Так получилось, что, говоря о благотворительности в той, прежней, досоветской России, мы как правило имеем в виду деятелей XIX, от силы XVIII века. Ничего удивительного: в эти столетия благотворительность и меценатство приняли понятные сегодня формы – открытие школ, больниц, приютов, музеев и галерей, социально значимых организаций и программ. Все более или менее документировано, подтверждено, записано и сохранено в памяти вместе с именами тех, кто творил благие дела.
А между тем, традиция помощи нуждающимся куда древнее, и уходит корнями, наверное, в то время, когда человек только начал осознавать себя человеком и отличать добро от зла. Вот только увидеть те события сквозь толщу времен все труднее и труднее.
Тем приятнее иногда набрести на имя человека, мало известного сегодняшнему читателю, но в свое время сделавшему так много для поддержки церкви, формирования отечественной культуры и помощи обездоленным. И одно из таких имен, которые удается разглядеть сквозь столетия – имя Дмитрия Ивановича Годунова.
Из небытия – к царским постелям
Конечно же, имя его сохранилось в истории не случайно, и по фамилии понятно, что он состоял в родстве с одним из русских царей. А документы подсказывают, родство это было довольно близким: Дмитрий Иванович был никем иным как родным дядькой царя Бориса Федоровича. Более того – без горячего заинтересованного участия Дмитрия Ивановича Борис Годунов вряд ли когда-нибудь оказался бы на русском престоле. А дело было так.
В 1563 году Дмитрий Иванович – пока еще небогатый, незнатный и незнаменитый – после смерти господина своего, Юрия Васильевича Углицкого, перешел на службу к его старшему брату – Ивану Васильевичу, известному нам как царь Иван Грозный.
Несколько лет исправлял он должность первого постельничего, и по должностным своим обязанностям пребывал в непосредственной близости от царя не только в опочивальне, но и на всех дворцовых торжествах – пирах, приемах и прочих мероприятиях. Очевидно, молодой человек сумел воспользоваться возможностями, открывавшимися с такой работой.
Дмитрий Иванович активно строил собственную карьеру и не забывал о близких. Так он пристроил к себе в Постельный приказ стряпчим своего племяша – пятнадцатилетнего Бориску. Помог и Бориске вырасти в должностях, а три года спустя организовал ему невероятно выгодный брак, женив его на дочери правой руки государя, главного злодея и палача земли русской – Малюты Скуратова. Мария Григорьевна Скуратова-Бельская была средней из трех дочерей злодея, сыновей ему Бог не дал, так что в своих зятьях Скуратов волей-неволей видел главных своих наследников.
Дмитрий Иванович же организовал и второй чрезвычайно лестный для Годуновых брак, выдав сестру Бориса, Ирину Федоровну Годунову, за сына Ивана Грозного, царевича Федора Иоанновича. Так род, почти не известный за пределами костромских вотчин, всего за одно поколение взлетел к самым высотам власти.
Угождая государю, пристраивая родственников, заключая выгодные союзы, Дмитрий Иванович поднимался все выше, и в 1577 году был пожалован наконец и боярством, да так, что оказался среди нескольких влиятельных и состоятельных бояр. Очевидно, был он сверхъестественно ловок, или же чрезвычайно удачлив: в годы, когда богатство и общественное положение появлялись и исчезали по мановению монаршей длани в считанные мгновения, когда ссылки, конфискации и казни сменяли одна другую, он не только сберег собственную голову и головы своих близких, но и продолжал упорное продвижение на самый верх.
В 1574 году скончался Иван Грозный. Дмитрий Годунов пережил второго своего правителя и продолжил службу при его сыне, а своем теперь уже родственнике Федоре Иоанновиче. Был его наместником в Великом Новгороде, ни в чем себе не отказывал.
Федор I был, вероятно, не худшим русским царем – возможно, без особых талантов, воспитания и образования, но богобоязненным и не слишком кровожадным, особенно на фоне своего отца. Вот только с браком, устроенным Дмитрием Годуновым, новому царю не повезло: царица Ирина Федоровна не беременела. Ближние бояре требовали отправить неродящую царицу в монастырь и взять новую, чтобы родить царевича, поскольку отсутствие наследника грозило большими проблемами всей стране. Но то ли Дмитрий Годунов тут подсуетился, то ли Федор Иоаннович действительно любил свою супругу – от этих мер царь отказался. И в 1598 году скончался, не оставив наследника.
Царь Борис и дядя-меценат
К этому моменту Годуновы уже настолько крепко утвердились у московского престола, настолько прочные основали союзы коалиции, что решением Земского собора на роль верховного правителя Московской Руси был избран дальний свойственник Грозного – Борис Годунов. Дядюшка маячил за его спиной верной тенью и во время венчания на царство держал царский скипетр. Это были годы его расцвета.
Дмитрий Годунов превратился одного из самых богатых людей своего времени. Он входил в число крупнейших землевладельцев, имел множество вотчин и поместий. Располагая такими ресурсами, он стал и главным меценатом своей эпохи.
Дмитрий Годунов постоянно поддерживал множество значимых монастырей – Чудов монастырь в Московском Кремле, подмосковные Новодевичий и Троице-Сергиев, дальние северные монастыри – Калязинский, Кирилло-Белозерский, Соловецкий, Антониев-Сийский и другие. Вносил богатые вклады деньгами и вотчинами, дарил колокола для звонниц, украшения и утварь для храмов.
В XVI веке на Руси именно монастыри были центрами общественного призрения – они занимались помощью нищим, больным, одиноким неимущим старикам, вдовам и сиротам, содержали приюты, учили, лечили, сохраняли знания. Через монастыри и храмы вносимая помощь распространялась на простых нуждающихся людей.
Через монастыри и храмы Годунов, с одной стороны, помогал людям. С другой же действовал как крупный меценат, поддерживающий культуру и искусство. Ибо его усилиями и на его средства в стране создавалось огромное количество драгоценных предметов – украшений, церковной и светской утвари, одеяний, рукописных книг, – всего того, что принято называть материальной культурой.
Существовало даже понятие «годуновской Псалтири» – сборников псалмов с большими, во весь лист, иллюстрациями – так один из известных псалтирей содержал целых 570 миниатюр. А версии попроще – «всего» на 350 картинок, каждая из которых была нарисована и раскрашена вручную – вышла, можно сказать, почти массовым для тех времен тиражом (экземпляры рассылались по разным монастырям и соборам, так что около десяти экземпляров сохранились даже до наших дней).
Помимо переписчиков и иллюстраторов Годунов загружал своими заказами иконописцев, писавших изысканные, строгановской школы, дорогие и большеформатные иконы для иконостасов, которые Годунов дарил монастырям и храмам. На него работали царские ювелиры, изготавливающие драгоценные оклады для образов и книг, предметы церковного обихода, роскошную посуду.
Любимый монастырь и легенда о мурзе
Особенное внимание Дмитрий Иванович уделял Костромскому Ипатьевскому монастырю. Древний монастырь, основанный еще в конце XIII – начале XIV веков, при расцвете Годуновых стал, если можно так сказать, их фамильным монастырем. Там расположилась их родовая усыпальница – в ней, в частности, были похоронены родители Бориса Годунова.
На Ипатьевский монастырь и Дмитрий Иванович и Борис Федорович не жалели средств. Только с 1586 по 1591 год они передали ему несколько доходных сел и 100 рублей деньгами, так что к началу XVII века монастырь стал четвертым по числу земельных владений среди русских монастырей – ему принадлежали более 400 сел.
В Ипатьевский монастырь из Москвы постоянно тек ручеек драгоценных подарков от дяди и племянника – книги, иконы, драгоценная утварь и предметы облачения. На средства Дмитрия Ивановича были отстроены стены монастыря и шесть его башен, выстроена церковь Рождества Пресвятой Богородицы с приделом святителя Иоанна Златоуста, надвратный храм, посвященный священномученикам Феодору Стратилату и Ирине (они считались небесными покровителями недолго царствовавшего Федора Иоанновича и жены его, урожденной Годуновой), ряд других важных построек, а также заложен Троицкий собор с приделами во имя апостола Филиппа и священномученика Ипатия Гангрского.
Почему именно эти святые?… Потому что, согласно легенде, монастырь был основан неким татарским мурзой Четом, который вроде бы бежал из Золотой Орды и принял крещение под именем Захария, а потом положил начало сразу трем боярским родам – Сабуровым, Вильяминовым-Зерновым и Годуновым. Считалось, что монастырь был основан как раз на том месте, где Чету было видение Богоматери, апостола Филиппа и священномученика Ипатия Гангрского, в результате чего он чудесным образом исцелился от мучившей его болезни. От праправнука Чета, Ивана Ивановича Годуна, вроде бы и вели свой род Годуновы.
Историки так и не смогли найти никаких реальных следов мурзы Чета. И пришли к выводу, что на самом деле основателем монастыря был христианин более скромного происхождения, а фигура беглого мурзы была скорее всего выдумана самими Годуновыми, чтобы зафиксировать якобы имевшиеся у рода княжеские корни.
Годунов активно финансировал и создание новых храмов в Москве, Костроме и их окрестностях. К их числу принадлежат церковь Рождества Христова в подмосковных Беседах, не сохранившаяся Борисоглебская в Кремле, Великомученика Никиты в Заяузье и другие.
Он был крупнейшим меценатом и благотворителем своего времени, и потягаться в этом с ним могли разве что великие государи. Не случайно драгоценные дары Дмитрия Ивановича составляют целые особые коллекции как в Костромском музее-заповеднике, так и в Оружейной палате Московского Кремля.
Конец династии
Дмитрий Годунов дважды был женат, его жены – Агриппина и Матрена – родили ему множество детей, но все потомки его умерли, так и не став взрослыми. Очевидно, он надеялся, что род процветет по крайней мере благодаря его царствующему племяннику. Но и того ждала печальная участь.
Уже к началу нового, XVII века царь Борис, еще совсем не старый человек, часто недомогал. Однако его смерть, случившаяся в апреле 1605 года, все равно оказалась неожиданной для всех.
Одни утверждали, что всему виной была давняя хворь, другие, что царь принял яд, третьи, что яд ему подсыпали тайные враги. Он почувствовал себя плохо и скончался всего через несколько часов, успев принять монашество. Его похоронили в Архангельском соборе Кремля.
Трон занял было его сын, Федор Борисович – юноша образованный и достойный, но очень скоро он был убит вместе с матерью. И Московское государство погрузилось в Смуту.
Прах Бориса Годунова, его жены, сына и дочери Ксении никак не могли упокоить, перезахоронения производились несколько раз в разных местах Москвы. В конечном итоге, когда уже в советское время была вскрыта их окончательная гробница, останки оказались разрознены, перепутаны, ограблены и некоплектны – черепов, в частности, найти так и не удалось.
Начало династии
Дмитрий Иванович Годунов, хоть и ненадолго, пережил и четвертого, и пятого своих государей, и вроде бы выжил при Лжедмитрии I, но был сослан и умер в 1606 году. История не сохранила даты его рождения, но прожил он долгую жизнь и скончался уже глубоким старцем, успев принять иночество под именем Дионисия. Прах его нашел упокоение в его любимом Ипатьевском монастыре.
А семь лет спустя в ту же обитель прибыла невероятная делегация. Архимандриты крупнейших монастырей, представители главнейших боярских родов и приказов, выборные от городов русских наводнили монастырь в один прекрасный весенний день. Они приехали к юноше, укрывшемуся вместе с матерью на территории монастыря от польско-литовских оккупантов. Юноше было всего 16, он оставался практически неграмотным, и большую часть своей еще недолгой жизни провел то в ссылках, то в скитаниях, то в поисках защиты. Теперь же знатнейшие люди государства пришли, чтобы звать его на Московский престол. Юношу звали Михаилом Романовым.
