Есть соль ложками, отжиматься несколько часов подряд, стоять на горохе — московская художница пытается привлечь внимание к проблеме наказаний в детских домах. Получится ли?

С 6 июня в Москве можно встретить хрупкую барышню с 10-килограммовой кроватью, привязанной к спине. Надпись на прикрепленном к пружинам куске наматрасника гласит: «Сотни детей — это заложники психбольниц». Это художница Катрин Ненашева. Она проводит акцию «На-казание», цель которой — привлечь внимание общества к проблеме жестокого обращения с детьми в детских домах.

Акция продлится 21 день — это некий период, на который дети из детских домов попадают в психиатрические стационары. Это привычная форма наказания «трудных»подростков. Их привязывают к кроватям для усмирения.

Через день Катрин демонстрирует прохожим на центральных улицах столицы те или иные виды наказаний, применяемые в детских сиротских учреждениях:  отжимается, стоит на одной ноге, опускается на колени на горох, ест соль ложками, замирает в позе пистолетика.

Широко об акции заговорили 12 июня, в день независимости России, когда Ненашева публично обрабатывала пролежни инвалиду-колясочнику Дмитрию Жданову возле Александровского сада. Дмитрий — выпускник детдома, получил инвалидность после того, как прыгнул с пятого этажа. Таким образом, по его словам,  он пытался привлечь внимание к делу своего брата Ильи, тоже воспитанника сиротского учреждения, которого на протяжении суток избивали бывшие детдомовцы, воспитанные при помощи жестокости.

Эпизод у Александровского сада, когда растерянные полицейские призывали прохожих не смотреть на пролежни Дмитрия, да и вообще вся акция Катрина Ненашевой «На-казание» вызывает сильные чувства. Комментаторы делятся примерно поровну — кто-то не понимает, для чего нужно выставлять чужие раны на всеобщее обозрение и подозревает художницу в самопиаре, кто-то горячо поддерживает.

Можно ли таким образом добиться каких-то перемен?

Шоковая терапия для толпы

13422261_1071879436184602_9217093550791715084_o

Поедание соли. Фото: facebook.com

«В наше время люди настолько привыкли ко всяким ужасам, что проходят мимо таких историй, которая случилась с Дмитрием Ждановым и его братом. На мой взгляд, именно через какие-то крайние формы сейчас можно привлечь внимание толпы, уставшей от чужих страданий — как бы это ни было провокационно», — считает Юлия Юдина, директор благотворительного фонда «Измени одну жизнь».

Но, по словам Юлии, вопрос в том, кто и как на это отреагирует. «Например, заместитель председателя правительства РФ Ольга Голодец взяла под свой контроль изменения в системе психоневрологических интернатов после некоторых публикаций в СМИ. Хотелось бы, чтобы с улицы обращение Катрин тоже перешло в более формальное русло. Чтобы откликнулись представители профильных ведомств, прокуратуры, например — и не в отношении художницы, а в отношении брата Дмитрия Жданова. Когда его избили, дело об этом не довели до конца, виновные так и не были наказаны — это неправильно».

Нельзя осуждать, если не можешь предложить чего-то иного

13466333_1729042900683470_1260696559462973091_n

Стояние на горохе. Фото: facebook.com

«Проблема насилия в детских закрытых учреждениях чудовищна, ужасна, огромна, — говорит  Роман Дименштейн, председатель правления Центра лечебной педагогики, — но никто до сих пор существенно повлиять на проблему не может. И странно пытаться оценивать акцию Катрин Ненашевой с точки зрения потенциальной результативности».

По словам эксперта, оценка «нравится-не нравится» на фоне существующей проблемы невозможна. «Если художница делает свое дело искренне, то я никак не могу ее осуждать. Предложить ей иной путь я тоже не могу — его пока нет».

919569400

Роман Дименштейн. Фото с сайта ria.ru

Насилие в детских домах проистекает и от закрытости системы, от ее непрозрачности, от того, что дети не могут никому пожаловаться на нарушение своих прав. Для детдомовцев насилие — норма жизни, многим даже не приходит в голову жаловаться.

«Проблема настолько велика, что люди, которые видят ее, или поворачиваются и уходят, или начинают кричать от ужаса. Акцию Катрин я воспринимаю именно как крик», — говорит Роман Дименштейн.

Чужое истерзанное тело нельзя выставлять на всеобщее обозрение

13466125_1102558029786677_4586221129669688349_n

Демонстрирование язв и пролежней. Фото: facebook.com

Акция Катрин — это скорее про саму Катрин, а не про детей-сирот. Так считает Наталья Мишанина, руководитель психологической службы благотворительного фонда «Арифметика добра».

«На мой взгляд неоднозначность данной акции заключается в ответе на простой вопрос: зачем? Я задала этот вопрос себе, и вот с позиции обывателя сразу предо мой возник образ взбалмошной, эпатажной девочки, которая таким способом привлекает внимание к своей персоне, вызывая совсем не положительные эмоции у окружающих и совершенно поверхностно прикасаясь к проблеме», — говорит Наталья.

12933123_1070115259726543_6767604218505974110_n

Наталья Мишанина. Фото: facebook.com

По ее мнению, подобная акция имеет право на жизнь, если:

  • человек , совершая ее, отдает себе отчет в том, что он делает;
  • если она направлена именно на привлечение внимания к проблеме жестокого обращения с детьми в детском доме или проблеме выпускников системы, а не на привлечение внимания к себе, начинающему художнику, имеющему потребность в собственной популяризации;
  • если эту акцию осознанно поддерживают люди, способные понять свою роль в данном действии, а не являющиеся инструментом для привлечения внимания.

«На мой взгляд, абсолютно антигуманно втягивать в подобные мероприятия других людей, бесчеловечно выставлять чужое истерзанное тело напоказ, даже с их согласия, — считает Наталья. — Подобное зрелище может вызвать лишь гнев по отношению к Катрин и беспомощность, а отсюда и раздражение, по отношению к молодому человеку. Если призывать к милосердию, то не таким способом. Ведь добрые дела делаются тихо, для них не нужен шум и презентация».

«Я не жду одобрения»

13407243_1728257534095340_3524646663922885835_n

Отжимание. Фото: facebook.com

По словам Катрин, ей самой важно попробовать то, что переживают воспитанники детдомов — отжиматься в течение нескольких часов или стоять на горохе. «Конечно, я не смогу пережить то, что они переживают, в полной мере. Меня надолго не хватает. Получается, что обычному человеку такие испытания, какие выпадают в детям в детдомах, просто не под силу».

Катрин отрицает мотив самопиара в своей акции. «Странный получается самопиар. Не надо забывать о проблемах с полицией, которые весьма неприятны. Когда ты занимаешься акционизмом, форма твоего существования меняется. От тебя многие отворачиваются. Ты не можешь устроится на работу. У тебя появляются проблемы в вузе, с близкими. Самопиар этого всего не стоит».

Актуальное искусство занимается информированием и актуализацией некоей проблемы, объясняет Ненашева. Спрашивая ее о неких прагматических результатах акции «На-казание», мы, по ее мнению, путаем художника с правозащитником или сотрудником НКО.

«Я делаю то, что делаю на том уровне и в той форме, которая мне доступна  и важна. Я это делаю потому, что я не могу этого не делать. Хочу показать, что даже не будучи воспитанницей детского дома, я могу и должна поддержать тех, кто в системе. Это моя обязанность».

Напомним, что год назад Ненашева месяц носила тюремную робу, чтобы привлечь внимание к проблеме социализации женщин-заключенных. После акции на Красной площади, когда она сняла с себя робу и побрилась наголо, ее задержали на трое суток.