5 мая отмечается Международный день акушерки. В преддверии этой даты мы хотим рассказать о тех, кто сделал рождение человека менее опасным, более осмысленным и – в конечном счете – человечным. Расскажем о повивальной бабке, от которой в России зависело очень многое; о том, как в Европе невежество повитух убивало младенцев целыми поколениями; о первой в России женщине-акушерке, заплатившей за свою мечту травлей и одиночеством; об американке Вирджинии Апгар, которую теперь знает весь мир; а также об эскимоске Ольге, матери 13 детей, которая принимала роды у женщин, пострадавших от насилия, помогая им справиться со стыдом и жить дальше.
Как начиналась акушерская профессия на Руси
В России помощницу при родах, как известно, называли повивальной бабкой или повитухой. И статус у нее был особенный. Повивальная бабка сидела рядом с роженицей и ребенком до крещения – помимо принятия родов ее задачей, как считалось в народе, было отгонять нечистую силу. Текст Алексея Митрофанова «Наука о бабичьем деле: кто такая повивальная бабка» рассказывает о том, какой была акушерская профессия на Руси в прежние времена.
Требования к кандидаткам в повитухи были такими: благонравие, скромность, трезвость, готовность принимать роды днем и ночью. Повитуха могла быть либо незамужней девушкой, либо вдовой. В 1886 году вышло «Полное руководство к изучению повивального искусства», где повитухе предписывалось руководствоваться в своих трудах «религией, присягой, правилами науки и чувством собственного достоинства».
В 1784 году было переоборудовано родильное отделение Петербургской Калинкинской больницы – той самой, где контингент составляло городское дно. Железные кровати с овальной выемкой и медным тазом, чтобы акушеру не нагибаться, теплое купание для новорожденного, резервуары с горячей и холодной водой, сушильня для детского белья – по тем временам все это было неслыханной роскошью.
Позже на Васильевском острове открылся Императорский клинический повивальный институт – его чаще называли институтом Отта, по имени директора Дмитрия Оскаровича Отта. У каждой кровати висел телефон, а в концертном зале стоял орган фирмы Валькер – чтобы «дать возможность забыться страждущему, рассеять его мрачные мысли». Существовала и забавная по названию, но серьезная должность – городовая повивальная бабка при полиции для экстренных случаев.
Как акушерка смастерила манекен и пошла спасать Францию
Пока в России рожали с повитухой , в Европе в XVIII веке серьезно озадачились вопросом детской смертности. И занялась им женщина. В статье Ольги Головиной «По колено в грязи, в фартуке, забрызганном кровью. Акушерка XVIII века придумала, как сократить смертность младенцев» рассказывается удивительная история акушерки времен Людовика XV.
Франция после Семилетней войны (1756–1763) была обескровлена, мужчины погибли на фронтах, женщины и младенцы часто умирали от невежества повитух. Здоровая беременность и выживаемость новорожденных внезапно становится национальной стратегией: Франции очень нужны солдаты. Король Людовик XV принимает беспрецедентное решение – назначает главной акушеркой страны женщину, Анжелику дю Кудре.
Она окончила Колледж хирургии в Париже, прошла трехлетнюю стажировку и даже поступила на медицинский факультет университета – куда женщин в те времена вообще-то не брали. Когда она приехала в Овернь, чтобы обучать деревенских повитух, за ее плечами было 11 лет парижской практики с богатыми семьями.
В Оверни же люди были бедны, суровы и многие деревенские акушерки считали хорошими родами – быстрые. Если процесс затягивался, рожениц заставляли прыгать или выдавливали младенца руками. Если ребенок казался нежизнеспособным (синюшный, слабый), его просто клали на пол под стол – чтобы не огорчать мать. Оживить никто даже не пытался. Результат предсказуем – чудовищная смертность, родовые травмы, бесплодие.
Дю Кудре создает акушерский тренажер – манекен нижней части женского туловища в натуральную величину. Она использует ткань, кожу и настоящие тазовые кости. При помощи веревок и ремешков манекен сужался и расширялся, имитируя родовую деятельность. Внутрь были вставлены губки, которые в нужный момент симулировали кровотечение или отход вод. Тренажер выглядел не очень привлекательно, зато позволял набить руку и отработать движения.
Год спустя она выпускает карманное пособие – «Краткое изложение искусства родов». Любая повитуха могла положить себе в карман фартука эту маленькую книжку, чтобы сверить со шпаргалкой свои действия во время рождения ребенка. Поскольку многие женщины не умели читать, книга была полна иллюстраций.
И это была революция в медицинской этике: до дю Кудре роженицу изображали либо в чувственных позах, либо разрезанной, как кусок мяса. Она же делала акцент на ребенке. За 20 лет Анжелика дю Кудре объездила более 40 французских городов, поселков, деревень, лично обучив 4000 человек, и стала национальной героиней.
Как акушерку, которая защитила докторскую, никуда не брали на работу
В то время как дю Кудре доказывала свое право учить мужчин-хирургов и во Франции акушерство становилось государственным делом, в России женщине, мечтавшей стать дипломированным врачом, пришлось пройти через унижения, травлю и полное одиночество. О первой в России дипломированной акушерке рассказывает Алексей Митрофанов в статье «Варвара Руднева-Кашеварова: первая в России дипломированная женщина-врач, которая стала изгоем, потому что была предана своему делу».
В 1868 году в России появляется первая дипломированная женщина-акушерка. Студенты Медико-хирургической академии сажают ее в кресло и с восторженными криками проносят по всем аудиториям. Но что стояло за этим триумфом? Варвара Руднева-Кашеварова родилась в Белоруссии. Мать умерла рано. Отец служил учителем. Мачеха ненавидела Варю, била. И Варя сбежала. Бродяжничала, добралась до столицы, заразилась тифом, оказалась в больнице Царского Села. И там, в чистоте и покое, среди умных и ласковых взрослых, впервые почувствовала себя счастливой.
Решила стать врачом – такой же доброй и всезнающей, как персонал. Врачи, пораженные отзывчивостью девочки, пристроили ее работать помощницей по хозяйству в хороший дом. В 15 лет она вышла замуж за 30-летнего купца Николая Кашеварова. Муж не обижал, но нарушил главное обещание: перед свадьбой поклялся разрешить ей учиться, а потом передумал и запретил. А без согласия мужа или отца женщина не могла в то время получить образование.
Варя развелась и снова пошла мыть полы. Одновременно занималась в Институте повивального искусства на Фонтанке, потом стажировалась в Вене, в Праге. В 1876 году она блестяще защитила докторскую диссертацию – и тут начались настоящие проблемы. Преподавать на женских курсах не взяли «просто так». В Оренбургской губернии она помогла сотням младенцев благополучно появиться на свет, но ее так и не зачислили в штат госпиталя – побоялись. На русско-турецкую войну 1877 года не пустили.
Журнал «Современная медицина» писал: «Мы смотрим на выдачу лекарских дипломов женщинам как на новую главу истории унижения и оскорбления русского врачебного сословия». Потом ее и вовсе стали высмеивать в местной газете. Из Петербурга пришлось бежать. До самой смерти Варвара Александровна работала сельским врачом и, возможно, была по-своему счастлива, помогая тем, кто нуждается в помощи.
Как акушерка придумала, как встречать нового человека в этом мире
Жизнь и судьба Рудневой-Кашеваровой – яркая иллюстрация того, как трудно женщине пробиться в медицину даже после защиты докторской диссертации. Но наша следующая героиня, Вирджиния Апгар, не просто пробилась – она полностью перевернула представление о том, как встречать нового человека в этом мире. В статье «Самый опасный момент в жизни – рождение». Кто придумал шкалу Апгар» Ольга Головина рассказывает, как Вирджиния сделала это с помощью пяти простых признаков.
В наши дни акушеры то ли в шутку, то ли всерьез считают, что каждого ребенка, родившегося в современной больнице в любой точке земного шара, сначала с небес осматривает доктор Вирджиния Апгар. Хотя она умерла в 1974 году, ее система оценки новорожденных – шкала Апгар – актуальна и сейчас. Но чтобы понять величие этого изобретения, нужно представить, что творилось в родильных залах задолго до него.
До середины XX века врачи во время родов были сосредоточены исключительно на матери. Если ребенок рождался слабеньким, его считали «не жильцом», оставляли умирать, а потом записывали как мертворожденного. Вирджиния Апгар не могла с этим смириться. Будучи анестезиологом, она не имела права оспаривать решения акушеров, но сдаваться не собиралась.
Она поступила в Колумбийский университет и стала хирургом-интерном под руководством знаменитого доктора Аллена Уиппла. Уиппл посоветовал ей обратить внимание на анестезиологию, потому что хирургия – не для дам. Апгар послушалась.
Она сделала почти невозможное: превратила анестезиологию в полноправную клиническую специальность, укомплектованную врачами, а не медсестрами, создала образовательную программу. Главным вопросом, который ее мучил, была младенческая смертность. Она заметила, что ребенок с низкими показателями может «улучшиться» в первые пять минут после рождения, если дать ему кислород.
В 1952-м она предложила пять признаков, по которым следует оценивать здоровье новорожденного: цвет кожи, частота сердечных сокращений, рефлексы (мимика), мышечный тонус (двигательная активность), дыхание. Каждый признак оценивался в 0, 1 или 2 балла. Максимум –10. Младенцев осматривали на первой и пятой минуте жизни, записывая результат в виде дроби. Это был первый в истории быстрый и объективный способ понять, нужна ли новорожденному срочная помощь.
Как святая акушерка заступалась за женщин, переживших насилие
Хорошую идею предложила Апгар, но есть на свете страдания, которые не измерить даже самой точной шкалой – ни в баллах, ни в ударах пульса. Да ничем не измерить. И исцелить их может только чудо. И об этом следующая история, рассказанная Степаном Абрикосовым в статье «Праведная Ольга Аляскинская, покровительница женщин, переживших насилие».
Ольга Аляскинская происходила из эскимосов-юпиков. Она родилась в Кветлуке. Старожилы вспоминали, что она с детства любила Церковь, знала наизусть многие службы на церковнославянском и песнопения на родном языке юпик. Когда она выросла, ее выдали замуж «по сговору» за охотника-эскимоса Николая.
Николай под влиянием жены стал ходить в храм, поступил в семинарию святого Германа Аляскинского на острове Кадьяк и стал первым священником в истории Кветлука.
Матушка Ольга рожала и растила детей. Всего их было 13. Врачей и акушеров на Аляске тогда не было, так что она принимала роды у себя и у других женщин сама. Помимо хозяйства она шила облачения, изготовляла просфоры, ходила к больным и нуждающимся – убирала, готовила еду, читала или рассказывала Евангелие, молилась. Она шила одежду и обувь, вязала варежки и носки – и все дарила людям. Говорят, все священники в округе носили перчатки или шерстяные носки от матушки Ольги.
Особенно она заботилась о женщинах, попавших в беду. Тех, кто переживал насилие в семье или надругательство, она приглашала мыться в баню. Эскимосы – народ закрытый, делиться страшными чувствами не привыкший и не умеющий. В бане же не скроешь синяков, и там, в откровенности, проходили ее беседы.
Она слушала, молилась за пострадавших и вместе с ними. И, как говорили люди, Бог ее слышал – женщины словно оживали. Ольга также принимала роды у женщин, пострадавших от насилия, и благодаря ее участию женщины могли принять то, что произошло, и жить дальше.
Почти сразу после кончины Ольга стала почитаться как местночтимая святая Православной Церкви в Америке, а в 2023 году Священный синод причислил ее к лику святых для общецерковного почитания. Особенно ее чтут как заступницу женщин, переживших насилие.
