Священник вырос в семье, где было тринадцать детей, а у него самого родилось десять. После революции поднять их на ноги лишенному прав было чудом. Память святого — 27 июня

139172Фото: gurbolikov.livejournal.com

Бог дал

Представьте, что Иову, лишенному всего, нужно было бы содержать жену и десятерых детей. Вот это и есть история священномученика Александра Парусникова, который взял на себя крест священства из послушания отцу. На каждое новое лишение он отвечал лишь «Бог дал, Бог взял» и «дети, любите друг друга».

Он собирался быть инженером и окончил Императорское техническое училище (нынешний МГТУ им. Баумана), но отец-священник попросил занять его место на приходе. Пришлось принимать сан.

Было это в мирном 1908 г., а через девять лет Александр Парусников, настоятель Троицкой церкви и подмосковном Троице-Раменском, лишился всех прав. Пусть его очень любили прихожане за доброту, молитвенность и образованность. Для советской власти он чуждый, вредный элемент.

Хорошо, что пока не арестовали, а как жить? Ни ему, ни матушке, ни детям не полагаются продуктовые карточки. Значит, все государственные магазины — для них закрыты, а частные были редки, и в них все чрезвычайно дорого.

Детей было десять: Александр, Сергей, Павел, Георгий, Надежда, Екатерина, Иван, Татьяна (умерла во младенчестве), Татьяна, Михаил.

Однажды отец Александр шел по улице с дочерью, держа ее за руку, а люди, идущие навстречу, оборачивались и плевали священнику вслед. Дочь крепче сжала руку отца и подумала: «Господи, да он же самый хороший!»

Священник почувствовал, как тяжело все это переживает дочь, и, успокаивая ее, тихо сказал: «Ничего, Танюша, это все в нашу копилку».

Бог взял

Протоиерей Александр Парусников с детьми. Фото с сайта rusk.ru/

В конце двадцатых годов у них отобрали полдома, поселив туда начальника местной милиции, сын которого работал в Московском ОГПУ. Начальник болел туберкулезом в открытой форме, от него впоследствии и умер. Обычным его занятием было ходить по дому, в особенности в той половине, где жила семья священника, и плевать. Матушка, Александра Ивановна, не раз становилась перед ним на колени. Это при том, что по воспоминаниям родных, она была женщина с сильным, твердым характером. Она умоляла:

– Мы виноваты, но пощадите детей.

– Поповская сволочь должна дохнуть, – говорил тот в ответ.

Вскоре в семье священника заболел туберкулезом сын, затем другой, затем заболела дочь, потом другая дочь. Не проходило года, чтобы Александра Ивановна не провожала кого-нибудь из детей на кладбище.

Поскольку дети, живущие с родителями-лишенцами, и сами считались лишенцами, Александра Ивановна пробовала распределить их по знакомым и родственникам. Но трудно им было жить у чужих людей, и они тайно от милиционера-соседа ночами возвращались домой и спали на сеновале, а мать, глядя на них, обливалась слезами. Как-то раз одного из сыновей представители власти застали дома и на этом основании выслали его за пределы Московской области.

Семья священника держала корову, которая, как и во многих семьях тогда, стала единственной кормилицей, но и она властями была отобрана. Отец Александр был в это время в храме. Вернувшись домой, он увидел пришедших в смятение домашних, спросил, что случилось.

Александра Ивановна сказала:

– Корову увели у нас со двора.

– Корову увели? Пойдемте все быстренько; детки, вставайте на коленочки. Давайте благодарственный молебен отслужим Николаю Чудотворцу.

Александра Ивановна с недоумением посмотрела на него, а о. Александр ответил:

– Сашенька, Бог дал, Бог взял. Поблагодарим Господа, Ему виднее.

И Бог не оставил. С тех пор, как у них не стало коровы, каждый день на крыльце дома о. Александра появлялась корзинка с бутылью молока и двумя буханками хлеба.

Старшие дети долгое время дежурили у окна, выходящего на крыльцо, чтобы узнать, кто приносит им хлеб и молоко. Бывало, до глубокой ночи высматривали, но так им и не удалось увидеть благотворителя.

А бывало и так. Сочельник перед Рождеством Христовым, а к празднику в семье Парусниковых ничего нет, даже хлеба. Матушка, Александра Ивановна, сидит за пустым столом грустная. Отец Александр собирается идти в храм ко всенощной, открывает дверь на крыльцо и кричит: «Мать, иди сюда!» Александра Ивановна вышла, и видит – на крыльце стоят два мешка, а в них хлеб, крупа и картофель. «Вот тебе к празднику», – говорит отец Александр жене.

По ночам отца Александра часто вызывали в НКВД и однажды сказали:

– Уходи из церкви, ведь у тебя столько детей, а ты их не жалеешь.

– Я всех жалею, но я Богу служу и останусь до конца жизни в храме, – ответил священник.

В конце тридцатых годов были последовательно арестованы все священники Троицкого храма; последним, 24 марта 1938 года, арестовали отца Александра.

Во все время следствия протоиерей Александр содержался в камере предварительного заключения при Раменском отделении милиции. Среди милиционеров был один, по фамилии Плотников. В его обязанности входило водить священника на допросы и в баню. Накануне того дня, когда он должен был вести отца Александра в баню, он ночью пришел к Александре Ивановне и сказал: «Завтра я вашего батюшку поведу. Приходите к мосту и спрячьтесь там. Я его приведу, хоть повидаетесь».

Александра Ивановна собрала чистое белье, что-то из еды (после пыток у отца Александра были выбиты зубы и он не все мог есть). Священник с супругой устроились под мостом и разговаривали до тех пор, пока за о. Александром не пришел добрый конвойный.

Дети, любите друг друга

Записка о. Александра из тюрьмы. Изображение с сайта sinodik.ru

Из тюрьмы отец Александр передал жене несколько написанных на папиросной бумаге записок, которые пронес один из освободившихся заключенных в каблуке сапога.

Священник писал жене и детям: «Дорогая Саша, спасибо тебе за то счастье, которое ты мне дала. Обо мне не плачь, это воля Божья.

Дети мои, всех вас целую и крепко прижимаю к сердцу. Любите друг друга. Старших почитайте, о младших заботьтесь. Маму всеми силами охраняйте. Бог вас благословит».

«Мой дорогой Сережа, прощай. Ты теперь становишься на мое место, – писал священник старшему сыну. – Прошу тебя не оставлять мать и братьев и сестер, и Бог благословит успехом во всех делах твоих. Тоскую по вас до смерти, еще раз прощайте».

В конце мая следствие было закончено, и отца Александра повели на вокзал. Дочь Татьяна в это время на улице играла с детьми. Увидев, что ведут отца, она подбежала к нему, обняла и через рясу почувствовала, как он в тюрьме исхудал, а отец положил ей руку на голову и ласково сказал: «Танюша, какая ты стала большая». Конвоир ее отогнал, и девочка поспешила к матери рассказать, что видела отца. Александра Ивановна догнала мужа и вместе с ним села в электричку, где конвоир разрешил им поговорить. Это была их последняя встреча.

Икона из храма Живоначальной Троицы г. Раменского, где служил свмч. Александр. Изображение с сайта sinodik.ru

2 июня 1938 года тройка НКВД приговорила отца Александра к расстрелу. В это время он находился в Таганской тюрьме в Москве. Священномученик Александр Парусников был расстрелян 27 июня 1938 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Все дети о. Александра переболели туберкулезом, в живых остались два сына — Александр и Иван, и три дочки: Надежда, Екатерина и Татьяна. Все дети остались верующими людьми и отцом гордились. Вдова отца Александра умерла в 1958 г. и до последних дней она верила, что муж жив.

Использованы материалы: Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Июнь».