«Надо жить, не надо отступать». Монолог бабушки, которая спасает внучку

Полина Сотникова – наша подопечная, мы давно собираем деньги на сиделку для нее. Сегодня мы хотим рассказать вам о ее бабушке, которая ухаживает за Полей

Румия Юсиповна у внучки в больнице

Когда умерла мама Полины, бабушка не позволила отдать ее в интернат для инвалидов. Уже шесть лет Румия Юсиповна сама заботится о внучке, ей 66 лет.

Полине – 18, у нее детский церебральный паралич. Девушка абсолютно беспомощна. Не двигается, не говорит. Сейчас Полина лежит в Морозовской больнице, весной ее госпитализировали с пневмонией. Состояние тяжелое.

Румия Юсиповна рассказывает о себе:

«А что моя жизнь? Как у всех! Я родилась в Гжели в Подмосковье, родители работали на кирпичном заводе. Папа узбек, мама татарка. Семья у нас была большая, четверо детей. Я старшая. Один брат в 16 лет попал под электричку, другой в 38 лет умер от острого аппендицита. Сейчас нас две сестры осталось.

Мы жили в квартире в поселке, всем тогда давали сараи рядом с домом. И вот в этих сараях мы держали животных. Папа очень любил живность. И козы, и свиньи, и кролики там были. Утки, гуси, куры. А кому помогать? Я самая старшая, значит, мне. Такая была трудотерапия с детства. Траву косила, корм давала. Я привыкла работать, я и сейчас на даче одна справляюсь.

Еще я бегала в совхоз, полола грядки, чтобы маме заработать на одеколон. Духов тогда не было, вот заработаешь, подаришь маме одеколон.

В медицине у нас никто не работал, я сама выбрала. В 14 лет решила стать медсестрой. Говорю, девчонки, я хочу в медицину! Одна подружка, Татьяна, со мной в училище пошла. Страхов у меня никогда не было, вида крови я не боюсь. И моргов не боялась, когда нас на практику приводили.

Первая работа была – медсестра-анестезист. Даже новорожденным наркоз давать приходилось. Да, было такое, сидишь, даешь наркоз больному, приходят студенты из медицинского института, вот они в обмороки падали. Я говорю: «Ребята, вы чего? Если вы сейчас падаете в обмороки, что же вы за врачи тогда такие будете?»

Когда я училась в училище, занималась спортивной атлетикой, ходила на стадион братьев Знаменских. Бег, лыжи. У меня второй разряд по легкой атлетике. На соревнованиях познакомилась с будущим мужем, он мастер спорта по горным лыжам. Я тогда уже готовилась в институт поступать, но тут все бросила, замуж вышла.

Переехала из Гжели в Москву, кооперативы тогда уже были, потихонечку накопили мы на кооперативную квартиру. Дочери родились. Когда Юле было 17, а Ирочке 13 лет, мы развелись. Муж стал «хулиганить», так-то он не пил, не курил. А я такая женщина, что терпеть долго не буду. Меня не обидеть, я сдачи дам.

Тогда я уже работала старшей сестрой в коммерции, в наркологии. Это были 1990-е годы. Я хоть и зарабатывала, но денег все равно не хватало. Стала «челночить», многие тогда так подрабатывали. Ездила в Польшу, Турцию, Италию. Собирала заказы по знакомым, на мелочевку разную – посуду, шторки какие-нибудь, и ехала. Серьезно я этим не занималась, точки своей не было, под заказ покупала.

Сейчас работаю медсестрой в наркологии, на полставки. Жить-то надо. Одной пенсии не хватает. Работа у меня с алкоголиками и наркоманами. Но мне их не жалко, они наглые, не хотят работать. Они же идут все по кругу, он выписался, через два дня поступил не в наше, так в другое отделение. Когда человек работает, он занят, ему не до пития.

Детей я подняла. Ирочка родила Полинку, когда в институте еще училась. Закончила, диплом получила. Полина со мной с детства, я ее тоже своей дочкой считаю.

Бабушка с маленькой Полиной

Когда Ира была жива, она на день рождения Полиночку нарядит, на стульчик посадит, музыку включит. Ира была хорошая, добрая, всем верила, доверяла, а про себя забывала. Она никогда не жаловалась ни на что, я только спрошу: «Ира, что тебя беспокоит? – Мама, ничего, все нормально».

Но вот сердце. Сердце остановилось. Она, конечно, очень за Полину переживала. Никогда не хотела Полину отдать в интернат.

У ее подруги мальчик тоже такой был, он до 14 лет жил в семье, а потом его решили сдать в интернат. И через месяц мальчик умер.

Ира умерла в 2014 году, Полину я забрала себе. С папой ее первое время особо не контактировали, сейчас уже все уладилось. Время уже прошло, сколько можно сердиться, злиться, это тоже нехорошо, неправильно, может, и на Полиночке отражается.

Папа Поли женился, у него своя семья, Коля, Полиночкин брат, живет там. Папа приезжал в реанимацию, он говорил: «Я не могу смотреть на нее, мне ее жалко». Она же с трубками вся. Полина его уже не узнает. Он, конечно, любил ее, когда она маленькая была, а потом не очень с ней общался, Коля появился. Подойдет, поцелует, скажет: «Полечка», и все.

Я бы Полинку никогда не отдала. Я просто представила, это моя внучка, дочь моей дочери, как она там будет одна? Я сама медик, я знаю, сколько там народа в этих интернатах, как с ними обращаются, я против этого.

Это же ангелы. Как этих ангелов можно отдавать в чужие руки.

Вот мы лежим сейчас в паллиативе. Столько детей новорожденных здесь, которых родители бросили! Ну а зачем вы тогда их рожаете – я всегда задаю вопрос – зачем вы их рожаете? Чтобы оставить? Я не понимаю этого.

Я сразу решила, что не отдам ее. И Ира просила. Она как чувствовала. Говорила: «Что-то со мной случится, не бросайте Полину». Я бы ее и не бросила никогда.

Полина

Мы сейчас лежим в палате одни, я здесь все помыла, обработала. Кого подселят к нам, не знаю. Она этой ночью спала, и днем ведет себя хорошо. Шума, крика нет, и Полина более спокойная, не дергается. В другом отделении, как начинали кричать дети, она прям, бедная, содрогалась вся.

Ногти я ей подстригла, протерла ее губкой, потом обход был. Здесь же нет никакого ухода. Никого не допросишься. Так что, или я, или наша сиделка. Начинаешь Полину санировать, я стараюсь нежно делать, а у нее слезки текут, она плачет.

Вчера она со мной пыталась разговаривать: «Гм.. гн…» У нее здесь трахеостома, там зонд, она пытается мне что-то сказать, ругается на меня. Я говорю: «Что ты бабушку ругаешь?» Она у меня умничка. В апреле мы еще сидели в коляске, а теперь вот лежим… Но ничего.

У нас с ней связь невидимая, вот если что-то не так, то я чувствую. 10 мая с ней было плохо, я сутки работала, и не находила себе места. Мне девочки говорят: «Ты чего бегаешь, чего сама не своя?» Я только повторяю: «Что-то случилось, что-то случилось».

Мне реаниматологи потом говорят: «Бабушка, у Полины была клиническая смерть, но мы ее откачали. Она сказала, хочет жить». Я им отвечаю: «Она будет жить».

И она тоже меня чувствует. Она знает мой голос. Вот няня даже рассказывает, когда я иду с работы, а мы живем на четвертом этаже в пятиэтажке, Полина чувствует, что я иду. Начинает смеяться и в ладошки пытается хлопать. Я вхожу, она мне: «Га-га-га», такая радостная, я ее поцелую. Вот так мы с ней общаемся.

Она мне: «А!» «А» – у нее, значит, кушать. Я ее с ложки покормлю, Полиночка довольная. Она любит очень борщ, фасолевый супчик и щи с капустой. А вот гороховый выплевывает. Если ей не нравится еда, она сразу – тьфу, как верблюд.

Я купила ей красивых футболок, думала, поедем на дачу летом, говорю, а они и не пригодились. На даче я сажаю все, что Полина любит. Свеклу, морковку, перцы. Перцы фарширую, потом в блендере перемалываю, и она ест. Мы и торт так на день рождения делаем – тоже в блендере.

Румия Юсиповна у Полины

А сейчас вот один Нутридринк. Я сама пробовала, это даже на молоко не похоже, думаю, с чего ты, Полина, поправишься? Я ее налысо подстригла, потому что пролежень на голове, но ничего, волосы нарастут. Если что, и парик можно прикупить. Главное, чтобы она у нас вылечилась.

Я считаю, надо жить, не надо отступать, ну, не получается иногда, все равно надо быть сильной. Иногда вот тоже пущу слезу, а потом сама себе говорю: «Что ты плачешь? Слезами же не поможешь…»

Они не мешают, эти дети. Когда Иры не стало, мне многие говорили: «Тебе что, делать нечего? Зачем? Сдай ее в интернат, у тебя уже возраст такой…»

Сколько я буду жить – столько буду жить вместе с ней. Уж когда меня не станет, тогда пусть ее папа распоряжается. Поэтому, видимо, Бог дает мне силы.

Бабушке Полины нужна помощь для оплаты услуг сиделки. Просим помочь!

Фото Павла Смертина

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Читайте наши новости в Телеграме

Подписаться