Врач из Уфы строит клинику для майя в Гватемале

9

Роды в Гватемале. В центре — врач-волонтёр Виктория Валикова. фото с сайта he-he.org

— Больше, чем инфекционные, мне нравятся только тропические болезни, — говорит Вика.

Молодого врача-инфекциониста, с которым мы беседуем, зовут Виктория Валикова. Пользователи ЖЖ знают ее под ником tropical-doc — в своем блоге Вика рассказывает о работе в странах третьего мира, а также сообщает новости о своем благотворительном проекте — строительстве клиники в гватемальской деревне Сентинела.

Здесь смогут получать бесплатную медицинскую помощь местные жители, самые бедные представители этой тропической страны Центральной Америки. Они же — представители коренного населения, майя.

— Я считаю, что все люди равны. Все заслуживают хорошего отношения и возможность получить помощь в беде. Человек не должен голодать или умирать от излечимых заболеваний. Неважно, где он живет.

Все спят на одном лежаке

— Гватемала — очень бедная страна, тут есть государственные больницы, но их мало, — рассказывает Виктория. — К тому же права майя ущемляются там постоянно. Они не говорят на испанском, живут в отдаленных районах. Даже если они много дней будут идти до больницы, их не принимают. Говорят, что не понимают их язык, презирают, относятся, как к скоту. Поэтому уровень различных заболеваний среди майя очень высок.

Work-on-June-2nd-2010-0451

Тяжёлый детский труд. фото с сайта he-he.org

По словам Вики, в Гватемале распространен туберкулез — в будущей клинике обязательно будет работать программа по его выявлению и лечению.

— Гватемала — горная тропическая страна, тут влажно. Гватемальская семья живет очень скученно, в хижине, которая состоит из одного помещения. Спят все вместе — на одном лежаке одна семья: мама, папа, дети, на другом лежаке — другая: бабушка, дедушка, тети, дяди. Очень часто в домах нет окон, только дверь. А для туберкулеза это идеальные условия. Солнечный свет убивает бактерии туберкулеза. Влажность и полутьма дает возможность палочке Коха распространятся.

В Гватемале — проблемы с водоснабжением, поэтому там много кишечных инфекций. Периодически случаются вспышки холеры, постоянный бич — дизентерия, брюшной тиф, много гельминтозов. Здесь постоянно, хронически голодают люди, в связи с чем они часто болеют. Истощение — это заболевание, и остальные болезни на фоне его протекают намного тяжелее.

В зоне комфорта человек перестает развиваться

— Мне очень нравятся инфекционные болезни, я люблю свою специальность, — эти слова Виктории — словно ее визитная карточка. В 2011 году Виктория окончила Башкирский медуниверситет, год проработала в приемном покое уфимской инфекционной больницы. Потом отучилась год в Бельгии и уехала как волонтер в Гватемалу, лечить местных. Хотя у нее были и другие предложения — работать во «Врачах без границ» и в «Красном Кресте».

В Гватемале в 2014 году Вику ждали очень жесткие условия. Не было воды, электричества, больница была удалена от цивилизации. Но Виктория поняла, что сделала правильный выбор.

— Я считаю, что именно маленькие проекты дают возможность делать большую работу. Большие кампании применяются для отмывания денег, для достижения целей фармацевтических компаний. К тому же, мне больше нравится работать там, где ты видишь результат сразу — вот, твоя помощь доходит до человека прямо здесь и сейчас.

После Гватемалы она работала в Гондурасе и на Гаити.

— На Гаити я поехала потому, что в Гондурасе мне стало слишком комфортно — появились другие врачи и работать стало намного легче. Мне кажется, что когда человек попадает в зону комфорта, он перестает развиваться. Если у человек стоит цель — самосовершенствоваться, стремиться к чему-то новому, то это необходимо — выкидывать себя из зоны комфорта.

Проект больницы — это люди

Когда Вика вернулась в Россию, она поняла, что хочет построить клинику в Гватемале. Она будет возводиться силами и средствами волонтеров, которые отправятся в тропическую глухомань в июле 2016 года. Пока ведутся организационные работы. И процесс этот довольно трудоемкий. По примерным подсчетам Виктории, чтобы возвести стены, закупить оборудование и начать работу, понадобится около 30 тысяч долларов.

— Наш проект — это я и те люди, которые мне помогают. Среди них есть те, кто уделяет все свое свободное время нашей совместной работе. Есть и те, кто помогает дистанционно. Кто-то делает сайт, кто-то переводит тексты. Есть и те, кто приходит и уходит. Есть спонсоры и партнеры: нам помогает благотворительная организация «Дорога к детям».

Почти каждый день Виктория и ее друзья по проекту собираются вместе, устраивают мозговые штурмы. Среди единомышленников нет случайных людей.

Одиннадцатиклассница Карина Башарова, которая ведает всеми оргзадачами и общается с потенциальными волонтерами, пришла однажды к Вике прямо в приемный покой, среди ночи.

— Она сказала: «У меня не было цели в жизни, а теперь она появилась — давайте-ка я помогу вам клинику построить». Карина узнала о проекте от одного из знакомых в Португалии и загорелась.

Игорь Енин тоже узнал историю о тропическом враче из Уфы и ее планах от друзей. Он медтехник, инженер, подбирает оборудование, занимается техничесой частью проекта. Поддерживает Вику и мама, Ирина Владимировна. Она врач-невролог, заведует поликлиникой.

image1

Дети Гватемалы. фото с сайта he-he.org

У проекта есть много соратников в самой Гватемале, один из них, молодой врач Серхио Кастиой, помогает с организационными вопросами на месте. Он тоже болеет за идею равенства и помощи людям, которые находятся за порогом бедности. «Майя — это и есть Гватемала», — часто говорит он.

Кого не берут в волонтеры

Проекту клиники в Гватемале сейчас нужны профессиональные строители: плотники, каменщики, прорабы, специалисты по водоотведению, электроснабжению. Есть необходимость в людях, которые могли бы научить жителей деревни какому-то ремеслу: шитью, бисероплетению. Или сделать свой вклад в образование — например, преподавать английский или испанский языки.

— По каким критериям выбираем волонтеров? Важны такие качества, как адекватность, стрессоустойчивость, — говорит Виктория. —  Работать легко только с теми людьми, которые решили свои личные проблемы. Также человек должен разделять наши идеи. Если он будет самым лучшим каменщиком на свете, но при этом будет ненавидеть женщин, майя, негров или еще кого-то, то мы не сможем включить его в проект. Мы не работаем с фанатиками: ни с религиозными, ни с политическими. Кроме того, для нас очень важно, чтобы строительство клиники в Гватемале не стало для кого-то способом обогатиться. Мы сами не получаем за это ничего — и вся бухгалтерия у нас прозрачна.

Билеты в Гватемалу волонтеры покупают себе сами. Карина, например, работает официанткой в кафе, чтобы скопить денег на поездку.

— То же и у меня, — рассказывает Вика. — Я работаю в государственной больнице. Те гроши, что получаю, я откладываю не на норковую шубу, а на жизнь в Гватемале. В деревне, на самом деле, жизнь недорогая. Мы не ходим в кино, мы не покупаем одежду, питаемся местными продуктами.

— Мы с радостью принимаем волонтеров, которые разделяют наши идеалы, действительно хотят помочь и присоединиться к команде, — говорит Виктория. — Нашим волонтерам мы предоставляем кров и питание. Мы бы и проезд всем оплатили, но пока финансовые возможности нам этого не позволяют: все деньги уходят на строительство и закупку медикаментов.

Ребята также думаю о возможном местном бизнесе: хостеле, кафе. Во-первых, это даст возможность открыть рабочие места для местных жителей, во-вторых, привлечет людей в гватемальскую глубинку, в-третьих, финансово поддержит работу клиники.

Вопрос, который всегда задают

А почему бы не построить больницу в России? Вика улыбается и отвечает на этот популярный вопрос историей:

— Допустим, вы поехали в Руанду. На единственной там автостраде увидели бабушку, которая никак не перейдет через дорогу. Вы ее перевели, рассказали об этом в блоге. Конечно, тут же найдутся люди, которые скажут: «А как же наши российские бабушки?! У нас же у самих их полно, стоят на перекрестках и ждут, пока их переведут. А эта цаца разъезжает по Руандам!». На мой взгляд эти осуждения нелогичны. Вот я оказалась в Руанде, в определенное время и увидела бабушку. Перевела ее через дорогу, а потом у меня появилась еще возможность и зебру для дороги в Руанде нарисовать. И почему это не сделать?

Россия — большая и сильная страна. Но у нас все любят пострадать, считая, что у нас все плохо. Каждый негативный случай муссируется очень долго. Недавно женщина не попала в роддом и родила на улице. А для Гватемалы это норма — там все рождаются на улице, потому что нет роддомов. Участковый врач в России пришел на полчаса позже — ужас! Но в других странах вообще нет врачей. Это вопрос из серии: зачем помогать детям Африки, если я сам ел сегодня только первое и компот, а второго мне не дали.

О профессиональном выгорании

Не боится ли Вика однажды проснуться и понять — все, устала, сил больше нет клинику строить, в тропиках бедных людей лечить, людей вокруг собирать?

— Не боюсь пока. Я точно знаю, что легко не будет. У нас каждый день возникают какие-то сложности. Но когда видишь цель — сделать мир немножечко лучше — становится легче. Профессиональное выгорание начинается тогда, когда человек перестает любить свое дело. Мне нравится людей лечить. И я не знаю, что еще могу делать. Надеюсь, это навсегда.