Ольга Устюжанина живет в Кирове, руководит благотворительным центром материнства и детства «Моя семья» и иногда хочет все бросить: закрыть центр, которому она отдала одиннадцать лет, уехать в Петербург к трем сыновьям и двум внучкам. И там наслаждаться спокойствием в кругу своей семьи, где можно просто понянчиться с малышами и помолчать.
Ольга Устюжанина – эксперт в сфере демографии, социального развития и помощи, просвещения и психологии. Председатель комиссии по вопросам семьи, материнства и детства Вятской митрополии. Руководитель Центра защиты материнства и детства «Моя семья» в Кирове.
Но это, конечно, невозможно. Она просто не может закрыть свой центр – и чтобы понять почему, надо вернуться на много лет назад. В день, когда пожилая санитарка молча взяла ее за руку и куда-то повела.
Я вообще не думала, что это убийство
Тогда, много лет назад, Ольги-нынешней не было и в помине. Была молодая, жесткая, целеустремленная женщина, бизнес-леди. Ей хотелось учиться, расти, зарабатывать. В семье главой была она, а мужу, признается, приходилось непросто. Один из проектов Устюжаниной был связан с продажей грузовых машин. Ей приходилось руководить коллективом мужчин.
– Чтобы быть эффективной, я подстроилась под их стиль: и мыслила, и поступала по-мужски. Я могла ходить по головам. Могла причинять зло людям. Могла задерживать зарплату. Меня обманывали – и я обманывала, и не считала это чем-то плохим. Я была очень крутая, самодостаточная, смелая. И сама себе в тот момент очень нравилась.
В Бога Ольга не верила, была просто крещеной, практически атеисткой. И когда забеременела, посчитала, что это не вовремя и пошла на аборт. Говорит, что у нее даже мысли не мелькнуло, что это что-то большее, кроме обычной процедуры. А муж не возражал.
– Я вообще не думала, что это какое-то убийство. В тот день пришла в отделение как на обычную медицинскую манипуляцию. Какое еще убийство? Хочу – рожаю, хочу – делаю аборт. Мое дело. А после процедуры, когда я уже лежала в палате, ко мне подошла пожилая санитарка. Посмотрела внимательно мне в глаза, ничего не сказала. Взяла за руку и куда-то повела.
Ольга почему-то пошла за ней.
Санитарка привела ее в операционную и подвела к тазику с абортированными детьми.
–Тазик был полон крови, – медленно говорит Ольга. – Я увидела крохотные ручки. И ножки. На них были маленькие пальчики. И я поняла, что здесь и мой ребенок. С моего согласия разорванный на части.
Тогда она просто сползла по стене и долго рыдала возле этого тазика. Санитарка ушла, ничего не объяснив. Почему она это сделала, Ольга не знает до сих пор.
Ольга вернулась домой. Жизнь вроде бы текла своим чередом, у них с мужем родилось трое замечательных сыновей, но забыть о том, что случилось, не получалось.
– И только спустя годы я поняла, что тогда этим абортом я открыла двери ада собственной жизни.
Я потеряла все
Сначала начались измены, а потом муж ушел. Сказал, что он любит другую. Ольга осталась одна с тремя детьми.
Оглушенная предательством, она взяла себя в руки и напомнила себе, что она сильная и обязательно справится. И стала справляться изо всех сил. А через два года, в 2008-м, грянул кризис – уже не личный, а общий, мировой, – и посыпалось все разом. Последней каплей стало то, что она отдала поставщику грузовой техники взятые в кредит деньги, а он оказался мошенником. И Ольга в один день оказалась должна банку 6 миллионов.
Так к тотальному безденежью добавились огромные долги.
– Я потеряла вообще все, – вспоминает Ольга. – У меня больше не было жилья, машины, работы, дохода и мужа тоже не было. Жили мы на пенсию свекрови, а питались, в основном, овощами, которые она приносила со своего огорода. Коллекторы при этом постоянно требовали с меня денег, и я жила в постоянном страхе за детей.
И очень скоро Ольга поняла, что она совсем не сильная. Что у нее почему-то вообще ничего не получается. И что она ничего не может изменить в своей жизни, как не пытается.
– И я тогда вспомнила, что уже давно я ходила в храм только для того, чтобы яйца освещать и святую воду наливать. Что я уже много лет не причащалась. И тогда я упала на колени, вспоминала свою жизнь и рыдала навзрыд. Я говорила: Господи! Я ничего не могу сделать хорошего в этой жизни! Видишь, у меня ничего не получается! Помоги мне! Я не справляюсь ни с чем без Тебя!
Мне срочно надо туда!
Не сразу, но жизнь стала меняться. Ольга стала ходить регулярно на службы, исповедоваться, причащаться, читать Библию. А потом она пошла в Великорецкий крестный ход и вдруг заметила, что она опять может улыбаться.
– Это мне надо было умереть в жизни, чтобы родиться во Христе, – замечает Ольга.
Однажды в кировском храме к ней подошла девушка. Она собирала подписи против абортов и попросила Ольгу подписаться. Обычно люди ставят на бегу роспись и бегут дальше. Ольга же начала расспрашивать:
– А кто это собирает подписи? Что за организация?
Девушка, которая представилась Марией, была рада рассказать: есть такая организация – «За жизнь», это движение против абортов. И каждый год в Москве движение проводит фестиваль, на который со всей страны съезжаются люди, которые обсуждают эту проблему. Сейчас как раз идет.
– Мне срочно нужно туда! – сказала чему-то обрадовавшаяся Ольга. И рванула в Москву.
Там собрались две-три тысячи человек, неравнодушных к вопросу абортов. Это были руководители центров защиты материнства, приютов, социальных фондов. Три дня Ольга слушала людей, которые уже делали то, о чем она пока только смутно размышляла. Она вернулась домой и стала думать, как создать такой центр. И вот тут пригодилось все, что было в ее прежней жизни. Навыки работы финансовым директором, главным бухгалтером и руководителем никуда не делись – она знала, как искать кадры, как приходить к жертвователям, как поднимать дело с нуля.
И в 2014 году центр против абортов открылся в Кирове.
Всем детям нужно помогать
У центра под опекой сейчас 650 семей. Помогают не всем подряд, конечно, – люди должны быть нуждающимися. Не важно, сколько в семье детей, двое или десять, есть у женщины муж или она мать-одиночка. Ведь маме и с одним ребенком может быть непосильно жить, и известны трагические случаи, когда мамы в социальной изоляции и финансовом неблагополучии доходили до края. Ольга считает, что помогать нужно всем женщинам, у которых нет возможности обеспечить себе и ребенку сносные условия жизни.
Например: в семье шестеро детей, трехкомнатная квартира в Кирове. Вроде бы есть жилье, но своих спальных мест у детей нет: спят по двое-трое, кто где. Сотрудники центра «Моя семья» первым делом купили двухъярусные кровати, чтобы все поместились, потом столы, чтобы школьникам было, где делать уроки. И стало полегче.
Другая семья – десять детей, матери тридцать четыре года. Ютятся в крошечном доме. Десять детей в тесном доме – это, конечно, не картинка многодетного счастья. И Ольга это знает. Просто ей кажется, что эти дети – не хуже тех, которые рождаются у мамочек в благополучных семьях. Это такие же дети. Просто им нужно помогать.
Двухъярусные кровати центр Ольги покупает так часто, что это стало почти приметой их работы. Но не только кровати, конечно. Еще холодильники, стиральные машины, шкафы, кухни, письменные столы. В центре также есть вещевой склад и кризисная квартира. Но кровати и холодильники – это про помощь уже существующим детям. А есть еще не рожденные.
Мы не отговариваем
Несколько психологов центра работают в женских консультациях. На них приходят женщины, которые уже решились на аборт. Сама она слово «отговариваем» не любит.
– Мы не отговариваем. Мы информируем, – замечает Ольга. – Поддерживаем в беременности, ищем ресурсы.
Начинают всегда с одного и того же вопроса: почему женщина вообще пришла на аборт, что у нее случилось? Ольга замечает, что причины «нет денег», «нет работы», «нет жилья» редко называют, как основную.
Чаще всего говорят: «нет поддержки от мужчины».
А еще: «ну, мне гинеколог сказал, что там еще не ребенок».
– Клетки, значит? Мы не спорим. Просто показываем снимки детей на разных сроках внутриутробного развития. Говорим: даже в пять недель, когда обычно женщина узнает о беременности, у малыша в животе уже есть голова, глазки, ручки, ножки. Какой у тебя сейчас срок? Смотри, твой ребенок уже вот так выглядит.
Она говорит, для многих это откровение: почти все думают, что в животе у них до 12 недель «сгусток клеток» и удивляются, что там уже человек на определенной стадии развития. Ту же стадию, объясняют они женщине, ты проходила и сама у мамы в животике.
Ольга называет вещи так, как называет их себе с того дня у тазика:
– Знаешь, родить ребенка, когда нет условий – это не так страшно. Страшно убить своего малыша, а потом жить с этим всю жизнь.
Решение она должна будет принять сама
Но невольно возникает вопрос: хорошо, отговорили женщину от аборта. А что будет дальше? Ребенок придет в нищету, к матери, которой он не нужен, и что, он будет счастлив?
– Если совсем не можешь поднять ребенка, роди и отдай, – сурово говорит Ольга. – Так будет лучше. К тому же сейчас огромная очередь на младенцев – его сразу возьмут хорошие люди, которые мечтают о малыше и не могут родить своего. Пусть у ребенка будет хотя бы шанс быть любимым. Да, в этом решении матери тоже есть и муки выбора, и муки совести.
Но те, кто проповедует аборты, закрывают глаза на ту огромную рану, которая будет кровоточить в женщине всю жизнь после аборта. Всю жизнь. Делать аборт или не делать – это не выбор между хорошим исходом и плохим, это выбор того, от чего твое сердце будет болеть. Кто-то выбирает травму аборта, ну а кто-то трудности жизни с незапланированным малышом.
Статистика центра: из десяти женщин, пришедших на аборт, решается сохранить жизнь своему ребенку всего одна. Вторая консультация – уже перед операцией. Но там не останавливается почти никто.
– Это ужасно. Ведь женщины делают аборты потому, что это разрешено законом. Закон дал им право убивать своих детей. Но есть ведь и Божеский закон. Мы пытаемся им об этом рассказать, но никого не заставляем отказываться от своего решения. Ведь Господь дал свободную волю каждому из нас. Как я могу настаивать на своем? Я лишь буду говорить с женщиной о том, как выглядит сейчас ее малыш в животе и что ее ждет после аборта. Я просто буду ей все это объяснять. Но решение она должна будет принять сама. Потому что ей за это отвечать. И ей с этим жить. Но я никогда не скрываю то, что знаю не понаслышке: соглашаясь на аборт, женщина впускает в свою жизнь ад.
Больше тысячи спасенных жизней
Люди, которым она помогает, бывают очень сложными, работать с постоянным негативом очень непросто, и периодически Ольге хочется закрыть центр совсем. Держит ее на плаву лишь одно – осознание того, что она сделала еще не все, что могла.
И опять психологи Ольги разговаривают с беременными женщинами, терпеливо объясняя, что на сроке 7 недель это уже ребеночек длиной 4 сантиметра, а сердце у него стало биться еще раньше, на 21-й день. Разве это можно назвать сгустком клеток?
… Ольга спасает детей уже одиннадцать лет. За это время кировскому центру удалось сохранить 1354 жизни. И Ольге эта цифра по-настоящему греет душу. И ей, конечно, от этого легче жить.
Но вот только своего – того, из таза, – она не спасла. И не спасет.
И забыть об этом у нее не получается.
