Матвею Фролову пять лет. И он до сих пор не говорит главное для детей слово – «мама». Еще он совсем не чувствует опасности: может выбежать на оживленную дорогу и однажды выпал из окна. Хорошо, что семья живет на первом этаже. И еще лучше, что мимо шел сосед и успел подхватить мальчишку.
– Сначала я услышала дикий крик, – вспоминает Лидия Фролова, мама Матвея. – Потом раздался звонок в дверь, принесли Матвея. Он кричал, закатывался и потом заснул у меня на руках. Слава Богу, ничего не сломал. Но МРТ все-таки пришлось сделать.
Также мама не может забыть, как Матвей выскочил на трассу. Лидия везла младшего сына, Матвей шел рядом, держась за коляску. И вдруг рванул через дорогу. Мама бросила коляску, побежала за ним. Водители на дороге сумели быстро отреагировать и нажали на тормоза.
– Я была счастлива, что его никто не сбил. Даже ругать не стала, – говорит мама.
Да и ругать Матвея нельзя, так как ему невозможно объяснить правила безопасности. Матвей – не невоспитанный сорванец. Он растет в хорошей многодетной семье, у него три брата и сестра. Но у мальчика расстройство аутистического спектра (РАС). Спектр – понятие широкое. Ребенок стоящий у границы нормы, будет учиться в школе, иметь друзей и в будущем сможет работать. Его можно принять за глубокого интроверта с чудинкой. А есть такие дети, как Матвей. У них проблемы с речью, они не понимают запретов, не различают, где игра, а где смертельная опасность. У таких людей мозг устроен иначе, чем у обычных людей. Поэтому им трудно жить в обычном мире.
Диагноз РАС не ставят после рождения, обычно проблемы появляются позже. До полутора лет Матвей развивался, как все, а потом словно сломался. Перестал агукать, пропали слоги, которые уже были. На детской площадке закатывал истерики, не играл в песочнице, не качался на качелях. Дома много кричал, если просто падала игрушка и, тем более, если что-то шло не по его сценарию. Еще Матвей не ел твердую пищу – только суп-пюре. Фрукты, овощи, печенье – все отодвигал, швырял тарелку. Родителям становилось все тяжелее.
В три года невролог в родной Махачкале поставил Матвею задержку психоречевого развития. Назначила витамины, БАДы, занятия, но результатов почти не было. Диагноз РАС мальчику поставили только после четырех лет, когда в Дагестан приезжал психиатр из Москвы. Назначенное им лечение немного помогло. Матвей ожил: стал замечать младшего брата, начал произносить отдельные слова.
Еще Матвей стал заниматься АВА-терапией в «Детском Абилити Центре Нейроабилитационной терапии и развития» в Махачкале. И это дает хороший результат. У Матвея расширился пищевой рацион. Его на полдня приняли в детский сад. Но за мальчиком по-прежнему нужен постоянный контроль.
– Если стоит тишина, я все бросаю, бегу искать Матвея, – признается Лидия. – Однажды он просыпал три килограмма стирального порошка. Может полностью вылить шампунь. Газ я перекрываю.
Поэтому работать мама не может. Старший сын уже живет отдельно, но в семье трое несовершеннолетних детей. Семья из пяти человек существует на заработок отца, который занимается отделкой квартир, и детские пособия, это 133 235 рублей. Есть кредит, который брали на реабилитацию Матвея, и ипотека, на это Фроловы тратят около 50 000 рублей в месяц. На жизнь остается 83 122 рубля. Самостоятельно занятия сына Фроловы оплатить не могут.
Чтобы Матвей полгода мог заниматься АВА-терапией, нужно 255 000 рублей. Специалисты, которые работают с Матвеем, видят прогресс. Он стал усидчивее, его можно взять за руку и зайти с ним в магазин, а раньше он там все крушил и разбрасывал. Появились осознанные слова: «помидор», «огурец», «печенька». Он начал замечать близких. Занятия надо продолжать.
– Иногда просыпаюсь ночью и плачу, – честно говорит мама. – А утром встаю с новыми силами и снова иду в бой.
Специалисты на ближайшие полгода-год ставят перед Матвеем реальные цели. Он будет реагировать на четыре простые инструкции: «Садись», «дай», «собери», «подними». Это облегчит коммуникацию с ним. Матвей научится останавливаться после слова «Стоп», а значит, будет в большей безопасности.
Еще один важный навык, с которым хотят работать специалисты: проявление нежности. Матвей пока не проявляет теплых чувств к близким. Не обращается к родителям, братьям и сестре. Но есть шанс это изменить. Возможно, Лидия все-таки услышит от сына слово «мама»?
Давайте поможем!
Мы полностью направляем на помощь людям все ваши пожертвования, перечисленные на просьбы о помощи. Из суммы вашего перевода вычитается только комиссия платежных систем, которые обслуживают денежные переводы и обеспечивают безопасность ваших данных.