«Я – взрослый ребенок алкоголика, и это чуть не сломало мне жизнь». Опыт преодоления

Алкоголь был самой очевидной бедой семьи Л., но постепенно она обнаружила, что проблемы лежат гораздо глубже. Героиня нашей статьи нашла способ прервать цепочку разрушительного поведения, заложенную несколько поколений назад, и рассказывает об этом опыте

«Привет, меня зовут N, я взрослый ребенок алкоголика, ребенок из дисфункциональной семьи, зависимый, созависимый», – так обычно представляются люди на собраниях 12-шаговых групп самопомощи. Я же, помимо этого, внучка, сестра, жена алкоголика и сама алкоголик, – рассказывает прихожанка одного из московских храмов 37-летняя Л. (имя изменено). – Но поняла я это не сразу.

Родительский алкоголизм начинался как продолжение семейных и дружеских посиделок с коллегами. Творческая среда, социально одобряемая «культура застольной выпивки», семейные конфликты привели к тому, что возлияния становились все более частыми и обильными. Постепенно все стало двигаться уже в более маргинальную сторону.

Моё собственное пьянство начиналось в подростковом возрасте как повод отпраздновать что-то или скрасить вечер, потом алкоголь стал обязательным дополнением к любой встрече, потом любая встреча стала лишь поводом для употребления алкоголя. Создание семьи с таким же зависимым человеком было логичным шагом, потому что навыка общения с людьми другого типа не было – мне было с ними неуютно и скучно.

Интересно, что параллельно шло воцерковление. На этом фоне было сложно отрицать, что «что-то не так», но все же не было полной честности с собой. Не хватало духа попросить «Господи, помоги мне бросить пить совсем». Всегда же хочется найти лазейку – все алкоголики мечтают научиться пить «нормально», «по чуть-чуть».

Слава Богу, я совсем не пила во время первой беременности. А после рождения ребенка вновь начала, и тут почувствовала, что все, надо завязывать. И, с Божией помощью, это удалось – я не пью уже пять лет, параллельно этот путь проходит мой муж.

Но проблемы на этом не закончились. В моем случае алкоголь был не главной бедой, это был лишь симптом, верхушка айсберга.

Моя семья была дисфункциональной задолго до начала «алкогольного» периода у родителей. Скандалы и рукоприкладство, манипуляции и обесценивание, попытки кого-то спасать и попытки суицида – при первой же возможности я убежала из родительской семьи замуж, но еще долго думала, что росла в нормальной обстановке, «как у всех»».

Я поняла это благодаря 12-шаговой программе ВДА («Взрослые дети алкоголиков»). Почему я выбрала ВДА, а не программу «Анонимные алкоголики» (АА)? Я несколько лет была подписана на рассылку программ ВДА и АА, и выбрала именно ВДА, где идет упор на решение психологических проблем семейного характера. Я к тому времени поняла, что в моем случае алкоголизм был лишь симптомом глобальной проблемы под названием «дисфункциональная семья».

Дисфункцию (т.е. неправильное поведение и отношения внутри семьи) может сформировать любая зависимость – трудоголизм, игромания, сексоголизм, а также проблемы вроде измен или обмана, долги, физическое и моральное насилие и другие негативные факторы. Даже если это было в предыдущих поколениях и непосредственные участники событий уже умерли, шаблон поведения продолжает повторяться вновь и вновь.

«Я смогла вычислить дисфункцию в своей семье до прапрабабушки по материнской линии, – рассказывает Л. – Оказывается, судьба молодой женщины, сгоревшей в один день от холеры больше ста лет назад, повлияла на мою сегодняшнюю жизнь. Как? Несколько поколений женщин, выросших без материнской любви, плюс свои травмы в каждом поколении – раскулачивание, война, алкоголизм мужей. Это вылилось в установку быть сильной, держать под контролем всё и вся, даже если приходилось прибегать к манипуляциям и шантажу, даже если гиперопека была во вред опекаемому. Так, например, я пыталась взять под контроль поведение моей пожилой родственницы после операции, контролировать ее питание, настроение. В результате это только ослабило ее желание что-то делать самостоятельно, приблизило, как я сейчас понимаю, ограничение дееспособности.

Я поняла, что дисфункция – не чей-то злой умысел, не вина, которую я могу переложить на родителей, а семейная болезнь, вроде астмы или диабета, ее надо признать и начать соблюдать своеобразный «ЗОЖ».

Сейчас я могу, занимаясь по программе и обратившись к Богу, постараться сделать так, чтобы этот груз достался моим детям в меньшем, чем мне, объеме. В том числе – научившись заботиться о себе, уважать себя, любить себя так, как любит меня Бог».

Путь из 12 шагов начинается с одного «дна»

«О существовании 12-шаговых программ ВДА (взрослые дети алкоголиков и из дисфункциональных семей) я узнала лет десять назад и сразу почувствовала, что мне туда прямая дорога. Но я оттягивала начало процесса выздоровления до наступления того, что в программе называется «дном».

Я почувствовала его в на редкость благополучный период жизни. Я ходила в храм, я бросила пить, после долгого бесплодия появились наконец дети. Живи и радуйся!

Думаю, когда в жизни есть явные проблемы – алкоголь, болезнь, безденежье, любые неурядицы легко списать на них. Но когда все налаживается, приходит понимание, что главные проблемы не снаружи, а внутри.

Но случился небольшой семейный кризис, и я совершенно потеряла контроль над собой, над своими чувствами, эмоциями, поведением. Я кричала и рыдала дома и на улице, слезы катились по лицу почти беспрерывно, я не могла контролировать этот процесс. Это всё не было никогда мне свойственно, я чувствовала несоразмерность силы моих реакций масштабу происходящего в нашей семье и испугалась потерять себя, все разрушить».

Жить по-другому

«Я побежала искать помощи всюду, куда могла – к психологу, к психиатру, в ВДА. Психиатр поставил мне что-то вроде депрессивного эпизода на излете, прописал минимальные дозы антидепрессантов и отправил на обследование к другим врачам, которые ничего не нашли; с социальным психологом отношения не сложились, но он «протоптал» дорогу к моей нынешней психотерапии. А вот на ВДА я с первой же группы я поняла, что попала туда, куда нужно (хотя 12-шаговые программы подходят не всем, и это нормально).

Моей (утопической и нездоровой) целью на тот момент было «стать такой же, как я была раньше» – то есть приятной и полезной для своих близких, «помогать» близким проживать их эмоции, участвовать в семейных разборках и коалициях, спасать. Это похоже на то, как если бы я все время держала руки вытянутыми, готовясь подхватить и удержать мир, когда он вдруг начнет рушиться. Я на тот момент очень устала от этого и считала себя малодушной. Только через какое-то время я поняла, что нужно изменить свои собственные реакции, а не пытаться исправить чужую жизнь и настроение. И единственный выход – это признаться себе в том, что мир держится не благодаря моим рукам.

Процесс выздоровления напоминает мне археологические раскопки, когда какой-то предмет выглядывает из-под земли и потихоньку, бережно обметаемый кистями, приобретает форму.

Со временем я стала гораздо реже вовлекаться в свою семейную роль «спасателя», чаще задумываюсь о том, могу ли я действительно помочь и о своих мотивах. Чего я хочу? Переделать другого человека, исполнить дежурную роль «хорошей девочки» или действительно оказать помощь, о которой просят?

Я смогла без страха общаться с родственницей, которую демонизировала моя семья, – оказалось, это просто глубоко несчастный человек, вовсе не способный на вероломство, в котором ее подозревали.

Я перестала видеть все черно-белым, научилась находить компромиссные выходы из ситуации. Это проявляется как в бытовых мелочах, так и вопросах более серьезных. Например, когда пожилой родственнице, живущей с нами, потребовались ежедневные медицинские процедуры, я была по-привычке готова вписаться в это, хотя возможности, объективно, не было (я была беременна с маленьким на тот момент старшим ребенком на руках). Я догадалась обратиться к другим родным, в социальную службу, и процесс оказался налажен без моих «подвигов». А со временем родственница смогла делать часть манипуляций самостоятельно, что для нее – стимул к жизни, бодрости.

Остались и останутся еще моменты, в которых срабатывают старые шаблоны поведения. Я нередко обесцениваю мнение мужа и даже высмеиваю не совпадающую с моей точку зрения, могу сделать замечание при детях. Но если раньше все мои извинения в случае ссоры звучали как «прости, но», то сейчас я стараюсь просто извиниться, если была не права, и ничего больше не доказывать.

Моя жизнь больше не заключается в постоянном страхе сделать «неправильный» выбор, я перестала ощущать хроническое чувство вины ни за что и за все сразу, зато стала лучше видеть, где я действительно не права.

Знаете, ведь когда на исповеди говоришь, что «во всем грешна», можно как будто не разбираться, в чем именно. А как покаяться в том, что ты не можешь назвать, в том, что от тебя как будто не зависит? Я рада, что из моих отношений с Богом постепенно уходит невроз».

Все люди грешны, многие семьи дисфункциональны. Но это не приговор!

Е. Н. Проценко. Фото https://psy-rpu.ru/
Проценко Евгений Николаевич

Христианский психолог, консультант по проблеме зависимостей. Преподаватель центра дополнительного образования факультета психологии МПИ святого Иоанна Богослова. Директор реабилитационной программы «Старый Свет».

Рассказ Л. мы попросили прокомментировать психолога, консультанта по проблеме зависимостей Евгения Николаевича Проценко.

Евгений Николаевич, что вы думаете о проблеме дисфункциональных семей? Неужели все семьи дисфункциональные?

– Не дисфункциональных семей, по сути, нет. Все люди грешны, именно поэтому в той или иной степени все наши семьи дисфункциональны. Другой вопрос, как в каждом индивидуальном случае происходит выстраивание компенсации.

Часто семья может быть на вид благополучной: у родителей высокий статус, хорошие доходы, благие намерения, но и в такой семье может скрываться глубокая дисфункция. Какая? Пустота, каверна, не заполненная Духом. Именно ее люди, чаще всего не осознавая этого, пытаются чем-то заполнить – или химическими веществами, или процессами, создающими иллюзию «наполнения», или отношениями с другими людьми, например с собственными детьми.

Увы, обычная ситуация – взрослый не разобрался в смысле собственного существования, не знает и не пытается узнавать, для чего он живет, и пытается заполнить эти пустоты другим человеком, собственным ребенком.

Так мы возлагаем на детей свои нерешенные задачи, нереализованные мечты; так мы находим наконец «смысл жизни» – жить ради ребенка. Но важно понять, что на самом деле это концентрация на себе, на своем «я», а не на Боге и других людях.

Но, меняя этот взгляд на противоположный, устремленный к Богу, мы с Его помощью и участием других людей сможем постепенно исцеляться – вновь обретать утраченную целостность себя и своей семьи.

Нередко следствием жизни в дисфункциональной семье оказывается созависимость, которую сейчас трактуют шире, чем жизнь с химически зависимым человеком. Образно говоря, созависимость – это психологический механизм передачи первородного греха. И любая зависимость, а их несть числа, является следствием созависимости.

Наиболее разрушительна зависимость от другого человека. Она самая массовая, мало заметна со стороны и редко порицается, потому что маскируется под любовь.

Нам часто на консультациях приходится видеть бабушек, которые торгуют наркотиками, чтобы обеспечить внуку возможность купить очередную дозу. Когда я первый раз с этим столкнулся – думал, это что-то экстраординарное. Оказалось, нет.

Добавлю, что зависимость имеет комплексную природу, это хроническое, прогрессирующее биопсихосоциальное заболевание, вызванное духовным повреждением. И прекратить эту родовую передачу греха только человеческими силами невозможно, хотя усилия и направленность нашей воли здесь необходимы. Нужна Божья помощь и смирение: важно понимать, что мы можем изменить, а что – нет. Но само по себе желание меняться и действия в этом направлении – это как раз и есть то, что мы называем в психологии нормой или здоровьем.

– Получается, вообще всем людям нужно что-то специально прорабатывать, исцеляться? Насколько оправданно искать корень проблем в жизни своих предков?

– Любому человеку для духовного развития необходимо заниматься коррекцией своих дисфункций. А одна из причин этих проблем и фактор, помогающий разглядеть их более ясно, – это то, что происходило в нашей семье в разных поколениях.

Наше прошлое не может не отражаться на том, что мы из себя представляем. Поэтому для любой серьезной терапевтической работы важно генеалогическое исследование – не в смысле кто дворянин, а кто крестьянин, а в плане особенностей характера, жизненных ситуаций, болезней наших предков, повторяющихся из рода в род.

– Что говорит о том, что семья дисфункциональная?

– Как правило, это узнаваемый набор качеств. Например, ролевое поведение – когда человек становится не личностью, а как бы актером, выполняющим определенные функции (козла отпущения, мученика, собутыльника, героя, шута и проч.). Эти роли могут проявляться явно или в смазанных, прикрытых вариантах. Но, если заняться самопознанием, можно легко увидеть эти роли в собственной жизни.

Важно понять: дисфункция – это неизбежность. Идея о том, что моя семья образцово-показательная, может быть только иллюзией. В этой иллюзии можно жить, пока обо что-нибудь не ударишься как следует – в психологии это называют личностным дном.

– А можно ли распознать зависимость на начальном этапе, когда она еще не успела причинить непоправимого вреда?

– У всех зависимостей симптомы похожи. Например, отрицание, или так называемые замороженные чувства: когда у человека затруднены отношения со своей эмоциональной сферой – он мало знает о своих эмоциях, неспособен их идентифицировать и даже просто назвать.

Кроме понятия зависимости есть еще понятие злоупотребления. Например, есть алкоголики, а есть пьяницы; они одинаково выглядят, пахнут, ведут себя, но разница принципиальная: один хочет остановиться, но не может, а другой – может, но не хочет.

Зависимому человеку в отличие от злоупотребляющего одной воли недостаточно – необходимо комплексное воздействие на все факторы, которые приводят к болезни: духовные, биологические, психологические, социальные.

– Что делать, если человек осознал, что его семья дисфункциональна или выявил у себя признаки зависимости или созависимости?

– Сначала стоит обратиться к специалистам, в реабилитационные центры, а потом в качестве поддержки уже самостоятельно работать, например по 12-шаговым программам. Это ни в коем случае не замена церковной жизни! Просто зависимому человеку необходима система постоянной поддержки, помогающая неуклонно «подниматься вверх по эскалатору, идущему вниз».

12-шаговые программы на сегодня вне конкуренции. Они самоуправляемы, самофинансируемы и изначально выстроены на христианских принципах. Важно понимать, что для коррекции любых дисфункций нужна системная и постоянная поддержка.

Ни один человек не может справиться с такой болезнью, как зависимость, только своими силами. При этом такая поддержка должна быть доступной, не должна быть связана с деньгами и иной оплатой услуг, часто в ней даже не нужен специалист. Важна именно группа людей, которая видит и пытается целенаправленно решить свои проблемы.

Опыт показывает, что это работает гораздо лучше, чем что бы то ни было другое. Хотя Бог может вести человека к исцелению разными путями.

Узнать больше о дисфункциональных семьях можно на сайте и форуме, посвященных этой проблеме.

Коллажи Оксаны Романовой

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Читайте наши новости в Телеграме

Подписаться

Для улучшения работы сайта мы используем куки! Что это значит?