«Я работаю самим собой»: история парня без пяти пальцев, который стал кибер-гитаристом и испытателем протезов

Макс прибегает на свое выступление на открытой сцене в парке Северного речного вокзала за несколько минут до начала. Он сегодня весь день работал на фестивале «Технофест 2026» на стенде компании «Моторика» в пяти минутах отсюда. Макс Емец – пилот-испытатель протезов компании. Теперь он быстро подключается, здоровается с организаторами концерта и выходит на сцену.

Ведущие представляют Макса как человека, который показывает использование научно-технического прогресса на практике. Выглядит он совершенно спокойно, перекидывается шутками с ведущими, машет зрителям и начинает играть на электрогитаре. Он ловко обращается с инструментами, хотя на правой руке у него только три пальца, а на левой стоит биомеханический протез.

После выступления Макс признался, что очень сильно волновался. «Я тестирую экспериментальный протез, выступление на большой площадке, где огромное количество источников помех, – сложное испытание». Для Макса выступление – не просто выйти на сцену. Нужно, чтобы протез правильно считывал сигналы мышц, чтобы пальцы сгибались в нужной степени. Как-то он в шутку назвал себя «кибергитарист», а потом название прижилось в его соцсетях и медийном пространстве. «Других таких нет, насколько я знаю», – улыбается Макс.

Питер Пен и его взрослая жизнь

Макс – симпатичный мужчина среднего роста, подтянутый, с седыми волосами. Он все время улыбается и шутит, говорит очень быстро. На первый взгляд он производит впечатление Питера Пэна. Живет беззаботно, занимается музыкой, выступает и не привязывается ни к чему. В этом году ему исполнилось 40 лет, он говорит, что никак не может привыкнуть к этой цифре.

Макс много лет снимает маленькую однокомнатную квартиру на юге Москвы рядом с парком Коломенское, живет вдвоем с таксой Галетой, которую по-свойски называет Галя. «Я с детства мечтал о такой собаке. У моего друга была такса Юлька, я смотрел на нее и думал, что, когда вырасту, заведу такую же и обязательно назову Галетой», – смеется мужчина. Эти двое кажутся совершенно счастливыми: играют, обнимаются, бегают по лужайке. Собака даже дома внимательно следит за каждым движением хозяина, не выпускает его из поля зрения и при любой возможности идет на контакт. В прихожей, где обустроено место Гали, поклеены обои с разноцветными таксами. Макс говорит, что это ее территория, поэтому и обои такие.

Макс в этой квартире живет почти 9 лет и не хочет никуда уезжать, полюбил это место. Маме он взял ипотеку в Новой Москве, недалеко отсюда, чтобы она переехала из Херсона, а сам остается здесь.

В квартире много примечательных деталей. На кухне стена разрисована золотыми орнаментами и серебряными птицами, так его мама занимала время, пока недолго жила у него. В комнате над кроватью висит огромный телевизор, он используется как монитор для работы. На стеллаже грамоты, книги и памятные вещи. У стены стоит синтезатор, Макс иногда на нем играет. Рядом – шесть гитар, еще одна висит на стене и одна упакована в чехле вместе с экспериментальным протезом для выступлений. Это та самая фиолетовая электрогитара, которая была на концерте в парке. На стене над синтезатором – черно-белый плакат из культового сериала 1990-х «Секретные материалы», на нем изображена летающая тарелка и надпись, которая в переводе означает «истина где-то рядом». Хозяин дома говорит, что в юности это был его любимый сериал, он все эпизоды наизусть знал.

«Макс вначале реально выглядит проще, чем он есть на самом деле», – рассказывает Кирилл Коротков, его друг и коллега из «Моторики». «Когда начинаешь с ним общаться и больше выясняешь про его внутренний мир, многочисленные увлечения и знания, то смотришь на него совсем по-другому». Макс и Кирилл иногда встречаются в этой маленькой квартирке у парка «музицировать» – поиграть на гитарах. Из таких встреч выросла их дружба. «Макс периодически выступает с разными коллективами. Я бывал на его концертах в клубах. Но он скромный и мало рассказывает», – говорит Кирилл.

Макс упоминал, что играл с разными коллективами, в том числе регулярно с группой «Дети неонового солнца» и в мюзикле «Последнее испытание», но умолчал, что выступал на сцене с Алексеем Кортневым и другими известными музыкантами. Также он несколько лет вместе с товарищем владел студией звукозаписи в центре Москвы на Бережковской набережной, где они выполняли серьезные заказы для музыкальной индустрии. Если пролистать подальше телеграм-канал Макса, там есть посты и про выступления, и про работу в студии, и видео, как он ловко играет на гитаре без протеза. По словам Кирилла, без протеза у него получается даже лучше.

Помимо работы и музыки Макс увлекается крафтом. «Парень очень любит что-то делать своими руками. Какой-то мегафункциональный тип, очень творческий», – смеется Кирилл. Он говорит, Макс вырезает из дерева, занимается изготовлением ювелирных украшений и все время что-то мастерит. Получается парадокс – человек, у которого осталось два пальца на одной руке и три на другой, все время этими руками что-то делает, совершенно не ощущая ограничения своих возможностей.

«Меня что-то увлекло – я делаю. Через неделю может уже что-то совсем другое увлечь», – пожимает плечами Макс. Он собирает микроконтроллеры, программирует, придумывает всякие штуки для дома, экспериментирует с искусственным интеллектом. Например, ему однажды стало интересно, как заставить «Алису» включать телевизор, а напрямую связать их оказалось слишком сложно. Макс придумал собственную схему: голосовая команда включает определенный цвет на умной лампочке, роутер видит этот сигнал и передает команду телевизору.

В «Моторике» Макс уже 9 лет, сейчас он амбассадор компании и пилот-испытатель продукции. Его работа заключается в том, что он тестирует разработки, представляет бренд на разноплановых мероприятиях и помогает с адаптацией другим обладателям протеза. «По сути, я работаю самим собой. Я реализую себя в этом деле, реализую себя в музыке. Но есть минус – не бывает отпусков. Даже когда я технически в отпуске, то снимаю контент или что-то делаю, что все равно связано с моей работой, мне самому хочется это делать», – улыбается Макс.

Галя подходит к хозяину и настойчиво требует внимания, начинает тявкать. Тот все время ее гладит и обнимает. «Мы Галю завели с бывшей женой Иринушкой, чтобы потренироваться быть родителями, но потом расстались через несколько месяцев», – рассказывает мужчина. Так они с Галей и живут вдвоем. С развода прошло больше четырех лет. Он хотел бы семью и детей, но пока не складывается. Макс говорит, что развод стал для него гораздо более сложным моментом, чем травма рук.

С химией не сложилось

«Я первый год жил в Кирове – переехал туда, как поступил в педагогический институт на учителя химии. Получить высшее образование – условие родителей. Для меня самым простым предметом в школе была химия, вот и пошел. Я с детства пиротехникой увлекался. В общем, у меня небольшой конфликт увлечений произошел», – улыбается Макс, кивая на свои руки. В тот момент ему было около 18 лет. «Мы с девушкой снимали комнату в двухкомнатной квартире. Вечером ее знакомая должна была отмечать день рождения. Девушка пошла в магазин, как сейчас помню, за мандаринами, а я остался делать фейерверк для праздника. Сидел за столом и растирал в ступке то, что не нужно было смешивать».

Стол разлетелся в щепки. Макс даже звук взрыва не услышал, только помнит красную пелену перед глазами. Уши заложило, а боли совсем не почувствовал. «Я увидел руки, они были в очень нехорошем состоянии. Рецепторы все чувства заблокировали, и я смог еще взять полотенце и начать тушить пожар – остатки вещества на газетке загорелись», – вспоминает Макс.

Девушка пришла из магазина и вызвала скорую, через несколько часов приехали родители из поселка под Кировом, где они жили. Макс с благодарностью вспоминает, что все себя вели очень ровно, без лишних эмоций: не было ни упреков в формате «чем ты думал», ни страданий, как же жить дальше. Люди просто были рядом и делали, что нужно. «Кайфово, что меня никто не поддерживал специально. Потому что когда я стал работать в этой сфере, то увидел, что есть такая проблема как вторичная выгода от инвалидности. В итоге, человек перестает развиваться и воспринимает себя беспомощным через свою травму», – рассказывает Макс.

«У меня был момент, наверное, единственный, когда я травму связал со своей остальной жизнью – про гитару подумал. И даже попросил девушку научить меня петь, она была вокалисткой в нашей группе», – вспоминает Макс. Но потом он начал пробовать играть и что-то получалось.

По словам Ольги Павловны, мамы Макса, она тоже не увидела, чтобы жизнь сына раскололась на это традиционное «до и после». Каким он был, таким и остался. Первый год он прятал руку, а потом перестал обращать внимание на взгляды людей.

На химфак Макс вернулся, доучился до 4 курса и ушел, переехал в Москву работать. С химией у парня не сложилось, но музыка осталась.

Все дело в музыке

Макс родился в Херсоне. Отец был военным, а семья – мама, Макс и его старшая сестра Юля, как полагается, переезжали за ним с места на место. Сначала семья жила в Туркменистане, потом переехала в поселок Нема Кировской области. Отец служил, а в свободное время играл на гитаре в армейской музыкальной группе.

Музыка появилась в жизни Макса раньше, чем собственная гитара. «Одно из самых ранних моих детских воспоминаний – солдат из группы отца сажает меня за барабанную установку», – вспоминает он. По рассказам мамы, мальчик окончил седьмой класс и попросил гитару, никто не удивился, гитару купили. «Он был всегда очень тихим мальчиком, все время читал – и днем и ночью. А теперь стал на гитаре учиться играть, ну у нас и отец всегда играл», – говорит Ольга Павловна.

Сначала Макс получил азы музыкального образования у баянистки Ольги Анатольевны в своем поселке. «Она сама немного играла на гитаре и стала всех учить. Какое-то базовое понимание классической музыкальной школы она дала. Я хоть в нотах не путаюсь», – смеется мужчина. «Я пару лет у нее поучился, это было первое испытание моей усидчивости. Я играть хотел, а учиться не очень».

Потом Макс совершенно случайно начал играть в группе. В гостях у друга он пересекся с местным гитаристом Денисом, который позвал его играть со своим коллективом. «Приходи в 9 вечера в рентген-кабинет, играть будем. Так мы и репетировали там», – вспоминает Макс. Рентгенолог Николай Алексеевич был клавишником, Макс и Денис гитаристами, а дочка рентгенолога Наташа – вокалисткой. Именно Наташа и помогала ему после взрыва.

Так у парня появился другой способ учиться музыке – слушать, пробовать и играть вместе с более опытными музыкантами. В школьные годы он постоянно играл, успел поездить с группой по концертам и гастролям. В репертуаре были «Чайф», «Ария», Iron Maiden. Музыка постепенно стала важнее школы. Старший товарищ не столько учил Макса конкретным композициям, сколько дал возможность не бояться импровизации. «Он мне дал базу, чтобы я мог импровизировать, то есть, типа, не заучивать что-то, а голову отключать и играть». Для Макса это оказалось принципиально важным: музыка перестала быть набором правильно выученных нот и стала способом что-то достать из себя. Поэтому и сейчас он говорит, что к выступлениям не всегда готовится и может импровизировать.

После травмы гитара никуда не исчезла. Более того, постепенно его подход к музыке стал частью того, что сегодня и сформировало образ «кибергитариста». Он играет на акустической и электрогитаре, немного на басу, может на синтезаторе. Сначала Макс научился все это делать без протеза. Были моменты, когда люди вообще не понимали, что он играет без части пальцев. С протезом ему тоже приходится подстраиваться: биомеханическая кисть не может разводить пальцы так, как обычная. Но это все не имеет значения, оказалось, что для хорошего гитариста все эти ограничения несущественны.

Работа собой

В «Моторике» Макс нашел свое место. До нее он успел поработать копирайтером, курьером, хозяином звукозаписывающей студии и много кем еще. Высшее образование он так и не закончил, о чем сейчас говорит со смешанными чувствами.

В «Моторику» он попал случайно. Увидел компанию, которая делает функциональные протезы в России, заинтересовался, предложил сотрудничество. Ему сделали простую конструкцию для игры на гитаре – проволока, изолента, экспериментальная механика. Макс попробовал ее, снялся для компании, потом на какое-то время исчез. А через год уже вернулся как сотрудник.

Начал с отдела продаж, потом работал в клиентском сервисе, помогал людям адаптироваться к протезам, настраивал их, объяснял, как ими пользоваться. Спустя пять лет работы сам стал использовать протез, чтобы лучше понимать пользователей. «У меня никогда не было потребностей в протезе, но теперь я понимаю, какой в нем смысл», – вспоминает Макс.

Сейчас он – амбассадор компании и пилот-испытатель. Ему дают новую разработку, он проверяет ее в реальной жизни. Иногда по протоколу: открыть шкаф десять раз сверху, десять раз снизу. Иногда просто использовать в повседневной жизни и рассказывать, что неудобно, где что не работает, где можно изменить конструкцию.

У Макса несколько протезов. Один – серийный, другой – экспериментальный. «Для меня есть ценность в том, что в России делают такие классные штуки», – говорит он. А еще отдельно отмечает, как изменилось отношение людей к протезированию за те годы, что он работает в компании. Раньше многие выбирали протезы телесного цвета, старались сделать их незаметными. Теперь протез может быть черным, ярким, похожим на аксессуар.

Для «Моторики» это часть большой задачи: «Мы не говорим человеку, что не стесняйтесь. Мы меняем отношения людей к протезированию», – говорит Макс. Сам он долго не воспринимал внимание к своей руке как проблему, но заметил интересный момент, когда начал носить протез. «Человек всегда, когда с тобой общается, пропускает твою травму через себя и не может отключить сочувствие. И я его ощущаю, хотя мне оно не нужно», – говорит Макс. «Без протеза я был немного другой, менее уверенный. Рука моя всегда была на виду перед скоплением народа. Когда я стал выступать с протезом, у людей переключился фокус – они стали видеть не травму, а технологию».

Макс говорит, что «Моторика» стала для него огромной частью жизни: дала финансовую стабильность, интересное дело, возможность заниматься музыкой и приносить пользу. Но у такого удачного симбиоза есть и обратная сторона. Очень страшно, что же будет, если эта работа закончится. «Здесь я почувствовал, что свою жизнь живу. Я не могу себе придумать какой-то альтернативный сценарий, где будет также хорошо. Лучше всего я умею быть самим собой и люблю делать это публично, готов заниматься этим без выходных. Не самый востребованный навык на рынке труда, а съемную квартиру и ипотеку нужно оплачивать», – улыбается Макс.