем не смогу найти общий язык, не впишусь ни в одно общество, думала о суициде. Для меня в этом большом мире совсем не было места.
Меня оскорбляли и унижали в моих соцсетях и школьных тг-каналах, угрожали слить мои переписки, публично высмеивали в классе, распускали слухи и сплетни, демонстративно удаляли из классных чатов. Есть такой изощренный способ – громкий оскорбительный шепот за спиной, так, чтобы ты и другие услышали, а учитель – нет. Мне мешали учиться, я не могла спокойно ответить у доски, я была постоянно на виду, что бы ни сделала или ни сказала. Казалось, это никогда не кончится.
Переломным моментом стал переход на семейное обучение и осознание того, что эти люди – идиоты, и я больше с ними общаться не хочу. Что проблема в конкретном коллективе, а не в обществе вообще.
Но я навсегда разочаровалась в людях и перестала быть наивной девочкой, которая раньше ко всем относилась хорошо. Теперь я не доверяю людям, мне тяжело открываться даже близким. Кажется, что я не смогу найти своего человека, кому-то всегда будут не нравиться мое поведение и внешность, в любом новом коллективе ко мне, скорее всего, отнесутся негативно, мне страшно быть оболганной. Теперь каждый новый человек для меня – это риск и опасность.
Но бывают последствия гораздо тяжелее: у моей одноклассницы развилась такая социофобия, что она перестала разговаривать с любыми людьми, кроме родителей. Некоторые подростки начинают ненавидеть себя, у них развивается РПП (расстройство пищевого поведения), селфхарм (самоповреждения) и другие тяжелые последствия для психики, вплоть до суицида.
Не рассказывала, потому что хотела казаться сильной
Школьный буллинг легко маскируется в обыденные вещи – «дружеские» оскорбления, насмешки, «просто выяснения отношений между детьми», «что в этом такого?». Я видела, как большинство одноклассников либо поддерживали травлю, либо ничего не делали, но никто активно против зачинщиков не выступал. Детское сообщество разделялось на агрессоров и остальных, которые фактически тоже были на стороне зачинщиков.
Жертва в этом кошмаре оставалась совсем одна, старалась как можно меньше контактировать с классом и учителями, зажималась, становилась незаметной, у человека менялись голос, поведение и осанка – ведь любое его действие могло немедленно вызвать негатив.
В такой страшной ситуации ребенок обычно молчит. Возможно, он не доверяет родителям или уверен, что его не поддержат. Есть родители, которые начинают ребенка же и обвинять: ты не умеешь себя защитить! А как ты хотел, это школа жизни! Что ты ведешь себя как тряпка, так и будешь всю жизнь рыдать?!
Сейчас я жалею, что долго не рассказывала своим родителям о буллинге, но тогда я считала, что справлюсь, говорила себе «ничего страшного», что если меня не избивают – то все нормально, ведь словесные высказывания – это не травля. Эта позиция, кстати, очень распространена в медиапространстве.
Еще мне хотелось выглядеть сильной в глазах окружающих, быть лучшей версией себя. Поэтому выговориться я могла только близким друзьям.
Нельзя говорить «подожди до конца учебного года»
Прекратить буллинг в сложившемся коллективе без серьезного контроля взрослых невозможно, ребенок не сможет сам выйти из позиции жертвы. Поэтому, даже когда со стороны кажется, что все в порядке и подростку ничего не угрожает (синяков же нет) – ему может быть очень плохо. Просто он это умело скрывает, но психике в это время наносится гигантский ущерб.
Я считаю, что ребенка в ситуации угрозы психическому здоровью и травли оставлять категорически нельзя, что родители обязаны из этого коллектива его забрать и организовать какое-то психологическое лечение. Вне зависимости от степени его выносливости – ничего хорошего не будет, психика все равно пострадает. В этом возрасте человек не способен отрефлексировать проблему и, скорее всего, решит, что в травле виноват он сам. Долгое нахождение под давлением может довести и до суицида, потому что ребенок является заложником без возможности какого-то выхода.
Родителям ни в коем случае нельзя говорить «потерпи», «давай подождем конца года», «может, они сами успокоятся», «лишний раз не высовывайся, не провоцируй, не обращай внимания, просто учись». Им нужно изучить вопрос, почитать про школьный буллинг и способы борьбы с ним, про адаптацию ребенка после. Активно слушать ребенка и совместно найти решение: если он хочет в другую школу – перевести, если хочет учиться дома – организовать семейное обучение и сессии с психотерапевтом. Важно убедиться, что ребенок не обесценивает свои проблемы. В моем случае мама сама предложила семейное обучение, и это мне очень помогло.
Жертве школьного буллинга всегда нужна помощь. Кому-то достаточно дружеской поддержки, а кому-то – сессии с психологом или психотерапевтом, но, забрав ребенка из коллектива, важно создать условия, в которых он сможет спокойно и безопасно прожить эту ситуацию, извлечь выводы о людях и своем отношении к миру, прийти в себя без нагрузки и давления. Восстановление может быть долгим, но у ребенка впоследствии появится шанс стать сильным человеком, способным справляться с трудностями.
Я видела, как люди менялись даже от смены класса – начинали увереннее говорить, менялись осанка и голос, человек начинал шутить и выглядел буквально другим.
Если же ничего не делать, то в результате буллинга вырастет неуверенный, замкнутый, не готовый к взаимодействию с людьми, психологически сломленный и психически нездоровый человек. Такой может причинять физический вред себе, совершить насилие над другими.
Обратиться к тому, кому доверяешь
Ребенку важно знать, что у травли нет причины, жертва буллинга ни при каких обстоятельствах не виновата, в ней нет никакой проблемы. Важно сказать себе: ты в порядке, в тебе и твоем поведении нет ничего странного.
Обязательно нужно выговориться и обратиться к людям, которые могут помочь. Хорошо, если это будут родители, которые встанут на сторону ребенка. Но если от этого будет только хуже, то найти любого взрослого, который может поддержать, потому что в истории с буллингом важна именно взрослая фигура.
Есть также различные сайты, форумы и каналы в телеграме и тик-токе, где можно безопасно и анонимно высказаться или почитать о схожих проблемах.
Но вот к кому точно нельзя обращаться за помощью – так это к школьному психологу (кроме случаев, когда вы точно уверены, что этому человеку можно доверять). Я пока не встретила ни одной хорошей службы по решению школьных конфликтов. Ведь цель таких людей – хорошая и безопасная обстановка в коллективе. В их глазах жертва буллинга сама по себе уже проблема, из-за которой в коллективе непорядок. И эта проблема мешает школе быть рейтинговой и безупречной. Школьный психолог будет топить жертву вместо того, чтобы помочь, а вся школа точно об этой ситуации узнает. Жертве предъявят, что она сама во всем виновата (не так себя вела, не смогла построить отношения), родителям скажут, что их ребенок плохо социализирован. И скорее всего, жертва тихо уйдет из школы, а психолог будет спокойно работать дальше.
К классному руководителю, если вы не уверены в его реакции, тоже обращаться не стоит, лучше выбрать учителя, который к вам лояльно относится. Я видела таких классных, после беседы с которыми жертву буллили еще больше.
В выборе человека для такого разговора в школе надо быть предельно осторожным.
Равнодушное отношение к травле – это всегда поддержка агрессора
Лучшее, что можно сделать для жертвы школьного буллинга, – это быть на ее стороне и не присоединяться к агрессорам. В травле человек ослаблен и сломлен, и ему важно знать, что против него не все. Даже если ты такой один и твое слово ничего не изменит – жертве это поможет не чувствовать себя чужим, брошенным и ненужным. На своем опыте я знаю, что это реально работает.
Поэтому на травлю других я всегда реагировала демонстративно, открыто встав на сторону жертвы. Когда компания буллеров видит, что кто-то помогает жертве – это знак, что человек не один, и это сильно влияет на то, что они будут делать с жертвой дальше.
Равнодушное наблюдение травли других также травмирует того, кто просто смотрит, и сильно влияет на развитие его личности. Такой игнор – реальный шанс стать следующей жертвой, если уйдет эта.
Нейтралитет не поможет жертве, но поможет плохим людям добить слабого.
Для жертвы – если ты равнодушен, значит, ты на стороне агрессора.
При этом совсем не обязательно вступать с агрессором в открытый конфликт и помогать жертве демонстративно, можно сделать это наедине. Помощь может быть разной: рассказать о себе, просто общаться с человеком, дать ему возможность выговориться, быть с ним рядом. Есть риск, что агрессоры переключат внимание на защитника и сделают его главной жертвой, так получилось в моем случае. Но я сильная и смогу это пережить, для меня важнее помочь тому, кому трудно. И я просто не могу по-другому, потому что очень хорошо помню, как это – быть жертвой и как мне тоже помогали.
Я не хочу, чтобы буллинг был нормой, и просто не смогу считать себя хорошим человеком, если проигнорирую травлю. И даже если это утопия, мне хочется менять этот мир и поступать согласно своим принципам.
Учитель может унизить ученика, даже обращаясь на «вы»
Учительский буллинг отвратителен. Пользуясь своей властью, учитель может создать для ученика абсолютно невыносимые условия. Он может своим враньем разрушить доверительные отношения в семье и настроить родителя против ребенка.
Несмотря на современные ограничения – ребенка нельзя ударить линейкой, а в некоторых школах даже кричать на детей – на практике, формально соблюдая правила, школьника легко можно унизить, и для этого совсем не обязательно его бить или обзывать. Многие пожилые учителя отлично умеют надавить на ученика и знают, как выстроить фразу, чтобы ребенок оказался в слабой позиции.
В 5-м классе у нас была классная, которая ненавидела девочек, что, кстати, часто встречается среди женщин-учителей 50+. Она была одним из самых мизогиничных существ, которые я встречала. Однажды она собрала весь класс и публично и поименно отчитала девочек с длинными волосами, обсудив заодно их одежду и внешность, назвав их «ночными бабочками». Она обвиняла девочек в провокационном поведении с целью привлечь мужское внимание и утверждала, что только поэтому мальчики в классе плохо себя ведут. А мы были просто 11-летние дети, девочки в школьной форме с белым верхом-черным низом, даже без косметики.
Сразу после собрания она подошла к самому явному хулигану и громко, чтобы все слышали, сказала, что девочки дуры и что с ними лучше не связываться.
В 6-м классе школьный психолог сам инициировал школьный буллинг. Во время психологических игр мы с одним мальчиком тихо сидели на задней парте, потому что наши родители написали отказ от психологических мероприятий.
Психолог при всем классе отчитал меня, сказал, что я не имею права пропускать его занятия, что отказ говорит о негативном настрое против коллектива и что я свысока смотрю на других и считаю себя лучше них. Естественно, после этого одноклассники стали относиться ко мне хуже и весь год высмеивали меня буквально словами этого психолога.
В тот же год уволили 80-летнюю учительницу музыки, которая ударила ребенка. Каждый урок она страшно орала и стучала линейкой по парте, могла дать подзатыльник только за то, что кто-то не знал слов песен или репертуар ее любимого Олега Газманова. Я тогда впервые задумалась о том, как много людей с проблемной психикой идут работать с детьми. Но я заметила, что физическое насилие учителя переживается легче, чем эмоциональное давление.
Моя классная в этом году несколько раз доводила 14-летних подростков до слез и истерик, обращаясь к ним на «вы» и как будто уважительным тоном. Она работает в известной школе, не бьет учеников, не оскорбляет и даже не кричит. Она просто ежедневно давит человека, пока тот не сломается и не станет совсем слабым, после чего он или уйдет, или она будет его высокомерно презирать. Делает она это самым отвратительным и мерзким образом – изощренно хамит спокойным голосом, публично унижает подростка, говоря о его недостатках и высмеивая особенности его личности, размазывает его самооценку, открыто манипулирует оценками по своим предметам. Если же родитель пытается разобраться – врет, изворачивается, а потом страшно обижается и безжалостно мстит.
Эта женщина с нулевой эмпатией, ведет себя как настоящий садист, который ненавидит детей. Но при этом очень гордится своим 28-летним педагогическим стажем и чувствует себя совершенно безнаказанно. Она, кстати, тоже плохо относится к девушкам и спокойным воспитанным детям, при этом ласково общается с маскулинными хамоватыми парнями.
На моем опыте учительский буллинг всегда сопровождался буллингом со стороны одноклассников, они идут рука об руку. Школьники легко считывают модель поведения учителя, и раз можно учителю, значит, и им тоже. И тогда уже жертву буллят со всех сторон.
В 14 разговаривать о буллинге уже поздно
В отличие от взрослых, дети не скрывают своих чувств и ярко демонстрируют негатив, что легко выливается в травлю. За редким исключением, в детских коллективах всегда ищут «козла отпущения» для срыва этого общего негатива.
Я считаю, что с проблемой оскорбления в детских коллективах надо работать с детского сада – как только эта проблема может возникнуть. И помочь тут может не игнорирование проблемы и выдавливание слабого, а регулярная профилактика, разговоры, обсуждение, порицание буллеров. Тогда, возможно, получится избежать травли в будущем и вырастить более эмпатичных и добрых людей. А вот если пустить травлю на самотек в раннем возрасте, то легко дойти до школьного шутинга в подростковом.
Если взрослые ничего не будут делать – родители не будут разговаривать с детьми дома, учителя не будут разговаривать с учениками в школе, то объяснять что-то про буллинг в 14 лет будет уже просто поздно.
Я не могу говорить об этом открыто, потому что тоже боюсь последствий, что об этом узнает классная и одноклассники. Но я хочу, чтобы когда-нибудь в будущем общество изменилось и каждый ребенок знал, что он может безопасно и открыто обратиться за помощью, если его травят. И что ему обязательно помогут.
Коллажи Татьяны СОКОЛОВОЙ
