Вчера вечером вскрылся мой страх — в продолжении страха иметь особого ребенка, который не сможет выжить в этом мире. Он более конкретный, он еще более липкий и ужасающий от этого

Я думаю о том, о чем бы хотела не думать, о том, о чем не хотела бы знать. Никогда. Я думаю о насилии в отношении детей.

Вчера я увидела пост об изнасиловании семилетнего мальчика старшеклассниками, насилии, которое продолжалось очень долго и я даже не знаю, чем там закончилось и закончилось ли. Я не смогла прочитать до конца. Вот про этот случай.

Да, это может случиться с каждым ребенком, увы. Но есть те, кто более беззащитен и уязвим. Дети из неблагополучных семей, которые не знают, что такое нормальные отношения, которые имеют нарушения привязанности, дети из неполных семей и тд.

Есть еще одна категория детей, которые всегда в зоне риска. Это дети с ментальной инвалидностью. Я могу до посинения учить своего ребенка с аутизмом выкладывать сюжетный ряд или проходить лабиринты. Я скорее всего выучу с ним таблицу умножения и стихотворения Пушкина. Я уверена, что научиться писать, считать, и читать…

Но я знаю, чему он не научиться никогда. Тому, что отсутствует у него по умолчанию, в силу его особенности развития. Социальному интеллекту. Вот тому самому пониманию социальных правил, гласных и негласных законов.

Он никогда не научиться понимать поведение другого человека. Он никогда не научиться разгадывать скрытый подтекст. Он никогда не сможет интуитивно ориентироваться в социальных ситуациях. Он никогда не сможет понять, кого из взрослых надо слушаться, а кого нет.

А главное, в какой ситуации надо слушаться и делать то, что велят, а в какой — нет…

Ребенок с ментальной инвалидностью никогда не сможет различить, кому можно доверять, а кому нет. Он даже не сможет понять, что с ним происходит, если случиться что-то страшное…

Он даже не сможет об этом рассказать или пожаловаться…
И самое страшное, даже если он сможет рассказать, то ему не поверят, потому что он «умственно-отсталый» или все выдумал.
Мы учим его быть послушным и делать, то, что велят взрослые. Мы учим его быть удобным. А как мы можем его защитить?

Да, это может случиться с любым ребенком, но дети рано или поздно вырастают и начинают разбираться в том, что такое хорошо и что такое плохо. Что можно и что нельзя. Они развивают свой социальный интеллект, он развивается естественным образом. Но это не про наших детей. Они остаются детьми несмотря на двухметровый рост и бороду, несмотря на женственные формы и красивую улыбку…

Наверное, я сейчас не совсем логично перескочу на свою мысль, но она у меня действительно так нелогично и выскочила вчера, когда я прочитала про это насилие над первоклассником. Когда я поняла, что ночью не засну, что буду думать, что у меня будет болеть сердце…

Хотя, почему не логично, очень логично эта мысль пришла. Мы ведь можем в какой-то степени защитить наших детей. По крайней мере в школе.

Мы можем защитить их от буллинга среди одноклассников, от неадекватных педагогов, от насилия старшеклассников — тем, что с нашими детьми будут тьюторы.

Да, вот эти индивидуальные сопровождающие, которые нужны не только для того, чтобы помогать ребенку в академических навыках, но и для того, чтобы превентивно защитить от насилия того, кто не сможет защититься от него сам. Кто даже не сможет его определить. Кто даже не сможет о нем рассказать.

И когда ПМПК отказывает нашим детям с аутизмом в индивидуальном сопровождении, то они нарушают права наших детей не только на образование, но и на защиту своего здоровья и жизни…
Да, я думаю о страшном. Я не могу о нем не думать. Потому что это происходит. Это происходит рядом. Это разрушает жизни.

Есть вещи, которые мы не выбираем. Но есть вещи, которые мы можем выбрать. Есть вещи, которые могут выбрать те, кто решает судьбу наших детей. Они могут выбрать, оставаться людьми или нет…

С работников детдома в Челябинской области сняли подозрения в насилии над детьми