Ситуацию комментирует священник, много лет занимающийся работой с инвалидами: «Этот случай ничего не говорит ни о Церкви, ни об инвалидах, ни об инвалиде в церкви»

02_1395915284_1430307495

Священник Михаил Потокин. Фото: диакон Андрей Радкевич

В СМИ и соцсетях вчера обсуждали случай в Солотчинском монастыре в Рязани. Мать ребенка-инвалида пожаловалась в соцсети, что ее с ее ребенком в инвалидном кресле выгнали из православного монастыря, большинство изданий процитировало запись мамы, не попытавшись получить комментарии от другой стороны. Комментарий из монастыря мы получили вечером, когда блогосфера активно обсуждала этот случай.

Сегодня ситуацию комментирует священник Михаил Потокин, председатель Комиссии по церковной социальной деятельности при Епархиальном совете Москвы:

— Мы не привыкли ценить друг друга, бережно относиться. Нас так воспитали, всех. Нам привычно, когда человек не нужен, на почте, в поликлинике, в магазине. Кому нужен человек, инвалид? Много ли мест, где ему рады? Бережное отношение у нас – редкость, пренебрежение – привычно.

Нам нужна идея. Мы и в церкви хотим видеть идею, а не людей. Нам нужны хорошие правильные организации, хорошие идеи. Во что-то верить нам надо. Но ни в коем случае не в человека. Верить в идею проще. В хорошую церковь, в добрых батюшек. В коммунизм. А когда приходит конкретный человек, личность, то это сложно, неудобно. Вот в чем вся проблема. Мы с вами мыслим категориями идей.

Этот случай разрушает идею. А идея такая: «В церкви хорошо, там хороший батюшка и все добрые, Церковь прекрасно относится к инвалидам и всех любит». Но Церковь это живой организм, там живые люди, которые обижаются, обижают друг друга, иногда ругаются, ссорятся, мирятся.

Это – живая жизнь. А мы хотим сделать из нее идею. Добрую, хорошую, прекрасную идею, где нет ни одного плохого человека. Где все с улыбочками как свидетели Иеговы: «Мы сейчас научим вас любить». Да не можем мы любить, не умеем! Это не страшно. Вот и все. Классики это понимали, Достоевский понимал, Чехов. Где у Гоголя хорошие люди? Во втором томе «Мертвых душ»?

Где нам найти добрых людей, идеальную церковь? Все может случиться. Мы живем в таком мире, где все случается. Завтра вас может обидеть друг, жена, может плюнуть на вас сын, может оскорбить врач, да все, что угодно! И это зло не будет восприниматься как нечто сверхъестественное. Это – жизнь. Мы ссоримся, обижаемся, мы проклинаем друг друга (слава Богу, что наши проклятия не сбываются). Но вопрос в нас, в нашей стране, во всех нас. Нет отвлеченных идей, есть живые люди.

Этот случай ничего не говорит ни о Церкви, ни об инвалидах, ни об инвалиде в церкви. Многие инвалиды приходят в церковь и спокойно молятся. А кому-то они не нравятся, кто-то из прихожан их обижает. А бывает, что одни прихожане обижают других. Бывают и психически нездоровые. Бывает, что в храм приходят люди, которых из психиатрической больницы отпустили на выходные.

Как нам относиться к таким людям? Выгнать такого человека? Он в церковь пришел, как все. Он больной. Причем настолько больной, что может начать что-то выкрикивать посреди службы. А другой человек приходит, падает на пол и начинает со стуком биться головой. Он тоже лечится. Если он кого-то обидит, что я смогу сделать? Это больной человек. Что же нам делать? Мы хотим, чтобы в церкви все были добрые, но откуда ж они возьмутся, когда в миру все злые?

Мы хотим разделить людей на добрых и злых. Вошел в церковную дверь – стал хороший. Но не бывает так. То, что у нас внутри, то внутри церкви есть. Мы заходим с этим.