Преданность, жертвенность, растворение в совершенной любви. Сегодня эти качества встречаются не часто. Да и столетие назад они были в диковинку

Леся Украинка с Сергеем Мержинским; Климент Квитка Фото с сайта hochu.ua

Юный влюбленный паж

Все началось в 1898 году. Будучи на заседании литературно-артистического кружка Киевского университета, восемнадцатилетний первокурсник Климент Васильевич Квитка встретил там свою любовь.

Любовь была на девять лет его старше, звали ее Лариса Петровна Косач, но в богемной среде она пользовалась более романтичным псевдонимом – Леся Украинка. Она была уже маститая писательница и читала публике свой рассказ «Над морем».

Квитка, увлекавшийся в то время этнографией и украинской народной музыкой, решил этим воспользоваться. Он подошел к Лесе и предложил деловое сотрудничество. Сотрудничество состояло в том, что Квитка записывает за Украинкой известные ей народные украинские песни. Леся согласилась.

Квитка, впрочем, был в то время интересен ей лишь как сотрудник по совместным фольклорным занятиям. Дело в том, что за несколько месяцев до встречи с Квиткой Леся, будучи в Ялте, познакомилась с Сергеем Мержинским. Классический курортный роман отягощался тем, что оба его участника были к тому времени тяжело больны – туберкулез.

Когда Лесе было девять лет, она жестоко простудилась. Начались нестерпимые боли в ноге. Поначалу доктора подозревали обычный ревматизм. Но нога не проходила, а потом заболели и руки.

Страшный диагноз был поставлен лишь спустя два года – костный туберкулез. Тут уж салициловыми мазями не обойдешься. Да и ничем не обойдешься. В наши дни это заболевание не смертельное, а тогда от него умирали.

Но не может же девчонка в самом активном девчоночьем возрасте спокойно лежать и ждать смерти. Санатории, всякого рода процедуры, инъекции йода, мало способствующие выздоровлению, зато убивающие организм.

Прооперировали руку: удалили вконец разрушенную туберкулезом часть кости. Рука стала фактически нерабочей, завершились занятия музыкой.

Образование, естественно, домашнее. Мать Леси, а тогда еще Ларисы – дама непростая. Ольга Петровна Драгоманова-Косач, модная украинская писательница, известная как Олена Пчилка. Это от нее у Леси тяга к сочинительству, к этнографии, способности к иностранным языкам. Пчилка знала их не менее десятка, профессионально занималась переводами.

Так что образование у Леси было всяко уж не хуже среднего гимназического, хотя и отличалось некой бессистемностью.

Первое стихотворение – «Сафо» – было напечатано в 1884 году, в шестнадцать лет, в львовском журнале «Зоря». Затем – многочисленные публикации, путешествия (по большей части по курортам всего мира, от Австро-Венгрии до Египта), знакомства с литературными корифеями Западной Украины – Иваном Франко, Ольгой Кобылянской. И время от времени – полный постельный режим, до нескольких месяцев кряду. Все чаще и чаще, все дольше и дольше.

Болезнь, литература, любовь. Девушке не до Квитки.

Туберкулез, туберкулез и снова туберкулез

Климент Квитка (стоит) со старшей сестрой и её семьей, конец 1890-х. Фото с сайта wikipedia.org

Квитка, однако, продолжал учиться в университете и общался с Лесей Украинкой регулярно. На что надеялся? Бог весть. На что надеется обычно любящее сердце? Видимо, на чудо.

Зимой 1901 года в Минске умирает от туберкулеза Мержинский. Леся Украинка пишет драматическую поэму «Одержимая» и надевает траур. «Одержимая» пишется за одну ночь. Леся признается: «Я писала в такую ночь, после которой, верно, долго буду жить, если уж тогда жива осталась. И писала, даже не исчерпав скорби, а в самом ее апогее».

Квитка рядом. Впрочем, он и был все это время где-нибудь неподалеку.

Продолжаются совместные фольклорные занятия, Климент Васильевич всегда готов прийти на помощь, поддержать, помочь. А помощь требуется часто, ведь болезнь все наступает.

А главное, он, по словам самой Леси, спасает ее от того самого «апогея скорби», в который ее ввергла смерть Мержинского. Леся зовет его ласково – Клёня.

Кстати, квитка в переводе с украинского – цветок. Многие его так и называли – Климент Цветок.

В конце концов и Квитка заболевает туберкулезом. В 1907 году вместе со своей обожаемой поэтессой он отправляется в Крым на лечение. И в том же году Леся Украинка становится Ларисой Петровной Косач-Квиткой.

Правда, Олена Пчилка против: по ее мнению, Квитка чересчур молодой, недостаточно богатый, без роду без племени (Климент Васильевич действительно рос сиротой, у чужих добрых людей – отец умер рано, а у матери не было средств), да и вообще человек не их круга.

Но Леся Украинка, воспитавшая в себе борьбой с болезнью абсолютно несгибаемый характер, не воспринимает все эти претензии всерьез. Пишет своей сестре: «Это уже, я вижу, начинается «материнская ревность», но все равно, быть может, для этой ревности, чем дальше, тем больше будет поживы, но своего отношения к Клёне я не изменю, разве только в направлении еще большей душевной нежности к нему. Во всяком случае, не мамины холодные мины могут нас поссорить. Только все-таки это горько, и тяжко, и фатально, что ни одна моя дружба, или симпатия, или любовь не могли до сих пор обойтись без этой ядовитой ревности или чего-нибудь вроде этого со стороны мамы».

Молодые венчаются в киевской церкви, а осенью вновь едут в Крым – Квитка получает должность в тамошнем суде. По крайней мере, в материальном отношении становится несколько легче. Правда, денег не хватает все равно. И время от времени Леся дает объявления: «Чтица, знающая 6 языков, ищет занятий в городе».

Наконец-то Климент Васильевич может назвать себя по-настоящему счастливым человеком. Фольклорные и прочие занятия – лишь в том объеме, в каком это нужно Лесе Украинке. Он записывает, обрабатывает песни, которые она сызмальства помнит. Квитка фактически живет жизнью жены, полностью растворяется в ее проблемах.

А проблемы далеко не шуточные. Туберкулез прогрессирует, переходит на легкие, к нему прибавляется неизлечимое заболевание почек. Леся почти не встает, боли адские.

Крым не помогает, надежду вселяют Кавказ и Египет. Там-то молодые большей частью и живут, продолжая, по словам самой Леси, «тридцатилетнюю войну» с болезнью.

На некоторых поздних фотографиях она очень похожа на Николая Островского. Диагнозы разные, но страдания схожи. Но поэтесса не намерена сдаваться просто так. Пишет в одном из стихотворений:

Кто вам сказал, что я хрупка,
Что с долей не боролась?
Дрожит ли у меня рука?
И разве слаб мой голос?
А если были в нем слышны
И жалобы и пени,
То это бурный плеск весны,
Не мелкий дождь осенний…

Квитка, однако же, счастлив. Он рядом с возлюбленной. Он при ней и секретарь, и санитар, и конфидент, и менеджер, и больше в этой жизни ему не нужно ничего.

А в 1913 году в грузинском поселке Сурами поэтесса Леся Украинка испускает свой последний вздох.

Биография взамен счастью

На таком фонографе Леся Украинка и Климент Квитка записывали думы и народные песни. Фото с сайта l-ukrainka.name

Похороны, проходившие в Киеве, обернулись скандалом. Собралась уйма народа, кто-то выкрикивал политические лозунги, жандармы требовали «прекратить антиправительственную манифестацию», срывали ленты с гроба. Когда все разошлись, Квитка остался на могиле и долго-долго в одиночестве рыдал.

В этот момент заканчивается счастье Климента Васильевича Квитки и начинается его биография. Он наконец-то вплотную приступает к научной работе.

Первым делом создается своего рода мемориал супруге: в 1917 году Климент Васильевич издает двухтомник под названием «Мелодии с голоса Леси Украинки». Двухтомник приносит ему популярность, и уже в 1920 году Квитка – член фольклорной комиссии Российской академии наук и профессор киевского Музыкально-драматического института.

С 1922 по 1933 годы он руководит Кабинетом музыкальной этнографии Украинской уже академии наук, который сам же и создает. Публикует между делом около четырех десятков научных статей, выпускает множество сборников народных песен. Неудивительно – ведь для него кроме работы больше ничего не существует.

В 1933 году – арест. Этнограф обвиняется в сотрудничестве с «буржуазной властью». В тюрьме он сразу же становится своего рода достопримечательностью.

Увлеченный исследователь, к тому же лишенный своего главного смысла жизни, он не боится вообще ничего. Признается соседу по камере, что с нетерпением ждет вызова на допрос – «чтобы быстрее все рассказать и идти домой, потому что там много работы».

Упрашивает других заключенных петь ему воровские, бандитские песни, которые сразу же записывает и обрабатывает. Квитку в растерянности выпускают. А он, не будь дурак, уезжает из Киева. Но не в глухую глубинку, как на его месте поступил бы любой нормальный человек, а в Москву.

В столице он становится профессором консерватории, ведет курс музыки народов СССР, разрабатывает удивительную систему, связующую математику с музыкой.

Через год снова арест – на сей раз по «делу славистов», Квитка теперь «русский национал-фашист». Три года среднеазиатских лагерей и полная реабилитация в 1941 году. Исключительный случай.

Снова научная работа — лекции, экспедиции. Квитка активно осваивает народные инструменты. То, чего лишена была Леся, он приобретает с лихвой. Скрипка, двойная свирель, флейта Пана и колесная лира, она же харди-гарди – совершенно фантастический гибрид скрипки, баяна и шарманки.

А за восемь лет до смерти – новый брак, на сей раз с двадцатилетней пианисткой Галиной Кащеевой.

Умер Климент Васильевич в 1953 году. Практически все исследователи его биографии обязательно отмечают тот факт, что Кащеева, как и Леся Украинка, прожила всего 42 года. Как будто бы именно это – главное во всей истории.