Няня особого назначения. Отец девочки с инвалидностью придумал сервис, чтобы родители не выгорали

Евгений Глаголев, отец 8-летней Саши, не верил, что кто-то может справиться с уходом за его ребенком — у Саши синдром Эдвардса, тяжелые органические нарушения. Но поиски няни начал. Так зародился сервис «Няни особого назначения»

— Я понял, что скатываюсь в глубокое родительское выгорание, — говорит Евгений Глаголев. Без посторонней помощи ему было уже не обойтись.

Для семей, в которых растут дети с особенностями развития, главная проблема – отсутствие сторонней помощи, когда уставший родитель не может отдохнуть даже пару часов.

Многие думают, что няня нужна круглосуточно, но в реальности даже несколько часов пару дней в неделю достаточно, чтобы разгрузить маму, у которой этого времени вообще нет. К тому же услуги постоянных нянь дорогие — многие родители могут позволить себе няню только на несколько часов.

Няни из детского хосписа частично решают проблему, но такая помощница, как выяснил Евгений, не всегда может прийти в обещанный день — учеба, рабочие совещания, что-то еще. А ты уже построил планы на день. Выходит, нужна заменяемая няня.

Можно было бы сделать маркетплейс, на котором родители сами знакомятся с нянями, а няни с родителями, и брать за это процент или фиксированную плату. Но Глаголев решил идти сложным путем – сервис, который предоставляет нянь-профессионалов и отвечает за их услуги.

Осенью 2019 года Евгений при поддержке фонда «Клуб добряков» запустил «Нянь особого назначения» – сервис частичной занятости для родителей детей с самыми разнообразными особенностями здоровья. Не работает сервис только с детьми со СМА, так как пока не обучили персонал работе с ИВЛ.

Светлана Подишбнева, няня особого назначения: «Няня – это защитная скорлупа»

Светлана. Фото с сайта mynanny.pro

— Я выросла в многодетной семье, мы все очень дружные ребята. Студенткой работала няней для нормотипичных детей. Однажды на детской площадке встретила ребенка с особенностями здоровья. И прямо щелкнуло. Я поняла, что не разделяю детей из-за их физического состояния. Просто есть дети, которым нужен особый уход. У меня есть образ, надеюсь, никто не обидится и не сочтет его некорректным. Няня – это защитная скорлупа. В какой-то момент мы детям не будем нужны, по разным причинам. Наша цель сейчас — оберегать, ухаживать, помогать.

Дети разные, диагнозы сложные, и надо быть к этому готовым. Я учусь на дефектолога, что мне, конечно, помогает в работе.

Я стараюсь заранее познакомиться с анкетой ребенка, в ней родители описывают режим дня и варианты взаимодействия. Придя в семью, я максимально прислушиваюсь к поведению родителей, перенимаю манеру общения мамы с малышом, так ему будет намного комфортнее. Перед знакомством готовлюсь дома, у меня пять коробок с игрушками. Если ребенок меня спрашивает: «Ты кто?», я отвечаю: «Я твой новый друг». Заметила, что слово «няня» не у всех детей вызывает хорошие ассоциации.

В начале работы знакомые пытались меня убедить, что у меня быстро наступит выгорание, я устану, надоест. Да, у меня бывали моменты, когда я работала без выходных, но я нашла то, что мне нравится. Эта работа на грани фантастики.

Из 100 желающих после собеседования остается 10

— Я не хотел делать обычное агентство нянь. Они уже есть, но не решают ключевую задачу – обеспечить качество работы помощника, — говорит Глаголев.

Благодаря сотрудникам детского хосписа Евгений понял, что можно найти мотивированных помощников, как приходили из хосписа, а не просто любых желающих.

Для большинства кандидатов, кто приходит по объявлению, это работа последней надежды, делится наблюдениями Евгений. Многие даже не вчитываются в объявление о вакансии, где крупно написано, что речь о проекте с особыми детьми. Треть вообще не понимает, что такое особенные дети — лишь бы получить хоть какие-то деньги и занятость. Таких отсеивают на первом этапе.

Очень многие приходят спасать. «Их мы тоже не берем, потому что человек-спасатель – опасный человек, он будет гнуть свою линию, а не слушать родителей», — говорит Евгений Глаголев.

«Да, родители могут ошибаться в уходовых вещах, но недопустимо, если няня говорит: «Вы все здесь неправильно делаете, я сейчас вас научу».

Так из 100 желающих после собеседования остается человек 10. Их берут на обучение, в том числе навыкам игровой терапии.

— Я не ожидаю от нянь, что они будут в семье игровыми терапевтами, но большинство помощниц у нас с профильным образованием, они психологи, педагоги, дефектологи, — говорит Глаголев. — Вчерашние выпускники или вышедшие из декрета, они имеют нужную базу, а практике учатся у нас. И учат их лучшие специалисты, которые есть на рынке и которых мы лично знаем.

Например, игровой терапевт Антон Анпилов работает в центре «Апрель» и занимается с Сашей, дочкой Глаголева: «Я лично наблюдал, какие совершенно волшебные вещи он творит. Мы его привлекли, чтобы он обучал наших нянь альтернативной коммуникации. Этому нужно учить. Можно быть очень добрым человеком, но не найти подход к ребенку».

Валерия Котова, няня особого назначения: «Мама сначала не одобрила мой выбор работы»

Валерия. Фото с сайта mynanny.pro

— Мой интерес к проекту неслучаен. Я учусь на 4 курсе педагогического университета — изучаю преподавание русского языка в условиях инклюзивного образования. Мне было интересно набраться практики. Одно дело участвовать в волонтерских программах, другое – заниматься с ребенком лично на протяжении долгого времени. Еще одна причина —  в нашем обществе существует стигматизация таких детей. Мне бы хотелось попробовать изменить это через личное участие.

У нас было отличное обучение – очень насыщенный интенсивный курс, несколько модулей. Меня познакомили с основами ухода за ребенком с особыми потребностями, рассказали, как начать коммуникацию, прошли курс возрастной психологии и кризисов. Важный блок — о детях с ДЦП, как посадить ребенка в кресле ровно или положить в кроватке правильно. Проходили средства технической реабилитации, как обращаться с разными стомами, проводить санацию. Отдельно изучали особенностям общения с детьми с расстройством аутистического спектра.

Сейчас я работаю в одной семье, с мальчиком. Сначала главным запросом от родителей было подготовить сына к школе. Но сейчас состояние ребенка хуже, мальчик находится под патронажем детского хосписа, поэтому мы с ним, в основном, читаем и смотрим мультики. И уход, конечно. Как общаться с ребенком, что делать или не делать, — тут приоритет у родителей. Они лучше знают своего ребенка, многое им посоветовали врачи, так что няня может только предложить, но ни в коем случае не настаивать или требовать.

Моя мама по профессии дефектолог. Так что она прекрасно понимает специфику моей работы. И сначала не очень хорошо отнеслась к моему решению, но сейчас, убедившись, что мне очень нравится, с удовольствием делиться опытом и советами.

Даже тяжелый ребенок нуждается в разговоре, игре, простом контакте

После обучения нянь вводят в семьи – посмотреть, подходят ли няня и семья друг другу. У родителей есть возможность поменять помощницу, если она не понравилась. Для семьи —  максимально комфортные условия. Лишь затем няня начинает работать.

— У меня есть целый список того, что нужно сделать в течение дня: накормить, поменять подгузник, погулять, дать лекарства (кстати, так как няня не медик, не все препараты она имеет право давать ребенку), — говорит Евгений. — Но мне, как родителю, важно, чтобы няня занималась коммуникациями, например, играла с Сашей. У меня на это нет ни времени, ни сил.

Занимаясь лечением, реабилитацией, мы часто забываем, что даже тяжелый ребенок нуждается в разговоре, игре, простом контакте. И наша няня, кроме качественного присмотра и поддержки родителей в развитии, может и это дать». 

Проект коммерческий и основатели пошли на это сознательно. Во-первых, это позволяет развиваться и расширяться за счет возврата вложенных средств. Сервис сам «выращивает» нянь — вкладывает все заработанные средства в их обучение, оплачивает рабочие встречи, мотивирует быть в команде, развиваться.  

Во-вторых — это профилактика выученной беспомощности родителей.

«Да, у нас есть 10 семей, которым фонд «Клуб добряков» помогает оплачивать визиты няни 2 раза в неделю, — говорит Глаголев. — Но большая часть семей сами платят за няню (от 300 до 450 рублей/час в зависимости от количества часов в неделю). — Это позволяет нам делать сервис шире и лучше, потому что, платя свои деньги, ты совсем иначе смотришь на продукт, у тебя требования выше».

Реклама оказалась не нужна

Первыми клиентами «Нянь особого назначения» стали сам Глаголев, его друзья с детьми особенностями развития, друзья друзей. А дальше заработало сарафанное радио – даже реклама оказалась не нужна. Активность в соцсетях тоже пришлось уменьшить — сейчас в проекте больше 40 семей и еще 60 на очереди. В ближайших планах увеличить количество семей до 100-120, а нянь до 90.

Команда работает над расширением воронки привлечения сотрудников: договаривается с вузами, с организациями, которые в теме, но занимаются обычными детьми — хотят обучать и их нянь тоже. В ближайшее время открывается сервис в Набережных Челнах.

Екатерина Ларионова, няня особого назначения: «Не бойтесь ошибок – это точка роста»

Екатерина. Фото с сайта mynanny.pro

— Сейчас у меня 4 семьи, в которых я постоянная няня. Плюс мы все ходим на замены — няни тоже люди, они могут болеть, у них может быть отпуск, да все, что угодно. До работы в проекте я не работала с детьми, но очень люблю их и мне нравится быть с ними, играть, заниматься, вместе что-то придумывать. Да, я прекрасно понимала, что мне предстоит быть с разными детьми, у каждого свои особенные потребности. По образованию я педагог-психолог, не медик, никогда до этого не видела гастростому или трахеостому.

Помню свой первый визит, волновалась. Мы пришли в семью со старшей коллегой. Познакомились с родителями, они очень подробно рассказали про сына, про диагноз, мы посидели с мальчиком, пообнимались. Все прошло хорошо, и вот я уже год в проекте.

В нашей работе основное – отталкиваться от потребностей ребенка и запросов родителей. В первую очередь, уход и присмотр. Но мы стараемся в эти понятия вкладывать больше. Не просто сменить памперс или переодеть, а сделать каждую процедуру развивающей. Очень важно, чтобы няня была включенной в общение с ребенком, не уходила в свои дела и мысли, а всегда была в контакте с подопечным.

Сейчас могу сказать – я нашла любимую работу, от которой получаю удовольствие. Хотя сначала не было такой уверенности. Помню, даже на собеседовании честно сказала, что не могу гарантировать, что это мое призвание. В жизни все может быть.

Именно поэтому хочу посоветовать тем, кто думает присоединиться к проекту, прислушаться к себе и честно признаться, действительно ли есть желание этим заняться. А еще я бы посоветовала не бояться ошибок, это наоборот – точка роста. У нас дружный коллектив, мы не бросаем коллег один на один с проблемой. Главное, чтобы было желание учиться, тогда все сложится как надо.

Коллажи: Оксаны РОМАНОВОЙ

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.