Тула, 1898 год. В двухэтажном каменном доме на Крестовоздвиженской площади – особняке семьи знаменитых тульских купцов Ваныкиных – пахло лекарствами и тревогой. Хозяин, Дмитрий Яковлевич, слег апоплексическим ударом, и неизвестно было, долго ли протянет.
А между тем это был один из самых состоятельных в городе людей. Капиталы двух купеческих родов – по отцовской линии и по материнской – сосредоточились в его руках. Ваныкин – человек одинокий, замкнутый, близкой родни и явных наследников не имеет.
Кому достанется его состояние?
Он и прежде поддерживал знакомства скорее по необходимости, предпочитая уединенную жизнь. Теперь же рядом с ним – только самые доверенные помощники. Да врач, с которым, пока есть силы, разговаривает больной.
Врач и рассказал обездвиженному, но все еще богатому, все еще обеспеченному человеку – обеспеченному уходом, лекарствами и сочувствием – о том, каково приходится тем, кто имел неосторожность заболеть без гроша за душой. О том, что больница в Туле рассчитана хоть на сколько-то платежеспособных горожан. Нет денег – умираешь на тех же рогожах, на которых родился и жил.
Что же касается детей, то едва ли половина родившихся доживает до взрослых лет. Дифтерит, коклюш, скарлатина, обыкновенная грязь и голод пожирают их.
Дмитрий Яковлевич закрыл глаза. Что он видел в те минуты? Чужих ли голодных и больных детей или собственную единственную дочь, умершую совсем еще крохой?…
Судьба наследства была решена. Подписать завещание он не смог, руки не действовали, пришлось приглашать свидетелей и фиксировать волю больного с его слов.
Он прожил еще два года, а когда 17 июля 1900 года его не стало, город был потрясен тем, куда ушли ваныкинские капиталы.
Дань смерти
Свое состояние Ваныкины сколотили на ритуальных услугах. Смерть маленького Митю не пугала, она была обязательной частью существования любой семьи, а уж семьи владельцев похоронной конторы и подавно. Будничной, деловой его частью, давно не вызывавшей эмоций.
Злая ирония судьбы Дмитрия Яковлевича заключалась в том, что именно ему пришлось рассчитаться со смертью за все, что получила от нее семья – у него смерть забрала самое дорогое, самое ценное, чем он жил, что любил, с чем связывал свои надежды и планы. Сначала молодую жену, а потом и дочь.
Эта трагедия во многом изменила его. Он начал сторониться общества, жил затворником, несмотря на большие финансовые возможности, вел почти аскетичную жизнь без излишеств и роскоши.
27 лет – столько жили туляки
В конце ХІХ века Тула была сосредоточена на промышленном производстве и торговле. Индустриальный бум приносил немалые деньги владельцам предприятий, но у тех, кому нечего было вложить в дело, кроме собственного труда, отнимал все: здоровье, силы, жизнь.
Рабочие, особенно неквалифицированные и многосемейные, нередко и работали, и жили в ужасающих антисанитарных условиях: закопченные цеха «награждали» заслуженных мастеров астмой и раком, в сырых подвалах хозяйничала чахотка, по городу гуляли сифилис, малярия, дизентерия, брюшной тиф. На 1891 год средняя продолжительность жизни туляков составляла 27 лет.
Далеко не все владельцы предприятий были кровопийцами, многие старались вкладываться в повышение качества жизни своих работников, облегчение условий труда, строительство более здорового и безопасного жилья для рабочих, организацию школ и амбулаторий. Кроме того, в городе существовали богатые традиции благотворительности.
Но вся система здравоохранения в стране на тот момент была устроена так, что солидный пласт населения оставался как будто невидим для медицинских учреждений.
Как во многих городах, богатых туляков лечили хорошие врачи на дому, людей со скромным достатком принимали больницы, но всегда оставалась часть населения – и немалая часть! – которую не брали практически никуда. В лучшем случае приходилось довольствоваться помощью земских больниц, которые за скудостью финансирования подчас лечили так, что лучше бы спокойно помереть дома.
Это и решил изменить умирающий Дмитрий Ваныкин. И к делу подошел как истинный предприниматель – подготовил завещание, не оставляющий городским властям шансов его не исполнить.
Юридический шедевр
Умирая, Дмитрий Ваныкин оставил городу ни много ни мало два миллиона рублей. Сумма не просто солидная, а значительно превышающая годовой бюджет города. Несмотря на активное развитие, Тула едва сводила концы с концами, денег в оружейной столице России катастрофически не хватало, так что к 1904 году город имел 30 миллионов рублей долгу и мог гордиться званием второго по величине накопленных долгов города империи. На первом месте была – не поверите – Москва.
Зная положение дел и количество незаткнутых бюджетных дыр, Ваныкин с помощью юристов составил завещание так, чтобы пустить деньги на другие нужды или даже просто затянуть реализацию было невозможно.
Вся сумма была тщательно расписана. Человек читающий, он адресовал три тысячи рублей городской библиотеке. Будучи верующим, отписал десятки тысяч местным храмам. Близко к сердцу принимая нужды детей, предназначил по пять тысяч четырем детским приютам, действующим в городе. Еще по десять тысяч – дому призрения бедных и обществу земледельческих колоний, 15 тысяч обществу тульских врачей. Оставил также вклады для духовного училища и семинарии, тридцати домам для бедных, общине сестер милосердия, обществу попечения слепых и так далее.
Очевидно, рассказ врача о тех, кто не имеет никакой помощи и оказался неудачлив настолько, что был лишен даже собственного угла, произвел на купца какое-то особенное впечатление. 150 тысяч из своего капитала Ваныкин завещал на строительство ночлежного дома.
Ночлежные дома существовали в Туле и до этого, но, очевидно, не справлялись с числом бездомных. Средства, отпущенные Ваныкиным, позволяли не только построить специальное здание по передовым нормам того времени, где постояльцы могли останавливаться в скромных, но человеческих условиях, где был свет, воздух, полноценные спальные места и столовая. Средств должно было хватить и на содержание дома в будущем.
Но самый большой вклад в 325 тысяч рублей серебром Дмитрий Яковлевич предназначал для строительства в городе больницы – первой в Туле хорошо оборудованной и укомплектованной больницы, готовой принять любого, даже самого неудачливого, опустившегося, потерянного человека.
При этом в завещании было четко написано, что, если городская дума не начнет строительство в течение трех лет, деньги, завещанные на строительство больницы, уйдут в Москву. Этот простой, но действенный прием лишал тульских бюрократов возможности затянуть процесс. Хочешь не хочешь, а строить придется.
Реализация планов
И уже в начале 1904 года Тульская городская дума начала обсуждение строительства ночлежного дома, а вскоре появился проект и началась стройка на улице Новопавшинской (ныне – Коминтерна), 28. В 1908 году ночлежный дом был открыт. В нем могли одновременно найти приют 210 мужчин и 40 женщин, кроме того, при доме работали столовая и буфет. Здесь можно было переночевать за три копейки, а за пять – еще и перекусить чаем с хлебом. В особых случаях на ночлег пускали и бесплатно.
Строительство обошлось в 80 тысяч рублей, на оставшиеся средства планировалось содержать странноприимный дом.
В том же году открыли и больницу. Да не просто больницу, а целый больничный городок: 7 корпусов, построенных по павильонной системе (как в лучших клиниках Европы). Система была рассчитана на то, чтобы «заразительные болезни» не гуляли между палатами. Ничто не напоминало о том, что это учреждение, рассчитанное на беднейших пациентов: комплекс зданий с просторными светлыми палатами, продуманной вентиляцией и новейшим оборудованием больше напоминал храм здоровья.
Часть средств, отписанных Ваныкиным, пошло на создание фонда, предназначенного для содержания больницы «вечно». Он предусмотрел все: от жалованья врачам до дров для отопления.
Более того: он выделил средства на книги для больных, потому что был уверен, что человек – не животное, одной только еды и лечения ему мало для того, чтобы по-настоящему исцелиться. А еще одна сумма предназначалась для того, чтобы выдавать новую одежду и обувь тем выздоравливающим, кто попадал в больницу в лохмотьях.
Ваныкинская больница (ее, конечно, с первого дня не называли иначе) не просто давала приют и облегчение боли – она помогала людям, оказавшимся на краю гибели, встать на ноги, начать свою жизнь заново – с чистого листа.
Со смерти одного из главных тульских меценатов прошло 125 лет. Город пережил революции, войны и смену строев. Советская больница, конечно, не могла называться в честь какого-то там купчины, и ей присвоили имя Семашко. Но настоящее название хранилось в памяти туляков десятилетиями, чтобы в 2004 году справедливость была восстановлена.
Сегодня Тульская городская клиническая больница скорой медицинской помощи имени Д.Я. Ваныкина продолжает работать. Она преобразилась, модернизировалась, но фундамент, заложенный ее основателем, остался прежним.
