К середине ХХ века человечество научилось справляться со многими инфекционными заболеваниями. Но некоторые победить никак не удавалось, и особенный ужас вызывали те из них, что угрожали жизни и здоровью детей. Такой болезнью стал полиомиелит.
Это вирусное заболевание, и легко передается через грязные руки. Полиомиелит может протекать практически бессимптомно или в легкой форме с температурой, головной и мышечной болью, но в тяжелых случаях возникают параличи. Чаще всего отказывают ноги, реже руки, а при поражении ствола мозга нарушается глотание и дыхание, и иногда это оказывается, увы, необратимо. Последствия вспышек полиомиелита были видны на улицах и школах – дети, оказавшиеся на костылях и в инвалидных колясках. Но даже это оказывалось везением – часть заболевших детей не выживала.
К пятидесятым годам полиомиелит стал глобальной проблемой. В США в 1952 году было зафиксировано более 57 000 случаев заболевания. В Европе и в СССР ситуация была не менее напряженной: в 1940–1950‑е годы в Советском Союзе ежегодно регистрировались тысячи случаев, и значительная их часть заканчивалась тяжелыми параличами. Статистика Минздрава СССР и отчеты ВОЗ показывают, что полиомиелит был одной из главных причин детской инвалидности в тот период.
Еще в 1909 году австрийский ученый Карл Ландштейнер и врач Эрвин Поппер доказали инфекционную природу болезни: ввели обезьяне кусочек ткани спинного мозга ребенка, умершего от полиомиелита, и животное заболело. Четырьмя годами позже румынскому бактериологу Константину Левадити удалось вырастить вирус на живых клетках.
Но лечить и предупреждать это заболевание по-прежнему не удавалось.
Соединенные Штаты и СССР
С полиомиелитом пытались бороться все более-менее развитые страны, обладающие собственными исследовательскими базами, но самыми крупными участниками этого процесса стали Соединенные Штаты и СССР.
Причем США преуспели в выделении штаммов, на основе которых можно было создать вакцину. Американский ученый Джонас Солк в 1952 году сумел разработать первую вакцину от полиомиелита – инактивированную, то есть созданную на основе мертвого вируса. Живой вирус обрабатывали формалином, и это делало частицу неспособной вызывать болезнь, но сохраняло ее «лицо» для иммунной системы. У этой вакцины были ограничения: она требовала инъекций, была дорогой в производстве и не всегда останавливала передачу вируса в популяции.
Но главное, доверие к ней оказалось подорвано из-за роковой ошибки. Вакцина прошла массовые испытания, в ходе которых были вакцинированы 440 тысяч детей, дала блестящие результаты, получила лицензию и торжественно была представлена миру, но почти сразу же, буквально через пару недель, одна из фирм-производителей допустила ошибку, не инактивировала вирус до конца, и несколько партий вакцины с живым и активным вирусом привели к тому, что около 40 тысяч детей были инфицированы, 200 остались парализованными навсегда, несколько человек умерли.
Это привело к сильнейшему ужесточению контроля над созданием и производством вакцин и сильно помешало другому американскому ученому, работавшему над новой версией вакцины.
Альберт Сейбин стремился создать более дешевую в производстве и простую в применении вакцину от полиомиелита – пероральную (которую можно просто проглотить) и на основе живого, но ослабленного вируса. И ему это удалось – она была живой, но ослабленной, давала более длительный и естественный иммунитет, могла остановить передачу вируса и была дешевле в производстве. Но теперь, после трагедии с вакциной Солка, продвигать новую вакцину оказалось в разы сложнее. И Сейбин принял решение привлечь к работе зарубежных коллег – кого-то, кто достаточно далеко продвинулся в работе над вакциной. Таким коллегой оказался советский ученый Михаил Петрович Чумаков.
Страшная цена за открытие
Чумаков был главой Института вирусологии, а в 1955 году добился открытия нового института специально для борьбы с полиомиелитом.
Изначально он был врачом, начинал в Военно-медицинской лаборатории, где изучал раневые инфекции и усовершенствовал диагностику газовой гангрены. В 1937 году в качестве полевого исследователя оказался на Дальнем Востоке в составе экспедиции под руководством Льва Зильбера.
Задачей экспедиции было выяснить, что за болезнь распространяется на Дальнем Востоке – поначалу выглядит как грипп, но способна привести человека к коме и даже смерти. Удалось установить связь между началом заболевания и предшествующим ему укусом лесного клеща, популяции которого в этих краях становилось все больше. Участники экспедиции, большей частью молодые ученые и медики, собирали и изучали в тайге клещей, изучали истории болезни, наблюдали за больными. Именно тогда впервые был выделен вирус клещевого энцефалита и доказано, что его переносчиком являются иксодовые клещи.
За это открытие и руководитель экспедиции Зильбер, и молодой Чумаков заплатили сполна. Первый – свободой (вскоре после экспедиции его арестовали по доносу – якобы он собирался заразить энцефалитом товарища Сталина). Второй – здоровьем: Чумаков сам был инфицирован, перенес энцефалит и на всю жизнь остался инвалидом – почти оглох, а правая рука перестала работать.
К середине пятидесятых в фокусе внимания Чумакова был полиомиелит, поэтому он с готовностью откликнулся на предложение Сейбина вместе поработать над новой вакциной.
Невозможное сотрудничество
Надо понимать, что речь идет о 1956 годе, когда короткий военный союз США и Советского Союза уже почти был забыт и между двумя странами начиналась полноценная холодная война. Представить себе, что в этих условиях ученые из двух враждующих политических лагерей будут голова к голове работать над общими задачами, было немыслимо. Но это произошло.
Сначала Сейбин приезжал в Москву. Затем Чумаков вместе с Мариной Ворошиловой – женой, коллегой и верной соратницей – и с ассистентом Анатолием Смородинцевым отправились в США. Сейбин предоставлял подготовленный им штамм, Чумаков с командой брал на себя массовые клинические испытания и разработку массового производства.
Культуру ослабленного вируса полиомиелита, созданную Сейбином, советские ученые везли на родину обычным авиарейсом, но в специальном чемодане – примерно так же, как ровно за 70 лет до этого Николай Гамалея вез в Российскую Империю пару бешеных кроликов – бесценный материал от института Пастера, положивший начало прививкам от бешенства на территории России. На этот раз условный чемодан был устроен как термос-холодильник, чтобы культура доехала живой.
Затем работа продолжилась в Москве. Нужно было освоить масштабное выращивание вируса в лабораторных условиях, чтобы получать достаточное количество материала для вакцин. И, помятуя об американской трагедии с вакциной Солка, проконтролировать, чтобы вирус не мутировал и вновь не стал патогенным. Чтобы исключить это, провели доклинические испытания – сначала на лабораторных животных, а после, как водится, на себе. И Чумаков, и Смородинцев, и другие члены команды приняли препарат, чтобы проверить реакцию организма на вакцину.
Наконец, команда Чумакова совершила еще один важный шаг: из капель, которые надо было глотать, они перевели вакцину в форму драже. Звучит так, как будто советские ученые просто сделали вакцину вкуснее, но таким способом была решена одна проблема – плотная оболочка не давала вирусу разрушиться раньше времени и доставляла целым и невредимым именно туда, куда следует, – в кишечник, что заметно увеличивало эффективность вакцины.
Но вакцина действительно оказалась вкусной, и для того, чтобы вакцинировать детей, уже не нужны были многочисленные медсестры с навыками инъекций – достаточно было человека с чемоданчиком, который развезет вакцины, а уговаривать детей проглотить сладкие «конфетки» и вовсе не приходилось.
Производство наладили прямо на кондитерских фабриках Москвы, и это тоже сильно упростило массовый выпуск.
Уже в 1959 году вакцину запустили в производство. Чумаков лично возил ее по регионам и республикам СССР, где ситуация с полиомиелитом была особенно напряженной – контролировал соблюдение температурного режима, необходимого для хранения и перевозки, консультировал, общался с врачами, изучал статистику.
Матери в Японии требуют советскую вакцину
Массовая кампания в СССР дала эффект: вспышки полиомиелита пошли на спад. Как известно, Сейбин сделал собственные разработки общедоступными, и СССР получил возможность экспортировать вакцину своего производства в десятки стран. Теперь уже Чумаков возил вакцину не только в союзные республики, но и по всему миру, обучал иностранных врачей и медсестер ее применению, налаживал правильную доставку.
Особенно трогательная история оказалась с экспортом советской вакцины в Японию. В Японии инициаторами приобретения вакцины оказалось вовсе не министерство здравоохранения, а обычные матери, боящиеся за своих детей. Когда вспышки заболевания превратились в эпидемию, развернулось массовое движение матерей – женщины вышли на улицы и смогли наконец продавить приобретение советской вакцины.
Тогда институт Чумакова в кратчайшие сроки произвел огромную партию в 13 миллионов доз вакцины – практически на всех японских детей. Чумаков вновь лично участвовал в организации кампании по прививке теперь уже японских детей: помогал разворачивать пункты, объяснял японским врачам, как работать с препаратом, следил за тем, чтобы не было сбоев в логистике – задержка на таможне могла убить всю эту огромную партию. По мотивам той истории в 1988 году Александр Митта снял фильм «Шаг».
За научную разработку, организацию массового производства и внедрение живой противополиомиелитной вакцины Михаилу Чумакову и Анатолию Смородинцеву в 1963 году присудили Ленинскую премию.
Победа над полиомиелитом не была единственным делом жизни Чумакова. Он с командой изучал геморрагические лихорадки: крымскую, омскую, кемеровскую, – устанавливал, как передается инфекция, и разрабатывал профилактические меры.
Чумаков оказался не только врачом и ученым, но и отличным организатором, способным выстроить всю цепочку – от изучения заболеваний и разработки вакцины до запуска препарата в производство и организации вакцинирования в масштабах страны.
Михаила Петровича не стало в 1993 году. Его именем был назвал Федеральный научный центр исследований и разработки иммунобиологических препаратов РАН – он и сегодня продолжает работу, начатую его основателем, изучая вирусы, создавая и совершенствуя вакцины.
