Количество преступлений против детей в приемных семьях, по данным Следственного комитета России, существенно превышает число таких преступлений в кровных семьях. Сведения об этом, изложенные руководством ведомства в письме президенту, стали основой для подготовки изменений в области контроля за приемными семьями, рассказала руководитель управления процессуального контроля за расследованиями отдельных видов преступлений СКР Евгения Минаева.

«Следственный комитет по инициативе Александра Ивановича Бастрыкина очень внимательно относится к делам, в которых пострадали несовершеннолетние, особенно малолетние. Особое внимание уделяется детям, находящимся в неродных, замещающих семьях»,— заявила она 29 августа на круглом столе в Общественной палате России.

По словам представителя СКР, в 2017 году по находившимся в производстве уголовным делам были признаны потерпевшими 242 ребенка, оставшихся без попечения родителей. Из них 97 пострадали от действий усыновителей, опекунов или членов их семей. При этом 8 детей погибли, четверым причинен тяжкий вред здоровью, 19 подвергались истязаниям. В отношении 52 совершены преступления против половой неприкосновенности, в отношении пяти — мошеннические действия. В первом полугодии 2018 г. из 87 признанных потерпевшими сирот 50 пострадали непосредственно от действий указанных лиц, двое детей погибли, 15 подверглись истязаниям в отношении 22 совершены преступления против половой неприкосновенности, в отношении шести — мошеннические действия. Остальные потерпевшие стали жертвами преступлений, не связанных с опекунами, усыновителями или их родственниками.

Как заявила Евгения Минаева, по данным ведомства за год из ста тысяч детей от рук родных родителей страдают в среднем пятеро, а в замещающих семьях — 20, при этом ситуация в приемных семьях улучшается. Наиболее сложной она назвала ситуацию с детьми, находящимися под возмездной опекой, где с жестоким обращением связаны 73% случаев прекращения опекунства.

«Такие статистические данные нас не радуют, — подчеркнула она. — Поэтому, конечно, мы полностью поддерживаем необходимость изменений, и рады, что министерство проявило инициативу, и работает над этим» (законопроектом об ограничениях для приемных семей — ред.).

«Понятно, что статистика детских домов пугающая. Но именно для этого и передают детей в опекунские семьи, чтобы они не страдали в детских домах. А получается, они страдают от жестокого обращения в семьях», — отметила представитель СКР, отвечая на вопросы участников. При этом данные о количестве преступлений в отношении воспитанников сиротских учреждений не приводились.

«У нас много данных, которые требуют серьезного и вдумчивого анализа. Не может быть быстрых решений», — заявила модератор встречи, член Общественной палаты и президент БФ «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская. По ее словам, озвученные цифры будут запрошены в официальном порядке.

«Самое важное на этой встрече — то, что мы начали друг друга слышать, — рассказала она порталу Милосердие.ru. — Замминистра просвещения Татьяна Синюгина осталась с нами до конца мероприятия, и еще после его завершения. Мы продолжали обсуждение в Общественной палате до вечера, никто не ушел. Мне кажется важным, что представители государственных ведомств действительно были готовы выслушать то, о чем хотели сказать приемные родители и эксперты».

Как заявила во время встречи Татьяна Синюгина, законопроект об ограничениях для приемных родителей, вызывавший острую общественную реакцию, не будет внесен в правительство 1 сентября — работа над ним продолжится. Ранее стало известно, что для этих целей при Минпросе создается новая рабочая группа, куда войдут представители приемных родителей, профильных НКО и экспертного сообщества.

«К сожалению, перепроверить цифры мне лично сложно, хотя общественники себе такую задачу поставили, — прокомментировала озвученные сведения порталу Милосердие.ru основатель Клуба «Азбука приемной семьи» БФ «Арифметика добра» Диана Машкова. — Однако, суть в том, что опекунские семьи и тем более случаи возмездной опеки находятся под пристальным вниманием и контролем государственных служб.

Поэтому, какой бы ни была цифра, можно уверенно говорить о фиксации примерно 99% всех случаев. К сожалению, выявить все случаи жестокого обращения в кровных семьях не представляется возможным. Такого же контроля там, само собой, нет. И быть не должно. А значит, до органов власти доходят лишь самые громкие случаи, когда вовлечены уже посторонние лица, донесшие информацию.

Дети крайне редко пишут заявления, обвиняя кровных родителей в побоях и других формах жестокого обращения. Многие из них скрывают факты насилия со стороны отцов или других родственников всю свою жизнь. Здесь относительно объективным показателем мог бы стать анонимный опрос взрослого населения, на мой взгляд. Большинство детей правды не скажут из страха и любви к родителям.

Поэтому объективной картины именно о детях в кровных семьях мы не получим, к сожалению. Но ясно одно — в России, где исторически сложился довольно жёсткий код воспитания, родители, к сожалению, до сих пор регулярные шлепки считают едва ли не нормой. Часто можно слышать «меня били, и ничего, человеком вырос!».

Это вопрос культуры. Задача того самого просвещения. Работать над утверждением неприкосновенности тела ребенка (про моральное насилие мы пока даже и не доросли говорить) и учить общество, что любое насилие — это разрыв доверительных отношений, травма ребенка, а не метод воспитания. Большинство детей попадают а детские дома и становятся социальными сиротами именно по причине насилия в семье, к сожалению».