Будущий авиадиспетчер увидел в Церкви настоящую Любовь, и стал священником на Сахалине. Он не думает спасти весь мир — он доволен, если помог единицам. Ведь вода и камень точит

o_Maxim_Lobanovsky9333

Протоиерей Максим Лобановский

Из «сторожки» на Сахалин

Руководитель Отдела по церковной благотворительности и социальному служению Южно-Сахалинской и Курильской епархии, протоиерей Максим Лобановский, сам из Белоруссии. Когда-то он мечтал стать диспетчером авиалиний. Он даже закончил в Минске Высший летный технический колледж. Но на последних курсах стал задумываться, задавать себе «простые вопросы»: в чем смысл жизни? Есть ли в ней какие-то духовные законы? Почему одному везет, а другому нет?

Чтобы на них ответить, он стал читать разное, даже восточное, заехал в Московскую духовную семинарию, и был поражен там добрыми отношениями между людьми. Сердце его дрогнуло. За полгода до окончания летного колледжа будущий отец Максим устроился на работу сторожем в Духовной академии у себя в Минске. А после окончания колледжа сразу поехал учиться в Московскую духовную семинарию. Конечно, и без сомнений не обошлось. Но «есть в моей жизни четкий промысел Божий, и я это прекрасно вижу. Я, можно сказать, не раз и брыкался, и сопротивлялся, но Господь все равно меня привел к священству, привел на остров Сахалин, и я не жалею», — говорит он.

«Владыка взял меня к себе»

Со своей будущей женой отец Максим познакомился уже на Сахалине, когда приехал туда на последнем курсе семинарии «на годик», да так там и остался. Остался из-за владыки, епископа Южно-Сахалинского и Курильского Даниила (Сейчас митрополит Архангельский и Холмогорский – прим. ред.). «Он — владыка, а я — семинарист. Это все равно что генерал и солдат. А меня тронули его отцовское отношение и забота. Взять ту же свадьбу: мне, как жениху, все епархия справила, и костюм, и стол… Еще случай: однажды секретарь епархии сказала владыке, что меня на завтраке не было. И вот владыка зовет меня к себе, чаем поит, бутербродами с икрой угощает, общаемся… Ведь хорошо!».

У отца Максима есть дочка и сын. Он служит в храме святителя Николая Чудотворца в городе Южно-Сахалинске и работает в епархии. У него совершенно не хватает времени для семьи. Такая работа. «У меня нет ни выходных, ни проходных, в делах от рассвета до заката. Семья пока терпит, но уже намекает, что надо бы и с ней побыть».

Делает свою работу отец Максим с радостью. И не горюет, что не стал авиадиспетчером. «Когда у нас появился новый владыка, епископ Тихон Южно-Сахалинский и Курильский, он мне сказал – давай будешь в епархии помогать секретарем. Но у меня к этому сердце не легло — там постоянно в помещении надо быть, бумаги какие-то… Когда меня благословили заниматься социальной деятельностью, я сразу почувствовал – мое».

Занятость у о. Максима как зав. Отдела по социальной деятельности епархии разнообразная – это и  противоабортная деятельность, и помощь сиротам, одиноким престарелым, инвалидам, духовная поддержка в медицинских и социальных учреждениях.

Принцип ленивого

Секретаря у отца Максима нет. Он не может сказать: «Позвони тому-то, съезди туда-то, сделай то-то». Есть две помощницы в работе с детским приютом, есть активисты в движении за трезвость, есть люди, которые ходят по больницам, в дома-интернаты.

В такой ситуации, уверен о. Максим, главное для священника — не замыкать всех на себе. «У нас при кафедральном соборе создали общество милосердия, и мне предложили взять это общество «на себя», но я подумал, как я буду успевать? И оставил их, как есть… А теперь смотрю – люди активно действуют, ездят туда, куда я сам не скоро бы доехал. Они – молодцы, они этим занимаются, и мне немножко легче, моя голова может работать уже в другом направлении… Я называю это «принцип ленивого». Если я вижу, что какой-то человек может что-то тянуть – я на него все это сбрасываю и дальше топаю. У мирян без мелочного контроля легче развивается и инициатива, и ответственность».

Но совсем оставить активистов «как есть» у отца Максима не получается. Ведь если в соцзащиту приходит священник, с ним совсем по-другому будут разговаривать. Священнику не надо ждать неделями, чтобы к чиновнику на прием попасть. Кто бы не занимался проектом Отдела, отец Максим всегда остается на передовой.

Соучастники

С 2012 года при поддержке Епархиального социального отдела в Южно-Сахалинске работает Приют для мам – главное детище отца Максима, хотя он называет себя всего лишь «одним из его участников». Другие «участники» — две женщины. Они, не имея никаких денег, только желание помочь другим женщинам избежать ошибок в жизни, не убивать своих детей, обратились к отцу Максиму за помощью. Он согласился. Может быть, отчасти из-за одного случая: «Когда-то одна девушка исповедалась в грехе аборта, и сказала, что опять собирается это сделать. Я пытался ее отговорить всеми возможными способами. Потом сказал: «В любом случае, пожалуйста, придите еще раз, скажите мне, что вы решили». Она не пришла. Я так подозреваю, что выбор был сделан не в пользу ребеночка. Вот я и подумал: не всегда бывает достаточно одной встречи с человеком».

Чтобы начать дело, отец Максим и его «соучастницы» представили на конкурс Московского Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению свой проект Приюта для мам, выиграли его и получили грант.

Детище

Приют для мам в Южно-Сахалинске — четырехкомнатная квартира в жилом доме. В приюте работаю два специалиста: психолог и соцработник. Живут там женщины месяца два, три, пока им не помогут как-то встать на ноги, устроиться. «За три месяца женщина успевает немножечко передохнуть, набраться сил и решить какие-то свои проблемы. Дольше никто не живет», — отец Максим не сталкивался с тяжелыми случаями, когда маму некуда деть. «В любом случае они откуда-то приехали, то есть где-то их родина, их родственники. Например, самая первая девушка у нас была наркозависимая. После уговоров не делать аборт она сказала: «Я его оставлю, но знайте, если он меня разозлит – я его выброшу в окно». Когда она милостью Божией ребеночка родила, мы не стали возражать против того, чтобы она от него отказалась, но наши сотрудники приюта нашли ее родителей. И ребеночка усыновили бабушка с дедушкой».

Принимают в приют женщин любого вероисповедания. «У нас и мусульманка жила, и нормально, это не проблема. Проблема в том, что у нас, на самом деле, деревня. Понимаете? В местных «Новостях» полминутный сюжет о жизни Приюта показали – уже в нашу женщину начинают пальцем тыкать: “Это ты там была?” Так что приходится иметь дело и со страхом огласки, и с осуждением».

Война с дырами и конкурентами

Цель отца Максима – заделывать дыры там, где не справляется государство. Но, как ни странно на первый взгляд, здесь у о. Максима немало конкурентов. «Я себя чувствую так, как будто нахожусь на войне. Когда у нас занимаешься социальной работой, приходится все время бороться за сферы влияния. Очень активно ведут себя сектанты». Только отец Максим начнет служить в каком-нибудь доме-интернате для престарелых, а они уже там. Или планирует рассказывать в школах о семейной жизни, — тут с альтернативными методами идут общественные организации, у которых свои представления о половом воспитании подростков.

Был у отца Максима случай. «Однажды меня приглашают в школу, говорят: «Поедем, батюшка, расскажем о семье, а потом вы раздадите молодежи презервативы». Я говорю: нет, давайте я уж не буду в этом участвовать…»

В условиях духовной полифонии работать непросто, но свобода есть свобода. О. Максим и не думает опускать руки. В противовес раздаче презервативов он задумал сделать методическое пособие по книге отца Ильи Шугаева «Один раз на всю жизнь», хочет предложить его в школы, во все учебные заведения, а потом проехать по всему Сахалину с лекциями и презентациями.

Напрягая общественность

С самого зарождения Приюта для мам, мысль о том, что будет с Приютом дальше, не давала отцу Максиму покоя. Приют содержали на деньги от гранта. А потом, как говорит сам отец Максим, «Господь послал человечка».

«Кризис, конечно, и нашего благотворителя коснулся. Сейчас он не может нам помогать, но вот была такая у нас подушечка на два года». Когда «подушечка» в виде денег спонсора кончилась, Приюту стали помогать общественная организация и фонд «Радость жизни». Фонд «Радость в жизни» очень дальновидно организовал сам о. Максим еще в первый год существования Приюта.

С июня по август 2015 года в Приют обратились 28 женщин. Принять в четырехкомнатной квартире смогли только пять. Отец Максим решил, что пора объединяться с государством. Вода и камень точит, подумал он, и начал точить. «Землю для строительства отдельного здания администрация района уже выделила, сделан проект, написано письмо губернатору с просьбой помочь закупить строительные материалы, он подписал, теперь дело за министерством финансов…Я Министерство социальной защиты и в Министерство Здравоохранения, как на работу хожу. Мэрию пытаемся как-то привлечь, хотя она пока отбивается, напрягаем общественность…»

В понимании отца Максима, социальная деятельность — это именно то, в чем государство и Церковь могут и должны объединиться. «Что такое Церковь?» – рассуждает отец Максим. – Это собрание верующих, «экклесио» если по-гречески. Верующие — это кто? Люди. Общество, «социум» — это тоже люди. Церковь, как и общество, без людей не существует». Но объединяться — не значит стать одним целым. «Можно работать как социальная служба, а можно при этом любить ближнего. Если не любить, смысла в церковной социальной работе нет», — уверен отец Максим.

Важные единицы

«Почему мы создали этот Приют для мам? Потому что его не было в государстве. Если бы был у нас такой приют государственный, то я бы не мучился».

На первый взгляд, отец Максим мучается понапрасну. Приют работает на всю область, не только на город. По статистике за 2014 год, в Сахалинской области сделано 4882 аборта. Проживает в области 500 000 населения. В приюте живут, в среднем, человек пятнадцать. То есть, в год только пятнадцать женщин из почти пяти тысяч сохраняют своих детей. Получается, что отец Максим точит камень каплями. Но он не унывает. «К нам попадают именно те, кто желает сохранить ребеночка. Наш Приют дал им такую возможность —  не убивать. Или вот мы уже год как организовали реабилитационный центр для наркозависимых. Те же результаты по статистике. Ну и что? Зато приходят туда только те, кто желает исправиться, то есть, кому действительно нужна помощь. А, как говорят специалисты, только тогда и толк бывает – когда не за ручку мама или жена приведут, а когда сам человек по своей воле придет. И вот таким у нас есть куда прийти! Вот ради этих единиц мы все и создаем, в принципе… Мы не тешим себя иллюзией, что можем, там, весь мир изменить».

На главной странице сайта фонда «Радость жизни» написаны слова Сократа: «Самое маленькое доброе дело лучше, чем величайшее доброе намерение».