Сегодня утром урок у Вани. Это серьезный и любознательный блондин с короткой стрижкой. Ему 6 лет, у него аутизм. Ваня очень умный молодой человек, но совсем неговорящий. Обычно он с удовольствием идет заниматься музыкой. Но за мгновение до урока мама забрала у него телефон.
Поэтому Ваня зашел в кабинет и лег на кожаный диванчик. Он расстроен, и музыкой заниматься не планирует. Он вообще, может, ничем не планирует заниматься во веки веков, потому что очень скорбит, потрясенный коварством взрослых. Никита зовет его за фортепиано, но ответа нет, а педагог и не настаивает. Тогда Никита садится за инструмент и молча начинает что-то играть как бы сам для себя.
На диванчике возникает некоторое оживление. Есть контакт! Спустя несколько аккордов Ваня встает и подходит к инструменту. Никита играет Токатту и фугу ре минор Баха, а Ваня подхватывает и двумя пальцами без всяких нот и инструкций продолжает. Ничего себе! Шестилетний ребенок первого года обучения играет Токкату Баха, не глядя в ноты, просто на слух, продолжая мелодию за учителем! Вот это здорово! Вот это класс!
– Аааааааааа! – раздается вдруг истошный крик и Ваня локтями падает на инструмент.
Бджж.
Буум.
От неожиданности я вздрагиваю, а Никита, как ни в чем ни бывало, играет «Пусть бегут неуклюже…» и знаком показывает Ване, где взять ноту выше.
Давай я тебе покажу, как надо ручку кошечкой держать
«Да, вот так и живем, – смеется мама Вани, Мария. – Никита отличный преподаватель и находит с сыном общий язык, хотя работать с аутистами, как видите, непросто». Мария рассказывает, как полгода назад, заметив интерес сына к музыке, она стала искать преподавателя для частных занятий.
Пришла замечательная женщина из музыкальной школы, опытный педагог. Начался урок. Ваня залез под фортепиано и вопил двадцать минут без перерыва. Бедная женщина сидела с круглыми глазами и говорила: «Ваня, ну вставай! Давай я тебе покажу, как надо ручку кошечкой держать, ну вылезай, скорее, пожалуйста». Но Ваня на воззвания не реагировал, вопить не переставал, вылезать не планировал и ручку кошечкой держать, похоже, не собирался.
Исчерпав все доступные методы воздействия, расстроенная учительница вынуждена была уйти ни с чем. «Это была катастрофа, – признается Мария. – Я даже подумала, что затея обучать ребенка с РАС музыке оказалась провальной». Дело в том, говорит Мария, что привычные методы, которые обычно применяют к обычным детям, вообще не работают в случае с детьми-аутистами.
Например, на аутиста с нежелательным поведением уговоры в принципе не действуют. Он делает, что хочется ему, а если вам не нравится – это ваши проблемы. Обычные дети, получив похвалу, готовы работать дальше, а у аутистов так не получается. «Похвалят? А что мне это даст?» Вот их логика. И что в этом случае делать?
На что он там нажимает, чтобы получилась музыка?
Ваня продолжает играть. Но, похоже, никак не может забыть свое горе и время от времени ударяет по клавишам со всей силы. И иногда – по Никите. Никита в моменте ловко уменьшает звук электрического пианино (еще до того, как Ванины руки извлекают из него какофонию) и вообще не обращает внимания, когда Ваня ударяет по нему.
Мария рассказывает, что когда они с Ваней пришли на пробное занятие к Никите, то ожидали стандартного: «садись за пианино, давай знакомиться». Но здесь все было не так. Никита начал играть для Вани его любимые песенки, а Ваня стал ходить по кабинету. Потом Ваня сидел на полу и слушал. Мария обрадовалась, что Никиту это не напрягало.
А потом Ваня забрался под инструмент – ему было интересно слушать снизу, как сверху кто-то играет. Мария тяжело вздохнула: хорошо, конечно, что сын такой любознательный, но для музыканта, естественно, очень дискомфортно, когда кто-то у тебя в ногах всю дорогу ползает и мешается. Неужели опять нового преподавателя искать? «Но Никита был совершенно спокоен – представляете? – удивляется Мария. – Он, похоже, отлично понимал, что для аутиста залезть под инструмент важно – он так изучает среду, инструмент, звуки».
И эта тактика сработала. «Ваню заинтересовало, что сидит дядька и издает интересные звуки своими руками. И можно к нему подойти и посмотреть, на что он там нажимает, чтобы получилась музыка, – рассказывает Мария. – Ваня подумал – и сам сел к инструменту. Мы очень обрадовались»,
Мария говорит, что это только кажется, что Никита все разрешает ребенку. «Он виртуозно выстроил партнерские отношения. Это очень важно, потому что иначе велик шанс посадить ребенка-аутиста себе на шею: как только начинаешь с ним носиться, сюсюкать и все разрешать, потому что это мой бедненький больной ребенок, – получаешь социально неконтролируемого человека, который ведет себя неприемлемо. Но и жестко с самого начала требовать нельзя – ребенок с РАС просто откажется что-либо делать».
Когда мышка доест сыр – можно будет отдохнуть
Никита играет то «Пусть бегут неуклюже…», то Токатту и фугу ре минор Баха, а Ваня подхватывает и двумя пальцами продолжает эту музыкальную перекличку. И все занятие похоже то ли на музыкальный разговор, то ли на музыкальную капоэйру, в которой Никита одновременно ловит брошенный в него теннисный мячик, практически не глядя аккомпанирует, ставит ноги Вани на белый листок, приучая к правильному положению ног.
И не произносит ни одной команды, ни одного наставления. Только вопросы, подсказки, иногда правила – «бить по клавишам нельзя». А еще показывает время от времени альбомные листки, вот на этом написано словами «нота до», на другом «тише», на третьем «быстрее» – и Ваня сразу понимает, что нужно.
«С неречевым ребенком говорить словами не эффективно, лучше показать карточку. Ваня с четырех лет бегло читает – ему проще общаться с миром через текст», – объясняет Мария. Время от времени Ваня бросает взгляд на Никитин телефон, на экране которого явно происходит явно что-то интересное. Неужели в игры на телефоне во время урока играют?
«Почти, – смеется Мария. – Поскольку Никита сильно в теме, он знает, что аутисту крайне важно понимать, когда кончится занятие. А как ты ему объяснишь? С часами не вариант. Поэтому на уроках Никита использует игровой таймер. Видите, на экране телефона бегает мышка и ест сыр? Когда мышка доест, будет перерыв и ребенок наглядно видит, когда можно будет отдохнуть».
Мария рассказывает, что когда полгода назад Ваня только начинал заниматься с Никитой, мышка бегала всего тридцать секунд, а потом был перерыв на отдых. Сейчас практически весь час Ваня занимается, лишь иногда Никита устраивает перерыв.
Непонятно, как научить человека играть на инструменте, не получая никакой обратной связи
Урок закончен, Мария с Ваней уходят. До следующего урока еще есть время, и я спрашиваю Никиту, неужели он с детства мечтал учить музыке аутистов. «Нет», – улыбается Никита. С детства он мечтал стать музыкантом. Просто в их семье любовь к музыке заложена в генах. Отец Никиты, Владимир Гущин, – профессиональный барабанщик. Дед играл в военном оркестре на тубе. Бабушка тоже музыкант.
Никита родился в Татарстане, в маленьком городе Агрыз, учился в музыкальном колледже в Ижевске, а вуз оканчивал уже в Москве. Еще в колледже его потянуло к джазу, хотя классику он любит и как исполнитель, и как слушатель, а его любимый композитор – Бах. Сейчас Никите 32 года. Как пианист и джазмен он выступает на разных площадках – иногда сольно, иногда в дуэте или в составе трио.
Учить музыке особенных детей никогда не планировал. Но через некоторое время после того, как он пришел работать преподавателем в музыкальную школу, директор предложил ему поработать с мальчиком с РАС. Мальчика звали Володя, ему было 14 лет. Он, как и Ваня, был неговорящий и было непонятно, как научить человека играть на инструменте, не получая никакой обратной связи. Но тут помогла сама музыка.
«Я играл – а Володя стал импровизировать. Он очень талантливый парень! Мы не разговаривали словами – мы разговаривали музыкой».
Я взял его руку – и сразу получил
На первом же занятии Никита, как и всем своим ученикам, стал объяснять Володе, как играют на фортепиано. «Я беру его руку, чтобы поставить на клавиатуру – а он как выдернет ее, и как по моей руке стукнет! Я опешил от неожиданности. Но виду не подал. Педагог же не должен показывать, что растерялся. Но здорово задумался: почему так?»
И Никита стал изучать все, что нашел об этом. Сейчас Володя Подхалюзин учится на 5 курсе Факультета искусств РГСУ, играет на фортепиано, аккомпанирует вокалистам, участвует в инклюзивных проектах.
А Никита, вдохновившись этим опытом, уже семь лет учит музыке аутистов. Чтобы подобрать ключик к каждому ученику, приходится каждый раз импровизировать не только в музыкальном, но и в педагогическом смысле. А чтобы подкрепить свои импровизации теоретическими знаниями, Никита окончил магистратуру по специальности «дефектология».
«Оказалось, что даже с неговорящими аутистами легко можно общаться, просто нужен специальный язык, – говорит Никита, – карточки или, например, цветные ноты для тех, кому трудно воспринимать обычный нотный текст». Никита говорит, что у него никогда не было желания отказаться от таких занятий. Даже когда двое учеников с аутизмом одновременно начали кусаться.
«Ну, покусали меня немного, ну и что. Аутисты не агрессивны, их не надо бояться. Он кусает не чтобы сделать мне больно, а оттого, что его что-то очень беспокоит и он не может с этим справиться. Может, ему страшно. Нейротипичный ребенок закричал бы. А этот кусает».
На наших концертах – как дома
Начав заниматься с аутистами музыкой, Никита обнаружил, что выступать его музыкантам негде. И тогда в 2024 году Никита создал свой удивительный проект «Мелодия жизни». Это концерты, которые проходят четыре раза в год, и на которых выступают дети с особенностями развития: и аутисты, и незрячие, и слабовидящие, и слабослышащие, и колясочники с ДЦП.
«На обычных концертах атмосфера напряженная, ребенку с особенностями это непосильно. А на наших концертах – как дома», – поясняет Никита. Он сам ведет эти концерты, обязательно вручает всем участникам благодарности, следит, чтобы не было никакой конкуренции. Перед концертами дети волнуются, но не показывают это так, как нормотипичные. Могут внезапно встать и уйти из-за яркого света или громкого звука.
Никита и его помощники к этому относятся спокойно. «Этот проект специально для них. Социум пока плохо приспособлен к таким детям, поэтому мне кажется важным создавать пространство, где аутисты могут быть собой и спокойно выступать», – объясняет Никита. Проект благотворительный – участие для ребят совершенно бесплатное.
Шестилетний Ваня в этом году первый раз принимал участие в таком концерте. Несмотря на то, что у него среднетяжелый аутизм, он не испугался ни незнакомого зала, ни публики, ни шума аплодисментов. «Пожалуй, сказать, что не испугался – это ничего не сказать, – улыбается Никита. – Ему так понравилось выступать, что он второй раз полез на сцену, чтобы еще раз сыграть свое произведение».
Если он может выйти на сцену и сыграть – это уже жизнь
Проект растет. На концерты приезжают ребята из Казани, из Подмосковья. Участвуют школы со всей Москвы. Но Никита переживает, что следующей ступени образования для выпускников музыкальной школы нет. «Музыкальных колледжей для детей с РАС не существует. Было бы здорово, если бы такие ребята после обучения в школе заканчивали бы колледж, после чего их могли бы брать на работу концертмейстерами, например, в музыкальную школу».
Никита уверен: музыка для таких детей – не просто занятие для досуга. «Родители не вечны. Они уйдут. Ребенок должен адаптироваться к жизни. Если он может выйти на сцену, сыграть, получить аплодисменты – это уже жизнь и, может быть, даже какой-то кусок хлеба».
В книге «Мир аутизма в классе по фортепиано», которая вышла в 2025 году, Никита поделился своими своим опытом преподавания музыки детям с РАС. Никита говорит, что инклюзия в России часто только называется инклюзией. «Многие педагоги в музыкальных школах не хотят брать таких детей. От коллег я иногда слышу «дурачок» в отношении того или иного ребенка с особенностями. Если честно, я этого не понимаю. Любой ребенок имеет право на понимание, на участие, на то, чтобы к нему отнеслись с уважением. Если ребенок кричит или странно себя ведет – это же не означает, что он не человек».
Никита признается, что когда его особенные ученики выходят на сцену, он всегда немножечко счастлив. «Да, радуюсь! Хоть кому-то удалось помочь ощутить радость творчества. Что может быть лучше?»
