Бейра – город-порт на берегу Индийского океана, третий по величине в Мозамбике. В ночь на 14 марта 2019 года стихия смела его с лица земли. Горожане устояли — благодаря любви к Богу и взаимовыручке

«Глядя на то, с какими проблемами сталкиваются жители Бейры и окрестностей, переоцениваешь свои личные трудности и понимаешь, что можно не останавливаться и делать очень многое», — говорит Светлана Файн, координатор «Друзей общины святого Эгидия». Светлана уже 12 лет ездит волонтером в Мозамбик и через четыре месяца после трагедии прилетела в Бейру.  

Ночь на 14 марта 2019 года разломила жизнь в полумиллионном городе надвое. Теперь, начиная рассказ, люди всегда уточняют, дело было до циклона или после. И каждый человек, с которым встречаешься, — будь то твой друг, таксист или продавец бананов — первым делом рассказывает про ночь циклона. Эти воспоминания всегда объединяет фраза «слава Богу, мы живы».

Циклон нес на город с океана даже не дождь – потоки воды со скоростью 200 км/ч сносили все на своем пути, вырывали с корнем или ломали пополам огромные пальмы в два обхвата. Людей предупредили, что надвигается буря, и они укрылись в своих домах, но мало кому это помогло – дома рушились, а крыши носило ветром по району. Речь о блочных домах, прочных по местным меркам. Подруга Светланы, жительница Бейры, вспоминает, как на нее вдруг начала падать стена — она шарахнулась в сторону, там уже падала другая, а потом и третья стена, но, по счастливой случайности, не внутрь, а наружу — женщина смогла выскочить и спастись.

Дальше – кромешная тьма

Утром, когда все стихло, оказалось, что Бейра перестала существовать. В циклоне погибло больше тысячи жителей, город был разрушен на 90%, на его месте – пустыри, заваленные обломками и мусором. Здесь важно пояснить, что у местных жителей нет адресов и улиц, в привычном смысле слова. Адрес — это «пойди туда, увидишь старый рынок, за ним направо к большому дереву, потом налево к дому портного, там сидит старик — его спросишь». Но ничего этого больше не стало. Люди в прямом смысле потеряли жизненные ориентиры, на которые они опирались в понимании пространства.

В полшестого вечера город погружался в кромешную тьму – на восстановление электричества и связи ушло довольно много времени. Доступа к питьевой воде тоже не было, так как все источники затопило морской водой. Вспыхнула холера. Мало того, наступил еще голод: именно в марте происходит сбор урожая на той стороне от экватора, и все плоды труда уничтожил ураган.

Ни поля, ни транспорта, ни школы

Детский врач Дина Шагалова осматривает детей

Холеру остановили через массовую вакцинацию и раздачу химических веществ, которые приводят воду в порядок. Кому-то удалось восстановить свой дом, по крайней мере, покрыть крышей хотя бы одну комнату, и вся семья, с теми родственниками у кого вообще снесло жилье, переселялись в нее. Остальных жителей перевезли в лагеря для перемещенных лиц.

— Я была в этих лагерях вместе с друзьями из общины, мы привозили продуктовые наборы — это страшное место, — говорит Светлана Файн. — Один такой лагерь находится в 40 км от города, там 400 семей с детьми, другой — в 80 км, в нем около 700 семей. В этих местах был лес — его срубили и поставили палатки из клеенки. В них невозможно дышать, они не пропускают воздух, душно и жарко. Рядом нет поля, которое можно возделывать, нет работы, нет транспорта, нет школы, нет никакой поликлиники или центра здоровья, нет воды. Лагеря — пространство вне жизни, где дети рисуют на песке, потому что нет ни клочка бумаги, и играют в мяч из пластикового пакета, набитого мусором.

Ближайший урожай будет только в марте и население голодает, а работы и медицинской помощи в лагерях, возможно, и вовсе не будет никогда. И все-таки люди не теряют надежды – многие чудом сумели организовать помощь себе и другим пострадавшим.

«Мама, давай вернёмся, Бог видит нас»: Джулия

Джулия показывает центр питания, куда после урагана каждый день приходят за едой 500-800 детей из бедных семей и бездомных

У Джулии ВИЧ-инфекция. Она узнала об этом 15 лет назад, во время беременности. Общество отвергает людей с ВИЧ везде, но особенно в Африке. Страдания Джулии многократно усиливались тревогой за ребенка. Кто-то рассказал ей о программе DREAM католической «Общины святого Эгидия», где оказывают помощь пациентам с ВИЧ, и Джулия начала лечение. Скоро у нее родился здоровый ребенок, а потом еще трое, и она сама стала работать в общине. Сейчас Джулия отвечает за центр питания, где община ежедневно кормит горячей едой сотни детей из бедных семей.В ночь циклона Джулия с четырьмя детьми металась по дому в поисках безопасного места. Когда они попытались перебежать из одной комнаты в другую, маленький сын вдруг произнес: «Мама, давай вернёмся, Бог видит нас». Как только они вбежали назад, на дом упало дерево, и он обрушился. Уцелела только та комната, где укрылись Джулия с детьми.

Наутро она со всеми детьми побежала в центр питания узнать, что там творится. Центр был полуразрушен, все перевернуто вверх дном, повсюду ветки, листья и шифер с крыш, грязь, которую принесло с океана. Но среди обломков каменных стен центра укрылись несколько сотен человек из соседнего беднейшего района — там люди жили в соломенных хижинах. От него, целого городского района, не осталось ничего. Четыреста человек прибежали в центр в поисках спасения. К сожалению, одна бабушка не успела спастись. Ее нашли погибшей в нескольких метрах от входа.

Доктор Дина (крайняя справа), сотрудники общины и дети — большинству нужна медицинская помощь, полностью здоровых нет

Люди были голодные, а в центре сохранился запас продуктов. Первым делом Джулия с друзьями начала готовить и всех кормить. Потом они вместе принялись расчищать завалы. Со временем взрослые переместились жить в другие места, но детей стало приходить значительно больше, чем раньше. Если до циклона центр кормил около двухсот детей в день, то после их стало приходить пятьсот, шестьсот, восемьсот. И Джулии удалось организовать работу так, чтобы кормить в четыре раза больше детей и приобщить к помощи малышам местную молодежь, подростков из центра питания, своих собственных детей и даже бездомных.

«Лекарств нет, помой водичкой»: Дина

Дина сразу нашла контакт с детьми: нарисовала человечка на картоне, подписала части тела по-португальски и просила малышей на нем показать, «где болит»

— Дина Шагалова — моя московская подруга, — рассказывает Светлана Файн. — В первый раз мы с ней вместе побывали в Мозамбике в 2013 году и она влюбилась в Африку. Во второй раз Дина попала в Мозамбик только этим летом, после циклона. Между двумя поездками она успела закончить медицинский институт и стать детским врачом. Это оказалось как нельзя кстати!

Дина нарисовала на картоне человечка «в разрезе», подписала части тела по-португальски (португальский — официальный язык Мозамбика, так как это бывшая колония Португалии) и, показывая его, осмотрела столько детей, сколько смогла: из центра питания, в детском саду при центре, а так же бездомных детей на улице, которых после циклона стало очень много. Дети показывали на картонном человечке, что у них болит и это облегчало общение. Оказалось, что здоровых детей среди них почти нет, только два ребенка из нескольких сотен, оба — дети сотрудников центра питания: сын Джулии и еще одна девочка.

Культура отношения к детям в бедных районах Мозамбика и Африки такова, что до определенного возраста им даже не дают имена, чтобы не тратить деньги на регистрацию. Дети могут умереть в любой момент, а лишняя бюрократия больно бьет по кошельку родителей. Отношение, которое эти дети видели к себе на приеме у «доктора Дины», стало чем-то невероятным, революцией. Никто и никогда не интересовался как они себя чувствуют, что у них болит, как у них дела. «Вы бы видели, с какой благодарностью малыши приходили на прием, как светились их глаза от того, что кто-то обратил на них внимание, — говорит Светлана Файн. — Это было очень трогательно». Дина сама купила всем лекарства и научила детей и их родителей правильно принимать препараты.

Еще Светлане запомнился случай в женской тюрьме в Бейре:

—  Мы с Диной были там по делам вместе с друзьями из Общины, которые регулярно навещают заключенных и, когда уже прощались с друзьями, одна женщина по имени Лидия сказала: «Прости, что я не встаю, у меня болит нога». Тут она подняла юбку… Выяснилось, что на неё пролился кипяток, и на ноге теперь виден большой кусок оголённого мяса. В местном медпункте ей сказали: «Ну, ты помой водичкой – у нас всё равно ничего нет».

Дина, конечно, осмотрела Лидию, купила необходимые лекарства и дальше через день ходила в тюрьму перевязывать бедную женщину. Она сначала была очень замкнутая, но потом раскрылась и мы очень подружились. Чудесный финал этой истории в том, что через несколько дней после нашего с Диной отъезда в Москву Лидия вышла из тюрьмы.

Младенец в кустах: Фатима

Фатима у своей палатки с кустом

Днем накануне циклона у Фатимы родился сын Эрнесто. Как роженице удалось выжить в бурю с новорожденным, одному Богу известно. Наутро мать и младенец остались без жилья, без еды, без воды и без минимальных вещей, необходимых Эрнесто. Как только Фатима смогла встать, она пришла с младенцем в центр питания, где ей оказали необходимую помощь — покормили, дали с собой продуктовые наборы, одежду для малыша.

У Фатимы ВИЧ. Она проходила лечение в программе DREAM, но после циклона уже не могла оставаться рядом с центром, ей было негде жить. Тогда Фатима вместе с Эрнесто отправились в лагерь для перемещенных лиц. «Мы с Диной были у нее «дома» — Фатима вместе с малышом живут в клеенчатой палатке, — говорит Светлана Файн. — Когда я вошла внутрь, едва не задохнулась — туда почти не проникал воздух. В палатке не было ничего, зато на земляном полу рос куст — его пытались, видимо, срубить, когда ставили палатку, но плюнули и оставили. Представляете? Голая земля, куст и женщина с новорождённым под крышей из клеенки.

Десятки километров отделяют лагерь от города, а пациенту с ВИЧ необходима постоянная терапия. «Община святого Эгидия» организовала мобильные бригады DREAM для помощи таким как Фатима и Эрнесто, чтобы лечение продолжалось и в этих, хочется надеяться, временных прибежищах.

Одеяла для тех, чей мир рухнул

Удивительно, но после циклона община выросла очень сильно. Оказалось, что когда твой мир рухнул, твоего города больше нет, ты не понимаешь, как жить дальше и тебе вдруг предлагают: «Пойдем с нами, нужно помочь другим людям», многие соглашаются. Помощь другим дает тебе самому почву под ногами. Волонтеры и активисты общины уже полгода вкалывают почти без выходных — собирают и пакуют продуктовые наборы, развозят в дальние деревни и лагеря, раздают еду так, чтобы не было драк и давки. Это ежедневная тяжелейшая работа. Но чтобы каждый день кормить голодных, раздать одеяла тем, кто мерзнет без своего дома, покупать стройматериалы и обеспечивать медикаментами нуждающихся, нужны средства. Община запустила краудфандинговый сбор «Одеяла, они и в Африке одеяла».

Светлана Файн с Фатимой и Эрнесто. Малыш родился днем накануне урагана. Как роженице удалось выжить в бурю с новорожденным, одному Богу известно.

— Чем больше средств нам удастся собрать, тем больше людей получат помощь, чтобы дожить до восстановления домов и нового урожая, — говорит Светлана Файн.-  Африка и ее жители, кажется, невероятно далеко. Есть искушение думать, что, если мы их не видим, то их как бы и нет. Действительно, многих уже нет… Но я близко знаю десятки людей, которым нужда поддержка, и они в нее верят.

Недавно Светлане написала дочка Джулии Мария: «Мы просим Бога, чтобы Он помог и поддержал тех, кто помогает нам помогать».

 

Поддержите сбор помощи на сайте общины!

Фото: Екатерина Загуляева