О личности Арины Родионовны известно немного. И это постоянно сподвигало исследователей на всевозможные домыслы

Яков Серяков. Барельефный портрет Арины Родионовны, 1840 — е гг. Изображение с сайта hohmodrom.ru

Человек, совершающий благие, добрые дела, сам может по-разному воспринимать свою деятельность. Одного так просто распирает от гордости, хочет он грудь покруче надуть, чтобы побольше уместилось там медалей за благотворительность. Другой относится спокойно, так, посмеивается себе в усы. Третий даже не посмеивается – старается, чтобы об этом вообще никто не знал.

Но и это не крайность. Можно на протяжении всей жизни совершать фактически гражданский подвиг и даже не понимать этого. Именно такой была Арина Родионовна, няня Александра Сергеевича Пушкина.

Родионова, но не Яковлева

Многие пишут, что Арина Родионовна Яковлева родилась в 1758 году на мызе Суйда Санкт-Петербургской губернии. Это неправда. Никакой Яковлевой Арина Родионовна никогда не была. Крепостным фамилии не полагались. Просто Арина Родионова дочь. По другим сведениям – Ирина, Иринья.

Фамилия Яковлева возникла уже после смерти старушки. Ее придумали пушкиноведы, склонные возвеличивать все, что связано с их кумиром, а заодно и с незыблемым источником дохода. Ну, не совсем, конечно, придумали – отец няни, крепостной мужик, носил гордое имя Родион Яковлев сын. Фактически Яков был дедушкой няни, и нужно обладать богатейшей фантазией, чтобы превратить имя деда в фамилию.

Впрочем, некоторые исследователи следуют дальше и присваивают няне еще одну фамилию, якобы полученную при венчании. В девичестве Яковлева, а в браке Матвеева. В действительности ее супруга – тоже крепостного – звали Федором Матвеевым сыном.

Слово «сын» для краткости иной раз опускалось, отчего куцые, лишенные суффиксов отчества действительно были похожи на фамилии, но таковыми не являлись совершенно.

В любом случае, Федор Матвеев скончался спустя два года после рождения Пушкина (если кто не помнит, это было в 1799 году), предположительно от чрезмерно усердного пьянства. Перед этим он успел приучить к рюмке и свою супругу – уважительное отношение легендарной няни к алкоголю отмечали многие современники.

Вот, например, воспоминания соседки по Михайловскому Марии Ивановны Осиповой: «Старушка чрезвычайно почтенная, вся седая, но с одним грешком – любила выпить».

Да и сам Александр Сергеевич не зря же обмолвился: «Выпьем с горя; где же кружка?»  В его стихах в принципе нет случайных слов.

Нянька с опытом

Рисунок А. С. Пушкина, предположительно изображающий Арину Родионовну в молодости и в старости (1828). Изображение с сайта wikipedia.org

Карьера няньки началась у нашей героини практически сразу же после венчания: она воспитывала мать Пушкина Надежду Осиповну Ганнибал, а затем и ее детей. В 1792 году Арину Родионовну призвали ухаживать за маленьким Алексеем, дядей еще не родившегося поэта.

Нянька вышла славная и, в качестве признания услуг, спустя три года ей подарили собственную избу, а еще через два года взяли в семью Пушкиных на правах не то чтоб совсем родственницы, но очень близкого человека. Во всяком случае, когда в 1807 году Ганнибалы продали свои петербургские земли, няню это никак не коснулось – она давно уже была приписана не к земле, а к хозяевам.

Словом, к моменту появления на свет будущего великого поэта опыт няньки у Арины Родионовны имелся. Но почему-то именно к Саше она испытывала самую горячую, можно сказать, самоотверженную любовь.

Пушкин был для нее, как говорится, свет в окне. И он, разумеется, отвечал ей взаимностью, называл няню «мамушкой». Впоследствии писал: «Вечером слушаю сказки моей няни, оригинала няни Татьяны… Она единственная моя подруга – и с нею только мне не скучно».

Анна Керн жаловалась, что Пушкин «никого истинно не любил, кроме няни своей». А публицист Евгений Поселянин писал о смерти няни: «Он стал без нее сиротой, потому что никто так его не любил, как она, этою – самою нужною и самою редкою в жизни – любовью, все дающею и ничего не требующею, любовью, к которой можно прильнуть и отдохнуть».

Внешне, при всем при том, няня не отличалась мимимишечностью. От новомодных «годовасиков» и «пузожителей» а также прочих «вкусносись» ее, пожалуй, вывернуло бы. Выглядела Арина Родионовна сурово, была склонна поворчать. Да только шло все это от души и от большой любви.

Павел Анненков, биограф Пушкина писал: «Соединение добродушия и ворчливости, нежного расположения к молодости с притворной строгостью оставили в сердце Пушкина неизгладимое впечатление».

Сам поэт писал в стихотворении «…Вновь я посетил…»:

Ее простые речи и советы
И укоризны, полные любовью,
Усталое мне сердце ободряли
Отрадой тихой.

Видимо, дорогого стоили те «укоризны, полные любовью».

А еще был кропотливый дозор:

Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет – уж за стеною
Не слышу я шагов ее тяжелых,
Ни кропотливого ее дозора.

Стихотворение «…Вновь я посетил…» было написано в 1835 году, чуть больше, чем за год до смерти. Кажется, в тот момент Александр Сергеевич верил, что была б жива Арина Родионовна – сумела б защитить его от всех великосветских напастей, в результате приведших поэта на Черную речку.

Непредвиденное возвращение в детство

Картина Николая Ге «А. С. Пушкин в селе Михайловском». Изображение с сайта wikipedia.org

Именно благодаря Арине Родионовне Пушкину удалось не сделаться ни крайним западником, ни крайним русофилом. А подобные тенденции в его эпоху были в ходу. В результате Александр Сергеевич мог восхищаться Чаадаевым — но при этом отдавать должное русскому фольклору, состоять в Английском клубе —  но при этом, по его же собственным словам, продать его за двести рублей.

В европейском духе Пушкина воспитывал его светский дядюшка да и сама среда, в которой пребывало семейство Пушкиных-Ганнибалов. На другом полюсе была одна Арина Родионовна. И ничего, справлялась.

Сестра Александра Сергеевича писала, что няня «мастерски говорила сказки, знала народные поверья и сыпала пословицами, поговорками».

Сам же поэт писал в стихотворении «Наперсница волшебной старины…»:

Ты, детскую качая колыбель,
Мой юный слух напевами пленила
И меж пелен оставила свирель,
Которую сама заворожила.

Образование продолжилось в 1824 – 1826 годы, во время михайловской ссылки. Старая няня с радостью составила ему компанию. И Александр Сергеевич вновь погружается в мир русских преданий.

Павел Анненков писал: «Весь сказочный русский мир был известен ей как нельзя короче, и передавала она его чрезвычайно оригинально».

Сам же Пушкин писал брату в 1824 году: «Знаешь ли мои занятия? до обеда пишу записки, обедаю поздно; после обеда езжу верхом, вечером слушаю сказки – и вознаграждаю тем недостатки проклятого своего воспитания. Что за прелесть эти сказки! Каждая есть поэма!»

Именно после михайловской ссылки Пушкин пишет пролог к уже готовой поэме «Руслан и Людмила»:

У лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Все ходит по цепи кругом…

И пролог становится гораздо более известным, чем сама поэма. Положа руку на сердце, многие ли помнят сюжет собственно «Руслана и Людмилы»? А про ученого кота с его золотой цепью знает каждый.

Любимая няня

Большое Болдино. Музей-заповедник. Памятник А. С. Пушкину и Арине Родионовне. Изображение с сайта wikipedia.org

О личности Арины Родионовны известно немного. И это постоянно сподвигало исследователей на всевозможные домыслы. Прикручиванием к ней всяческих фамилий они, разумеется, не ограничивались. Кто-то приписывал необразованной няне участие в тайных обществах – либо старообрядских, либо языческих. Годовые кольца дуба, вокруг которого прохаживался кот, на полном серьезе сравнивали со скандинавской философией о мироздании.

Все это, конечно, чушь. По большому счету, няня Пушкина мало чем отличалась от странницы Феклуши из «Грозы» Александра Островского. У одной люди с песьими головами, у другой говорящая кошка. Разница невелика.

Пушкин писал Петру Вяземскому в 1826 году: «Няня моя уморительна. Вообрази, что 70-ти лет она выучила наизусть новую молитву «Об умилении сердца владыки и укрощении духа его свирепости», вероятно, сочиненную при царе Иване. Теперь у нее попы дерут молебен».

Александр Сергеевич действительно любил свою няню до безумия. Именно она вошла в историю как главная спутница поэта. А не, к примеру, Никита Козлов, «дядька», также воспитывавший поэта сызмальства, бывший рядом с ним на протяжении всей жизни и в 1837 году вместе с Сергеем Тургеневым опустивший в могилу гроб с его телом.

Принято считать, что именно Арина Родионовна стала прототипом множества пушкинских персонажей – няни Татьяны из «Евгения Онегина», няни Дубровского, мамки Ксении из «Бориса Годунова» и еще ряда простых русских женщин.

Скончалась няня в 1828 году в Санкт-Петербурге в возрасте 70 лет. В доме Арины Родионовны в селе Кобрино в 1974 году открыт музей.