Когда по рации передали, что в небе ударный беспилотник, машина, в которой ехала координатор добровольцев Патриаршей гуманитарной миссии в Белгородской области Ирина Люфанова, остановилась под вишнями.
Туда же вскоре подкатил трактор, потом еще одна машина. Люди теснились под деревьями и ждали отбоя. Рядом был священник, с которым Ирина ехала в Уразово. Его жена болела и оставалась дома. Она тоже следила за оповещениями и звонила: «Ну что, еще не пролетело?» Он успокаивал: пока стоят, ждут, все нормально.
Сцена напоминала детскую сказку «Под грибом», где звери один за другим прячутся от дождя. Только здесь от вишневых веток ждали хотя бы какой-то защиты от дрона.
«Там без рации вообще делать нечего, – говорит Ирина Люфанова. – Связи нет, и ты не знаешь, что над тобой или куда уже идут беспилотники. Рация там – как хлеб и вода. Это жизнь».
О том, что происходит в Белгороде, мы знаем из новостных сводок, которые регулярно сообщают о ракетных и дроновых атаках, обстрелах города, о раненых и погибших. Но о том, что в то же самое время происходит в Белгородской области, не говорит почти никто, хотя местные жители почти не могут выйти. Мы записали их истории и поговорили с теми, кто помогает жителям российского приграничья.
Глава городской администрации с карабином
Самый главный предмет в Белгородской области сегодня – это рация. Без нее не выходят на улицу, не передвигаются не то что между домами и населенными пунктами – даже по собственному участку. Настроившись на особый канал, можно получить информацию о том, где ожидать опасность. Надо лишь внимательно слушать и понимать местные реалии.
Например, в Грайвороне – городе, расположенном в 78 км от Белгорода и всего в трех с небольшим ккилометрах от границы, в эфире могут назвать улицу, урочище или другой ориентир. Для приезжего эти слова ничего не значат, а человек знающий сразу поймет: «Стоп, сейчас не идем. Через минуту здесь будут дроны».
Александр Чернов каждый день проделывает длинный и опасный путь, только чтобы добраться на работу, а затем вернуться домой. С осени 2025 года он руководит западным территориальным управлением Грайворонского округа, воспитывает пятерых детей. Чернов пришел работать в Грайворон уже тогда, когда обычная муниципальная работа здесь почти перестала быть обычной.
«Передвигаться без рации – как вслепую, – говорит Александр. – Сейчас все хорошо, а через пять-десять минут дрон может быть уже над головой. Нужно хотя бы пару минут, чтобы человек успел зайти в дом, магазин или укрытие». Для гарантии он носит с собой не только рацию, но и карабин, который уже не раз приходилось пускать в дело.
А еще главе Грайворонской администрации пришлось экстренно осваивать профессию пожарного-спасателя.
Пожарная служба в городе есть, но, когда спецтехника выезжает по вызову тушить пожар, она сама становится целью для беспилотников. Поэтому работа огнеборцев строго регламентирована: они не могут выехать, пока не согласуют для себя сопровождение военных. Так теряется драгоценное время и одновременно горят дома и автомобили местных жителей. Вот и приходится Александру самому подключаться к спасению имущества горожан. Сегодня он больше всего мечтает об огнетушителях, пожарном рукаве, специальном инструменте для вскрытия автомобиля.
Небезопасно даже в собственном огороде
Грайворон живет: здесь работают магазины, администрация, коммунальные службы, медики, социальные работники. Сохраняется общественный транспорт.
Хуже всего в регионе приходится сельскому хозяйству. Часть полей остается необработанной: вывести дорогой трактор или комбайн – значит рисковать и техникой, и людьми. Там, где позволяет обстановка, урожай собирают. Но в наиболее опасных местах (а таких немало) техника остается стоять.
При этом некоторые сельхозпредприятия стараются не распускать коллективы даже во время вынужденного простоя. По словам Александра Чернова, людям продолжают платить хотя бы минимальную зарплату: работодатели надеются сохранить работников до времени, когда поля снова можно будет обрабатывать.
Доходы семей здесь складываются по-разному. У кого-то сохранилась работа и зарплата, пусть иногда совсем небольшая. У пожилых людей есть пенсия, а некоторые семьи получают положенные им пособия и выплаты, пострадавшие – помощь и компенсации. Большое значение имеет адресная поддержка волонтеров и благотворительных организаций.
Но огромную роль по-прежнему играет то, что трудно увидеть в статистике, – собственный огород. Летом земля позволяет многим семьям заметно меньше тратить на продукты. Поэтому даже люди, переехавшие из опасных сел приграничья в Белгород, по выходным нередко возвращаются домой – покормить собак и кошек, посмотреть хозяйство, собрать урожай.
Но огород тоже перестал быть безопасным местом. Ирина Люфанова вспоминает, как в Грайвороне познакомилась с сотрудницами центра, помогающими семьям в трудной жизненной ситуации. У женщин есть общий чат, и после работы каждая пишет, что добралась домой.
Одна из сотрудниц тоже написала: «Я дома, все хорошо». Потом вышла в огород, и там ее атаковал дрон. Тяжелое ранение в живот, скорая, долгое восстановление в больнице. Повезло, что женщина смогла сориентироваться, зажать рану, добраться до калитки и дождаться медиков.
«Ты что, не поняла? Ты в шаге от смерти была»
Сотрудники Патриаршей гуманитарной миссии, которые работают в Белгородской области и наравне с местными жителями находятся в зоне риска, регулярно ездят в приграничные города и села, знают важные приметы, которые подсказывают, что приближаются к особенно опасной территории. Исчезают машины. Потом мобильная связь. Может перестать работать навигация. На дороге становится меньше случайных людей.
Каждая такая поездка – риск. Каждый раз – необходимость принимать решение о том, что сейчас важнее – помочь тем, кто ждет, или поберечь координаторов, водителей, волонтеров.
Ирина Люфанова вспоминает, как однажды ехала вместе с сопровождавшими в Уразово, Соболевку и Шведуновку – поселки в белгородском приграничье. Они везли продуктовые наборы по 12 адресам. Передвигались медленно: по рации то и дело поступали предупреждения, приходилось останавливаться, прятать машину, самим искать укрытие и ждать отбоя.
До всех подопечных тогда добраться не успели. Когда группа оказалась в Шведуновке, поступила команда срочно возвращаться.
Ирина расстроилась: нужная улица была совсем рядом. Уже по дороге обратно один из сопровождавших сказал ей: «Ты что, не поняла? В шаге от смерти сейчас была». В тот день были повреждены два моста и существовал риск оказаться отрезанными от пути в более или менее безопасные районы.
После этого сама Люфанова в Шведуновку больше не ездит: гуманитарная помощь не должна становиться поводом для того, чтобы подвергать сопровождающих людей дополнительному риску. Но в поселке ждут помощи, и тут выручает пономарь уразовского храма, который живет в Шведуновке. Ему все равно приходится возвращаться домой, и он забирает помощь, а затем развозит ее односельчанам.
А местные ждут. Ждут не столько гуманитарную помощь, сколько просто людей, которые не равнодушны к их бедам и проблемам. «Они говорят: «Вы до нас доехали?» Для них это огромная поддержка. Уже даже не в мешке с продуктами дело. Просто живой человек приехал, поговорил», – объясняет Ирина Люфанова.
«Главное – это сохранить жизнь. Остальное приложится»
Старшая сестра Марфо-Мариинского сестричества милосердия в Белгороде Елена Химченко регулярно выезжает в приграничные районы с гуманитарной помощью. А в Белгороде она помогает тем, кто решился покинуть опасные районы и попробовать устроиться на новом месте.
«Молодой семье проще решиться на переезд, – говорит Елена. – А у пожилого человека за словом «уехать» может стоять необходимость оставить дом, где он прожил полвека, соседей, могилы родных, огород и привычную жизнь». Старики в белгородском приграничье говорят проще: «А куда я поеду? Я лягу в свою землю».
У тех, кто остается, неизбежно меняется уклад жизни. Люди стали значительно реже выходить из дома без необходимости. Поездка на работу, в аптеку, за продуктами – да. В гости – уже не так часто. Праздники проходят узким кругом. Даже в огород выходят, прислушиваясь к небу и одновременно слушая рацию.
Но жизнь при этом не прекращается. Работает магазин. Едет автобус. Кто-то косит траву. Учитель выходит на дистанционный урок. Женщина поливает помидоры. Священник едет служить литургию. Чиновник утром садится в машину и отправляется из Белгорода в Грайворон.
Просто теперь между чашкой чая и выходом за калитку появился еще один обязательный жест – прислушаться к рации.
Когда Елену спрашивают, что сегодня жители приграничья назвали бы нормальной жизнью, она говорит: «Сохранить жизнь. Остальное все приложится».
Нормальная жизнь состоит для жителей Белгородской области из очень простых вещей, о которых еще недавно никто даже не задумывался. Счастье – это когда дома есть свет и вода, работает телефон, ночью можно спать, а провожая близкого на работу, не думать всякий раз, вернется ли он.
Коллажи Дмитрия ПЕТРОВА на основе фотографий, предоставленных руководителем отдела развития Патриаршей гуманитарной миссии Натальей ЛЕТАВИНОЙ
