Это из тюрьмы никуда не выходят, а из дома – обязательно

Чтобы каждый день возвращаться из школы домой, Антошке нужно 60 тысяч рублей ежемесячно

Антошке девять лет, но, как и многие дети-сироты, выглядит он гораздо младше

Антону Р. девять лет. Для мальчика, который всю жизнь провел в интернате для умственно отсталых детей, у Антона поразительно короткий список диагнозов. В его медицинской карте всего одна запись – синдром Дауна. Этой записи оказалось достаточно, чтобы от Антошки отказались родители. В марте этого года в Москве был создан маленький, всего на 22 ребенка, частный Свято-Софийский детский дом для детей с тяжелыми множественными нарушениями развития, который все называют просто Домик. В этом новом Домике, организованном по семейному типу, теперь и живет Антон.

Мы собираем пожертвования на оплату содержания Антона в Свято-Софийском детском доме на три месяца. Всего требуется 360 тысяч рублей. Половину из этих средств дает Департамент соцзащиты населения Москвы. Таким образом, не хватает 180 тысяч рублей.

«Он сидел на полу, скрестив ноги по-турецки, раскачивался и довольно сердито плевался. Я тогда подумала, что уж с этим ребенком я точно никогда общего языка не найду», – Варя Заруба, главная красавица Домика, воспитатель младшей группы вспоминает, как впервые увидела Антошку, и мы смеемся. Все знают, что Варя и Антон лучшие друзья, все знают, что только Варе Антошка позволяет постричь ему ногти, что именно с Варей он хохочет заразительнее всего. И главное – что именно с Варей Антошка никогда не плюется.

Антошка переехал из интерната в марте, когда Домик только открылся, был и вправду совсем-совсем запущенный, не играл, ни во что не включался, ничем не интересовался, раскачивался или плевался – грустное зрелище. Потом в младшей группе почти сразу сложилась очень славная команда: молодые, азартные, симпатичные девушки, по-настоящему влюбленные в свою работу. Потом Варя чуть лучше рассмотрела Антошку – заметила, что он обидчивый, заметила, что пугливый. «Я бы даже сказала, что немножко манерный, прямо Арамис такой», – с нежностью говорит про него Варя. Потом они съездили вместе в летний лагерь – купались, собирали шишки, сидели, обнявшись у костра. Одним словом – подружились. Так что Варя теперь совсем по-другому про него рассказывает: говорит, что он выучил много жестов альтернативной коммуникации, говорит, что включается в игру, что пробует показывать, что он хочет.

Первого сентября Антошку разбудили очень рано, надели на него белую рубашку и малюсенький, очень красивый костюм. Цветы были уже готовы с вечера, такси уже ждало у ворот Домика. И Антошка поехал в школу.

Тут нужно немножко объяснить про школу. Про то, что по закону право на образование имеют абсолютно все дети, а термин «необучаемый» на самом деле никакой не термин, а настоящее свинство, я уже писала не раз. Даже в интернатах для умственно отсталых детей, в одном из которых, например, раньше жил Антошка, необходимость образования для всех наконец-то признали. Многие интернаты теперь имеют образовательную лицензию. Зачисляют детей в школу. Переводят из класса в класс. Формально ребенок получает образование, а на деле – два раза в неделю к ребенку приходит дефектолог, забирает его в специальный кабинет, полчаса рисует с ним кружочки и палочки, приводит обратно в группу. В некоторых интернатах с детьми занимаются чаще и добросовестнее, в некоторых – реже и спустя рукава.

И совсем в единичных случаях отдают образование на откуп школам. В итоге получается вот что. В муниципальную поликлинику дети из интернатов не ходят: врачи есть прямо в интернатах. В школу не ходят: учат их тоже прямо в интернатах. В кружки, секции, бассейн тоже не ходят: занятия проводят прямо в интернатах.

Анна Битова, дефектолог с огромным стажем, директор Центра лечебной педагогики на это обычно говорит: а чем же это тогда отличается от тюрьмы?

Поэтому, когда Домик только собирались организовывать, сразу решили: дети будут максимально интегрированы в общество.

Так и получилось, что наш Антошка часто гуляет на обычной районной детской площадке, ходит к врачу в обычную поликлинику, в Центр лечебной педагогики на занятия – вместе с домашними детьми, а теперь наконец-то пошел в школу. Каждый день двое взрослых из Домика берут троих детей из младшей группы и ведут их в школу.

Каждый, у кого есть дети, знает, какой это сложный и важный этап – поступление в первый класс. Сколько к этому готовятся, сколько про это разговаривают в семье, ходят на подготовишку, рисуют с бабушкой кружочки и палочки в тетради, смотрят мультики и читают книжки про школу. И все равно оказывается сложно.

А теперь представьте нашего Антошку. Вот его всю жизнь держали в интернате – ни мультиков, ни бабушки, ни кружочков и палочек. Он не говорит, ходит в памперсе, и девять лет своей жизни сидел, скрестив ноги, раскачивался и плевался от скуки и одиночества. И вот его берут и отдают в школу. Пусть в специализированную, пусть в маленький класс, пусть с тьютором.

Все встает с ног на голову: дети устают, сопровождающие взрослые нервничают, учительница в отчаянии, родители новых одноклассников недовольны.

В этот момент начинает казаться, что идея образования внутри интерната не была такой уж плохой: зачем другим родителям видеть, как дети из Домика лупят себя по голове? Зачем нам туда ходить, если они требуют от наших детей, как от домашних?

Валя Яковлева, одна из двух взрослых, которые сопровождают Антошку и его друзей в школу, рассказывала мне, что она чуть не плакала после каждого школьного дня. А как-то вечером я прочитала у нее в Facebook: «И вот мы наконец дома, дети раздеваются, тихие такие. Я совершенно опустошенная после всего. Поднимаемся в группу. А там как дома, представляете? Тепло, спокойно, все улыбаются».

Мы все очень жалеем нашего Антошку, адаптироваться к школе очень непросто. Дефектологи из Центра лечебной педагогики дают консультации Антошкиным учительницам. Сопровождающие объясняют учителям, почему Антошка иногда бьет себя и почему он плюется. Родителям одноклассников приходится рассказывать, что существуют интернаты, что там детей не учат есть твердую пищу и пользоваться туалетом.

Одним словом, это большая работа. Смысл которой, если вкратце, в том, чтобы у Антошки появился дом. Потому что дом – это место, куда ты возвращаешься из школы, в которой было непросто, а дома тепло, пахнет булочками и все тебя ждут.

Лифт – любимая штуковина всех мальчишек Домика
Видимо, в прежнем интернате сидеть на окне не разрешали, так что теперь два Антона с подоконника не слезают
Такая гибкость вообще свойственна детям с синдромом Дауна, так что Антошка любит принимать самые замысловатые позы
Антошка на прогулке с воспитателем Женей и директором Домика Светой
В Домике говорят, что теперь Антошка никогда не плюется от скуки, а только немножко, когда обижается
Раньше Антошка ужасно боялся этих качелей, а теперь это его главное развлечение
Антошка с Настей, девочкой из старшей группы
Дети из Домика гуляют на обычной городской площадке
Незнакомых Антон разглядывает с невероятным интересом (и с опаской)
Антон очень вырос за лето, превратился в настоящего первоклашку
Потихоньку стали появляться самые разные эмоции – от боязливой улыбки до самого настоящего хохота

Эта публикация подготовлена в рамках совместного проекта Русфонда и портала «Милосердие». Русфонд помогает Свято-Софийскому детскому дому для детей-инвалидов (проект «Русфонд.Дом»).

Мы собираем пожертвования на оплату содержания Антона в Свято-Софийском детском доме на три месяца. Всего требуется 360 тыс. руб. Половину из этих средств дает Департамент соцзащиты населения Москвы. Таким образом, не хватает 180 тыс. руб.

О Русфонде
Русфонд (Российский фонд помощи) – один из старейших и крупнейших благотворительных фондов современной России. Создан в 1996 году как филантропическая программа Издательского дома «Коммерсантъ» для оказания помощи авторам отчаянных писем в «Коммерсантъ». В настоящее время открыты 20 региональных представительств фонда в России, действуют Rusfond.USA в Нью-Йорке и Rusfond.UK в Лондоне.Миссия фонда – спасение тяжелобольных детей, содействие развитию гражданского общества и внедрению высоких медицинских технологий.За минувшие годы Русфонд создал уникальную модель адресного журналистского фандрайзинга. В настоящее время фонд системно публикует просьбы о помощи на страницах «Коммерсанта» и на Rusfond.ru, а также на информационных ресурсах свыше ста региональных партнерских СМИ.
Только в 2014 году более 7,1 млн. телезрителей и читателей Русфонда, 840 компаний и организаций помогли 2805 детям России и СНГ, пожертвовав свыше 1,709 млрд. руб.
С 2011 года развивается телевизионный проект «Русфонд на «Первом», с 2013 года партнерами фонда стали региональные телеканалы ВГТРК.
За 18 с половиной лет частные лица и компании пожертвовали в Русфонд свыше  191,07 млн. долларов (по состоянию на  21.05.2015).
Соучредитель и Президент Русфонда – Лев Амбиндер, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека.
Российский фонд помощи – лауреат национальной премии «Серебряный лучник» за 2000 год. Награжден памятным знаком «Милосердие» №1 Министерства труда и социального развития РФ за заслуги в развитии российской благотворительности.
Дополнительную информацию о Русфонде можно найти на сайте www.rusfond.ru

Фото: Ольги ПАВЛОВОЙ

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Для улучшения работы сайта мы используем куки! Что это значит?

Читайте наши новости в Телеграме

Подписаться