«Когда люди вместе поют, они поддерживают друг друга. Приходит радость», — уверен «народный регент страны», анархист по натуре, регент храма Свт. Николая в Кузнецах Владимир Павлович Зайцев

 

Владимир Павлович Зайцев и внуки

Несостоявшийся баянист

— Когда мне исполнилось одиннадцать, мама решила записать меня в музыкальную школу. Тогда в Егорьевске только-только открылась музыкальная школа, и все бросились учить детей музыке.

Мама хотела записать меня на баян, потому что баянистов приглашали играть на свадьбах и хорошо им за это платили.

Но на баянном отделении все места уже были заняты, и мне предложили пойти на виолончель. Я был не против, мне все было интересно, а мама расстроилась…

 

В Гнесинский институт я поступил без проблем, сыграл на вступительных экзаменах очень сложную вещь П.И. Чайковского, и меня сразу заметили. Меня взял к себе профессор А.К. Власов. Там я и познакомился с моей женой Леной – она работала у Власова основным концертмейстером. Но это было позже – сначала я отслужил в армии. С марта по декабрь мы работали на строительстве дорог, а в свободное время занимались самодеятельностью.

Со мной служили два пианиста и теоретик, и мы как-то посовещались и решили организовать музыкальный коллектив: собрали гитаристов-любителей, ударников, а сам я на чем только не играл: на трубе, на фортепьяно, на ударных… Вот только виолончели там не было.

Йог со стажем

В 1970 году мы с Леной поженились, три года спустя у нас родился Леша, а еще через год – Катя. А еще у Лены была дочь от первого брака, Юля.

Лена — из интеллигентной московской семьи, не то, что я, и знакомые у нее были непростые, можно сказать, интеллектуальная элита, среди которых было немало верующих. Сам я был крещен в детстве, но в церковь никогда не ходил, хотя жили мы в Егорьевске буквально в 300 метрах от храма – там красивейший собор Св. Александра Невского, он никогда не закрывался.

Но духовный поиск у меня шел – я еще в училище серьезно заинтересовался йогой. В те годы я преподавал во Втором областном музучилище и параллельно подрабатывал в оркестре Драматического театра. И вот как-то разговорился с одним гитаристом, а он оказался верующим. Дал мне почитать книжку – «Свет незримый» о Серафиме Саровском.

Эта книга меня очень заинтересовала, особенно беседа старца с Мотовиловым. Я ведь в то время уже был «йог со стажем», понятиями «света» и «духа» очень интересовался, но здесь сразу почувствовал: это что-то другое. Оказалось, чтобы стяжать благодать, не нужно тренироваться, какие-то особые позы принимать… В общем, «почувствовал разницу». Я эту книгу домой принес, Лене показал. А она увидела мой интерес и начала приносить от друзей разную духовную литературу.

Вот так и случилось, что в 1976 году я впервые пришел в храм и сразу угодил на канон прп. Андрея Критского. После канона ушел – тяжело показалось. А потом втянулся, стал петь на левом клиросе. Тогда там одни старушки пели, а тут вдруг пришел бас – целое событие! Летом 1976 года мы с Леной обвенчались, а спустя год у нас родилась Маша, а потом и Аня.

Петь мне на службе очень нравилось, а вот устав никак не давался. Серьезно я за него взялся только тогда, когда увидел, что моя старшая, Юля, отлично разбирается в гласах. Это меня задело. Мы в те годы ездили на каникулы в Анискино – там у родителей Лены дом, и местный батюшка, отец Сергий Казаков, упросил меня регентовать на службах. Я ему говорю: «Я устава не знаю, для меня все гласы на одну мелодию». А он мне: «Вот и будешь учиться».

Вот так я и научился регентовать. А в 1991 году отец Владимир Воробьев пригласил меня регентовать в Николокузнецком храме.

Пристегнуть слабого к сильному

Вначале у меня вообще не было представления, каким должно быть народное пение. Да меня, собственно, никто в этом и не поддерживал. А потом патриарх Алексий II (Ридигер) призвал в каждом храме организовать народный хор, и люди сразу откликнулись, пошли, и до сих пор идут и идут. Сейчас у меня на праздничных службах человек пятьдесят на клиросе.

Для меня важно, чтобы православный русский народ запел. И не профессионально, а как дома, в семье. Вот у меня пятеро детей и двадцать восемь внуков, и все поют!

Я считаю, что все, стоящие в храме, должны стать одним большим хором. Ведь когда люди вместе поют, они поддерживают друг друга. Народное пение сплачивает, вдохновляет, плохое настроение уходит. Это же прямо как по апостолу Павлу: «Носите бремена друг друга»! Певчие ведь часто устают от того, что из года в год поют одно и то же. Но когда поет весь храм, тяжесть однообразия распределяется на всех, и возникает обратный эффект: вдруг – раз! – и усталость исчезает.

У меня в хоре есть поющие и подпевающие. Задача регента так организовать хор, чтобы слабый был «пристегнут» к сильному и тянулся за ним, а сильный должен взять «шефство» над слабым. Он должен поступиться своими амбициями – из любви к слабому. И регент тоже должен руководствоваться, прежде всего, любовью, любовью к немощному.

Конечно, есть проблемы с теми, кто поет фальшиво, но я считаю, что любой человек может со временем научиться. Чтоб совсем медведь на ухо наступил – это все-таки редкий случай. Если таких и есть 2-3 человека на храм – их в общей массе не слышно.

Я часто говорю своим певчим: «Возлюби богослужебное пение всем сердцем, всей душой и всем разумением, и возлюби голос ближнего, как свой собственный». Или: «Поем не мы, но поет в нас Христос». Может, это нехорошо переиначивать Слово Божие, но меня эти слова очень вдохновляют. Все-таки на клиросе много искушений – про них можно целый том написать, а такие слова очень помогают, особенно когда тяжело на душе…

Если народное пение будет входить в церковную жизнь, то и качество его постепенно улучшится. Конечно, вначале уровень будет низким, но он будет постепенно расти. Здесь важна не красота, а чтобы все участвовали, все пели, неважно, есть слух или нет. Главное, чтобы пела душа.

Ведь народ только и ждет, чтоб ему дали возможность петь на службе. Я на днях ездил в Лавру – меня пригласили присоединиться к группе, чтобы место в автобусе не пропало. Просто съездить, помолиться у мощей преподобного… А потом вдруг оказалось, что мне придется регентовать.

Ну, я встал и объявил: «Кто может, пойте! Петь можно всем». И храм в одну минуту запел – так все вдохновились! Потом после молебна подходили, спрашивали, кто я, из какого храма – мне даже неловко стало. Вот как народ соскучился по пению!

А в Лобне, где тоже довелось регентовать, меня и вовсе бабульки после службы окружили и говорят: «Ой, какой же вы нам праздник устроили! Оставайтесь с нами! У нас тут такая благодать! У нас и кладбище близко, мы Вас там похороним, за могилкой ухаживать будем!..»

По натуре анархист, и радуюсь жизни

Раньше в свободное от регентования время я работал дедушкой. Но в последние годы именно это стало моей основной работой, а в хоре я теперь «по совместительству». Если надо кого-то встретить, проводить, сходить с детьми на прогулку – мне звонят, и я еду. В общем, «дедушка по вызову».

Воспитатель из меня никакой – я слишком добрый, все разрешаю. Я вообще не руковожу детьми, не давлю на них, просто наблюдаю за ними, изредка подсказываю одно-два слова, а так даю им полную свободу, чтобы они почувствовали себя свободными личностями, всегда имели возможность выбора. Когда я иду с внуками гулять, это они меня ведут, а не я их.

Лена, моя жена, в этом отношении совсем другая. Она у меня вообще очень ответственная, пунктуальная, все всегда делает правильно и вовремя – это у нее от родителей, они настоящие праведники, можно сказать, идеальная семья. А я по натуре анархист. Так что мы с ней хорошо дополняем друг друга.

Это была идея Лены – основать музыкальную династию, и так оно и вышло: Юля и Леша окончили консерваторию, Катя – Гнесинское училище и Свято-Тихоновский институт, Маша и Аня – Гнесинский институт. Несколько лет назад Леша стал диаконом, младшие девочки – матушками. У Юли муж занимается реставрацией храмов.

Вообще, я считаю, мне повезло с детьми, дети у меня прекрасные, но в этом абсолютно нет моей заслуги. Это в чистом виде дар Божий – я только молился.

Меня часто спрашивают, в чем секрет семейного счастья. Я никакого рецепта дать не могу. Надо просто верить и радоваться жизни, а Господь Сам все устроит.