Гимназия Карла Мая славилась «майским духом». А рецепт майского духа прост и совпадает с укладом почти всех хороших школ — «несомненное уважение к личности»

may_znaki

Нагрудные знаки с барельефом майского жука — знаки отличия выпускников гимназии разных годов. Фото с сайта zin.ru

 Блестящий ученик

Образ школьной учительницы — властной и непрощающей — настолько вошел уже в наше сознание, что кажется, иных учителей и нет, и никогда не было. К сожалению, это проблема не только нашего времени. Добрых, светлых, мудрых педагогов всегда не хватало, они всегда ценились на вес золота, были исключениями, а не правилом. Одним из таких исключений был петербургский педагог Карл Май.

Карл Иванович Май родился в 1824 году в Санкт-Петербурге, в бедной семье, как в то время говорили, инородцев, немца и шведки. Семейство проживало в бедности, а в четырнадцатилетнем возрасте Карл и вовсе остается без средств к существованию — один за другим ушли из жизни его отец и дядя. С тех пор Карл вынужден был сам зарабатывать себе на жизнь. Он, тем не менее, нашел в себе силы окончить Петершуле — пансион, популярный среди выходцев из немецких семей. Карл был настолько выдающимся учеником, что сам директор помог ему с поиском приработка — нашел частные уроки.

После Петершуле — Санкт-Петербургский университет и совершеннейшая удача — служба гувернером у сына министра юстиции Дмитрия Дашкова. И дело тут было не столько в деньгах — Дашков-старший обладал прекраснейшей библиотекой.

Затем — путешествия по европейским столицам, в которых он, в отличии от большинства своих сверстников, интересовался вовсе не трактирами и видами, а музеями, библиотеками и студенческими аудиториями.

Но, как говорится, где родился, там и пригодился. И Карл Май возвращается на родину. Где снова встает вопрос заработка. И приятели-немцы, решив поучаствовать в судьбе юноши, отдают ему в обучение своих детей. Таким образом в 1856 году на квартире у Мая, на 1-й линии Васильевского острова, образуется нечто наподобие частной гимназии. Гимназистов поначалу было десять человек.

«Карл Иванович твердо верил в то, что от юного существа можно всего добиться посредством высказывания к нему доверия. Понятно, что среди нас было немало мальчиков, которые злоупотребляли добротой Карла Ивановича и даже за спиной издевались над этой доверчивостью. Но большинство уважало, любило своего директора, нежное чувство возникало сразу с момента первого контакта с ним самим. Во всяком случае, я Карлушу полюбил в первый же день, а затем остался верен этому чувству до конца» .

Это воспоминание одного из выпускников гимназии Карла Мая, Александра Бенуа. А «Карлуша»  — не тайное прозвище. Так его совершенно открыто называли ученики. И Карл Иванович не обижался. Наоборот — радовался тому, что между ним и гимназистами установилась подобная доверительность.

karl_may_portrait

Карл Иванович Май, фото 1890- х гг. Фото: jabberwoker.livejournal.com

Май был последователем принципа: «сперва любить, потом учить». Он писал: «ребенок — тоже человек, хотя и маленький, у него такая же душа и такое же тело, как и у других людей, у него есть своя воля, свои желания, свое мнение» .

И наставлял родителей:«Влияние школы на ваших детей ограничено. Много условий должно содействовать, чтобы достичь намеченной вами цели — нравственного и умственного развития детей. Одно из главных влияний — семья; где она не помогает, там вся наша работа напрасно потраченный труд» .

Вообще у Карла Мая была целая система тезисов.

«Воспитание имеет целью не сломить волю ребенка, а образовать ее» .

«Дисциплина - еще не воспитание» .

«От учеников надо требовать только то, что они в состоянии исполнить, что не превышает сил класса и каждого ученика в отдельности» .

«От юного существа можно добиться всего посредством высказывания к нему доверия» .

Доверие — наряду с любовью — было одним из двух главных коньков Карла Мая. Когда отец одного из учеников спросил, какое наказание предусмотрено в гимназии за ложь, тот вообще не сразу понял, о чем речь.«Ложь? У нас в гимназии не лгут. Иначе Карлуша расстроится» .

b_n110

1885 г. Осень. 5 класс гимназии К.Мая. Стоят: Альберт Гейслер, Фридрих Бем, Александр Морс, Константин Сомов, Эрнст Гизе, Эдмунд Нувель, Дмитрий Куломзин, Глеб Семичев, Николай Гирс, Дмитрий Философов, Стефаниц, Александр Бенуа, … Сидят: Альфред Карр, Арчибальд Карр, Вальтер Нувель, Владимир Иванов. Фото с сайта kmay.ru

Гимназисты так же любили Мая, как и он их. При том, что внешне Карл Иванович не был классическим кумиром молодежи. Александр Бенуа писал: «Мне сразу понравилась вся его своеобразная, я бы даже сказал курьезная внешность. Это был маленький, щупленький, очень согбенный старичок, неизменно одетый в черный долгополый сюртук. В своей старчески исхудалой, точно дряблой руке он всегда вертел табакерку, которой нередко пользовался, а из заднего кармана сюртука у него торчал большой красный с желтым платок. Все это “отодвигало” Карла Ивановича во времени куда-то далеко и придавало его облику какую-то поэтическую старинность… Подслеповатые, несколько воспаленные глаза были вооружены золотыми очками. Двигался Карл Иванович быстро, не совсем ровно семеня своими старческими ножками» .

Любовь же компенсировала все.

Кстати, это была чуть ли ни единственная гимназия, в которой не то, чтобы не поощрялись доносы на товарищей, но, напротив, доносчики всячески порицались. И, естественно, ни один донос не принимался к рассмотрению.

Блестящий педагог

gimnaziya_maya

Открытка с видом на фасад дома 39 на 14-й линии Васильевского острова Санкт-Петербурга. 1917 год. Фото с сайта wikipedia.org

Первое здание гимназии Карла Мая размещалось на 10-й линии Васильевского острова. Занятия в нем начались в 1861 году. Александр Бенуа писал: «с наружного вида это был самый обыденный, безличный, старый, солидный петербургский дом в три этажа. От своих соседей этот дом ничем особенным не отличался и выкрашен был в такую же, как они, светло-сероватую краску. Построен он был, вероятно (без какой-либо заботы о стиле), в начале XIX века» .

Одннако этому «обыденному»  дому довелось войти в историю, войти в легенду. А. Бенуа писал о гимназии:«Я нашел в ней нечто очень ценное: я нашел известный уют, я нашел особенно мне полюбившуюся атмосферу, в которой дышалось легко и в которой имелось все то, чего не было в казенном учреждении: умеренная свобода, известная теплота в общении педагогов с учениками и какое-то «несомненное уважение к моей личности»» .

Гимназия пользовалась бешеной популярностью. Через нее прошли семьи Семеновых Тян-Шанских, Римских-Корсаков, Рерихов, Бенуа.

Критик Д. Философов, тоже выпускник этой гимназии, писал: «Когда я спрашиваю своих сверстников о гимназических годах, они вспоминают их с ненавистью. Я почти никогда не встречал, кто бы вспоминал с любовью казенную гимназию восьмидесятых годов. «Майские жуки»  — счастливое исключение. Гимназия Мая была каким-то государством в государстве, таинственным островом, отделенным бесконечным океаном от казенщины».

«Майские жуки»  — это почти официальное прозвище учащихся и выпускников гимназии. Однажды, на одном из ученических спектаклей (а подобные спектакли здесь любили) на сцену вышли герольды, которые несли стилизованные изображения майских жуков. Эта аллегория настолько растрогала Карла Ивановича, так ему понравилась, что сразу вошла в обиход. А на фасаде нового гимназического здания, там, где обычно помещают герб, был укреплен картуш с майским жуком.

Это здание было построено в 1910 году на 14-й линии Васильевского острова одним из «майских жуков» — архитектором Германом Гриммом.

Сам Карл Иванович преподавал географию — он считал, что она  «развивает в детях наблюдательность относительно окружающих явлений природы, ее гармонии, показывает тесную связь человека с ней и зависимость его от природы» .

room_in_karl_may_school

Гимназическая библиотека. Фото с сайта wikipedia.org

Не удивительно, что именно по географии лучше всего успевали учащиеся. А один из них — Константин Рерих — добился на этом поприще высот невероятных. Он писал: «В гимназии К. И. Мая чертили карты Азии. Желтой краской отмечали пески Гоби. Боком мягкого карандаша наносили хребты Алтая, Тарбагатая, Алтын-Тага, Кунь-Луня… Белили ледники Гималайские… Не только чертились богато расцвеченные карты, но и лепились цветными пластилинами рельефные изображения со всеми, так милыми нам горами… Но проходят десятилетия; через полвека вспоминаются эти будто бы различные предметы в одном общем укладе. Именно они своими убедительными зовами сложили многие возможности. Не даром опытный географ предлагал нам не только заучивать названия, но именно запечатлеть иероглифы земли и линиями, и красками, и рельефами. В этом делании пробуждалась и любовь, и внимательность, и соизмеримость земных начертаний. Художество вносилось в эти прикасания к земле. А там, где знание будет сочетаться с искусством, — там останется особенная убедительность».

Подбору педагогов Карл Иванович уделял самое пристальное внимание. Он прекрасно понимал, что именно они — лицо гимназии, именно от них в первую очередь зависит, как в результате повернется дело.

Писатель Лев Успенский вспоминал: «У Мая нет и быть не может педагогов-мракобесов, учителей-черносотенцев, людей «в футлярах», чиновников в виц-мундирах. Преподаватели, поколение за поколением, подбирались у Мая по принципу своей научной и педагогической одаренности».

При том нельзя сказать, чтобы все преподаватели были нежничали и миндальничали. Вот, например, воспоминание о господине Мальхине, преподавателе по древним языкам: «Самым характерным для внешности Мальхина была его недлинная, но густая огненного цвета борода, а также «злой» , пронизывающий взгляд его зеленых, искрящихся глаз… Он не скрывал своего презрения к тупицам и бездарным зубрилам — хотя бы они отвечали на пять по заданному уроку. Некоторых же учеников он прямо ненавидел, одних за безнадежную глупость, других за лень и бездарность».

Да, преподаватель тоже имел право быть личностью.

Майский дух и академик Лихачев

may_bug_as_bas_relief_on_karl_may_school

Барельеф на фасаде здания гимназии, над входом, сбитый в 1929 г. и восстановленный в 1995 г. Фото с сайта wikipedia.org

Ученики здесь были самые разнообразные. И по национальности, и по социальной принадлежности. Здесь обучался даже сын швейцара. А. Бенуа писал о нем: «Ничего не в наружности, ни в манерах, ни в мышлении не выдавало того, что Гриша принадлежит к разряду «выскочек из низов…» Нравилось же нам в Калине то, что он отличался редкостным остроумием, что он отлично и самостоятельно изучил великое множество литературных произведений, как русских, так и в переводе иностранных. У него была исключительная память, и он знал бесконечную массу стихов наизусть… Влекли Калина к углубленному изучению литературы и личные творческие побуждения. Он обладал несомненным даром излагать свои мысли и серьезно готовился стать писателем».

Кстати, занятия стоили дорого. И швейцар смог отдать своего отпрыска к Карлу Ивановичу только лишь после того, как неожиданно, притом по-крупному выиграл в лотерею. Тогда он реализовал сразу же две своих мечты — купил дом, в которым с безденежные годы служил швейцаром и дал сыну достойное образование.

Правда, писателем Гриша Калин не стал — пошел по юридическому направлению.

b_n68

Учебный класс. Фото: jabberwoker.livejournal.com

Май отошел от руководства гимназии в 1890 году (впрочем, оставив за собой преподавание географии), и спустя пять лет тихим образом скончался. Его похоронили на Смоленском лютеранском кладбище, а над могилой установили обелиск с надписью на латыни:«Он был вождем к свету для путников, ищущих его.  Самому дорогому учителю от учеников.  Его девизом было: «Сначала люблю — потом учу»».

Но дух гимназии, как говорили «майский дух» здесь сохранялся еще долго — об этом заботились как преподаватели, так и гимназисты. В какой-то мере сохранялся он и после революции. Все закончилось только в 1929 году, когда после разгромной статьи в «Ленинградской правде» было уволено все руководство и большая часть педагогического коллектива. В том же году с фасада сбили майского жука.

img_8494

В музее истории гимназии

Впрочем, в 1995 году один из выпускников этой школы, академик Дмитрий Лихачев торжественно открыл мемориальную доску и восстановленного к этому случаю жука. В школе действует музей истории гимназии. Жизнь продолжается.