Орловская земля известна своими праведниками и подвижниками веры. Среди них – старец Илий (Ноздрин), который был духовником братии Оптиной пустыни и Святейшего Патриарха Кирилла, а также архимандрит Иоанн (Крестьянкин) – великий старец XX века, тоже выходец с Орловщины. В годы большевицких гонений на Церковь в этом краю погибло множество новомучеников, сложивших головы за веру.
Но среди всех этих святых имен одно из самых удивительных и необычных мест занимает Христа ради юродивый Афанасий Сайко. К его могиле на Крестительском кладбище в Орле уже больше полувека постоянно приходят люди поблагодарить за чудесную помощь, получаемую по его молитвам. Народное почитание старца началось еще при его жизни и только росло после кончины.
И вот совсем недавно, 14 мая 2026 года, Священный Синод Русской Православной Церкви принял долгожданное решение, которого ждали многие верующие: Афанасий Сайко причислен к лику святых в чине исповедника. Рассказываем историю одного из самых удивительных святых Орловской земли
Босиком по снегу
Зимой 1921 года жители Орла стали замечать на улицах необычного человека. Был он высоким, плечистым мужчиной лет около 30. Одет легко и бедно. В качестве шарфа повязывал на шею белое вафельное полотенце, иногда на шею вешал привязанный к веревке будильник. Часто доставал камертон и прислушивался к тону.
Ходил он чаще всего босиком прямо снегу и говорил исключительно загадками. Всегда он был в хорошем расположении духа, ночевал на колокольне Богоявленского храма, а днем бродил по улицам, подбирал с земли камешки, обрывки газет, спички. Этот мусор он рассовывал по карманам, а потом вручал людям, приговаривая одно и тоже:
– Ищите родственность между предметами. Привыкайте решать задачи.
Трудно было разобрать, что он имеет ввиду, шутит или говорит всерьез.
А еще он так красиво играл на скрипке, что заслушаешься! А когда люди спрашивали, где он научился так хорошо играть, тот отвечал, что в Варшавской консерватории (Варшава тогда входила в состав Российской империи). Слушатели изумленно переглядывались: бродяга-скрипач, который окончил Варшавскую консерваторию? Неужели это правда?
На вопросы, кто он и как здесь оказался, странный человек отвечал, что зовут его Афанасий Андреевич Сайко, прибыл он с Волыни. А почему именно в Орел? Так дан ему этот город в удел. Тут уж стали горожане посмеиваться над Афанасием. В удел! Придумает же такое!
Но вскоре люди стали замечать, что добрый и интеллигентный Афанасий Андреевич как будто бы все про всех знает. То ответит на их невысказанные мысли, то скажет что-то, а оно возьмет и исполнится в точности, а то вдруг специально в дом придет, чтобы предупредить о беде. И когда по городу поползли слухи, что на колокольне поселился прозорливый юродивый скрипач, одни люди стали искать с ним встречи, а другие все еще недоверчиво присматривались – что за человек?
Ни в чем нужды не имею
А присмотреться было к чему. Ко всем он обращался на «вы», даже к мальчишкам на улице, а женщин, всех как одну, звал «мамой», и пусть такой «маме» всего лет пять исполнилось. Без дела никогда не сидел, все время помогал тем, кому трудно. То коров за кого-то пас, то дрова рубил, то воду носил, то ходил грузить составы на железнодорожный вокзал. Выполнял свою работу всегда добросовестно, а денег не брал. Вообще было непонятно, на что он живет.
Иногда сердобольные женщины спрашивали его:
– Может быть, вам что-нибудь нужно? Что вам принести?
Тогда он вставал как солдат навытяжку, вытягивал руки по швам, и четко отвечал:
– Я ни в чем нужды не имею.
А если все же кто-то оставлял ему деньги, Афанасий Андреевич шел в храм, на все покупал свечи и тут же все их ставил перед иконой Всемилостивого Спаса.
Скептики пожимали плечами: да какой он верующий? Показуха одна! Действительно, Афанасий Андреевич не молился у людей на виду, не крестился, поклонов не клал. Только однажды случилось так, что заметили люди, как блаженный зашел в лес. Долго ждали и стали уж думать, что приключилось с ним что-то плохое. Зашел один мужчина поглубже в лес и увидел Афанасия Андреевича. Тот стоял на коленях прямо в снегу и, воздев руки к небу, шептал молитву. Посланный повернулся и тихо ушел.
А как-то одна женщина случайно увидела, как Афанасий в храме учит мальчика правильно креститься и класть поклоны перед иконой Спасителя. И вдруг пришла ей странная мысль в голову: а ведь когда весь день Афанасий Андреевич ходит по городу и все время наклоняется, чтобы подобрать очередную никому не нужную склянку или клочок газеты с земли – это же он кладет поклоны, просто не хочет, чтобы об этом знали! И только она так про себя подумала, блаженный обернулся, взглянул ей прямо в глаза и сказал серьезно и даже строго:
– Прошу вас защищать мои интересы и не разглашать их.
И она не разглашала. До самой смерти Афанасия Андреевича.
Тайный монах и явный юродивый
Не только это, но и многое другое из биографии юродивого стало известно только после его смерти – что-то очевидцы рассказали, а что-то в архивах обнаружилось. Известно теперь, что Афанасий Андреевич Сайко родился в 1887 году на Волыни в семье военного. Семья Сайко была многодетной и верующей. Мать скончалась, когда мальчику исполнилось 14, и он тяжело переживал утрату. Отец больше не женился и воспитывал восьмерых детей сам.
Афанасий окончил школу солдатских детей уланского Его Императорского Величества полка в Варшаве. Обладая приятным голосом и хорошим слухом, Афанасий одновременно с военной школой окончил и Варшавскую консерваторию. По всей видимости, в соответствии с полученным военным образованием, после выпуска был призван на военную службу и стал пехотинцем во время Русско-японской войны 1905 года. Он рассказывал впоследствии, что весь полк его погиб, и только он чудом остался жив. В 1919 году Афанасия арестовали и этапом перевели в Орловский концлагерь.
Через два года он был освобожден и остался в Орле. С этого момента он и начал юродствовать. Сначала он поселился на колокольне, а потом о нем узнал протоиерей Всеволод Ковригин, духовник Введенского женского монастыря. Познакомившись с Афанасием Андреевичем в 1924 году, он постриг его в монахи, нашел для него постоянную работу и поселил в доме у одинокой старушки Марфы. И дал послушание – петь в храмах на клиросе, поскольку были у блаженного прекрасные голос и слух. И он пел, но денег никогда не брал за свое прекрасное пение.
Только от еды не отказывался, хотя ел мало, строго соблюдал посты, мясо и яйца никогда ел: говорил, что покойников не ест. Однажды случайно разбил яйца, очень расстроился, и все повторял:
– Я убийца, я убийца.
Отец Всеволод, как и другие священники Орла, с большим уважением относился к блаженному. Если у него спрашивали про Афанасия Андреевича, он отвечал, что слушать его обязательно нужно. Если сейчас его слова не понятны, то пройдет время, и все станет ясно. Как, например, в истории с Шурочкой.
Новый год – новое длинное платье
Случилось это осенью, на Казанскую. Шел молебен. К Шурочке, расталкивая людей, подошел Афанасий Андреевич. Сжал он руку девушки и повел ее к левому приделу.
Блаженный завел девушку на амвон и спросил:
– Мама, как тебя зовут?
– Александра.
– Ты не Александра, ты Мария, Мария, Мария.
Подумал немного и продолжил:
– Новый год – новое длинное платье. Нитки – иголки…
Народ, столпившийся у иконостаса, начал переговариваться между собой:
– Ой, не иначе помрет девка в Новом году. Смотри, какая худая! Хворая, видать.
Отец протодьякон, который стоял тут же рядом, одернул шептунов:
– Что вы такое говорите! Не городите глупости, не умрет, а замуж она выйдет.
Шурочка удивилась: какое там замуж! Дома старенькая мать, брат лежит при смерти, да и сестре с двумя детьми нужна ее помощь. До женихов ли?
Блаженный между тем показал на икону Богородицы, что справа от Царских врат, и снова спросил:
– Ты видишь? Младенец.
– Это же Спаситель.
– Это твой, твой младенец.
Шурочка тогда ничего вообще не поняла. А вечером рассказала матери, что с ней в храме приключилось, и прибавила:
– Чего это он меня Марией назвал? Может, в монастырь мне дорога?
Но мать сразу догадалась, в чем дело:
– Ты ведь родилась-то на Марию Египетскую, 1 апреля, теперь, значит, это 14-е стало. И я тебе имя сразу дала – Мария, в честь преподобной. И так тебя и называла несколько дней, а потом Евдокия пришла, крестная твоя. У нее тогда доченька умерла, Шурочка. Вот она и стала просить: назови да назови Александрой. Я и уступила. Об этом, должно быть, блаженный и говорил.
На следующий день познакомилась Шурочка на работе с хорошим парнем. Да так чудно – сразу они друг другу приглянулись и уже в феврале сыграли свадьбу. Через год родилась у них дочь. Да долго не прожила. Сильно горевали молодые родители. Но на кладбище протодьякон Григорий сказал:
– Шура, мы не поняли. Помнишь, Афанасий Андреевич тебе на икону показывал и говорил, что на руках у Божией Матери твой младенец? Это он про твою дочку говорил. Девочка твоя на руках Пресвятой сейчас. Так что ты не плачь – радуйся! Вы ее успели и покрестить, и причастить – теперь она на небе за всю родню молится!
Освобожден за «недостаточностью состава преступления»
На Светлой Седмице в 1931 году поехал блаженный в деревню под Орлом. И там к нему люди пошли. Чаще всего его спрашивали: нужно ли идти в колхоз? Начиналась коллективизация, и народ еще не понимал, что это такое и для чего.
Блаженный не советовал:
– Колхоз – это не свое хозяйство, а общее. Пойдешь в колхоз, свое хозяйство пропадет. Держитесь своего хозяйства.
Кто-то и донес о том, что Афанасий Андреевич собирает вокруг себя людей, ведет, дескать, агитацию, настраивает деревенских против советской власти. Через два дня блаженного арестовали и обвинили в противодействии властям. В тюрьме он провел 6 месяцев, а потом был отпущен на свободу в связи с «недостаточностью состава преступления». Но люди к нему шли и шли, и урон атеистической пропаганде наносился очень большой. И спустя пару месяцев, в 1932 году, он снова попал в заключение и оттуда его положили в психиатрическую больницу.
За неделю до этого, он, к большому удивлению окружающих, вдруг полностью побрился. Когда его стали спрашивать, зачем он это сделал, блаженный ответил:
– Теперь меня каждую неделю будут брить.
И действительно в больнице существовало непреложное правило, по которому всех пациентов брили регулярно, раз в семь дней.
Вышел он оттуда через 9 лет, уже совсем седым. Только взгляд синих глаз оставался все таким же ясным и внимательным.
Социально опасный пациент
В годы войны Афанасий Андреевич продолжал свои обычные занятия, только теперь не вагоны грузил, а помогал по хозяйству всем, кому мог. Брал на себя самую тяжелую работу. В 1948 году Афанасия Андреевича снова отправили в больницу. Все медицинские экспертизы неизменно подтверждали: психических отклонений у него нет (сохранилась архивная документация). Но поскольку верующие все равно находили его даже в больничных палатах – несли записки, просили молитв и совета – советские власти решили изолировать старца подальше от людей и перевели его в психиатрическую лечебницу сначала в Воронежской области, а затем – в Томской.
В общей сложности больше 18 лет провел Афанасий Андреевич в психиатрических больницах. Наконец, после многочисленных ходатайств и писем во все возможные инстанции, его отпустили. Никогда он не старался выглядеть умным и всегда подыгрывал тем, кто считал его психически больным и юродствовал еще усерднее.
Опекунство на него оформила Ангелина Васильевна Дмитриевская – духовная дочь, а впоследствии келейница старца, сотрудница Эрмитажа и археолог. Встреча с Афанасием Андреевичем потрясла ее. Она фактически посвятила ему свою жизнь, стараясь помочь ему всем, чем только можно. Жители Орла, которые знали и любили блаженного, собрали небольшую сумму и купили для него крохотный домик под Брянском на станции Снежетьская, а Ангелина Васильевна поселилась в нем вместе с ним. В Орле им оставаться было никак нельзя, это грозило новыми и куда более значительными неприятностями.
Вернусь в Орел
До самой своей смерти в 1967 году Афанасий Андреевич прожил в Снежетьской. Случалось ему выезжать в Москву, Ригу, Псков, но все же на оставшиеся 10 лет маленький деревянный домик, тщательно убранный и вычищенный Ангелиной Васильевной, стал для него настоящим домом.
С большими предосторожностями к нему приезжали люди из разных мест. И всех встречал блаженный радостно, иногда у калитки, а бывало, даже и на станцию ходил. И все эти годы раз в неделю из Орла добрые люди присылали продукты для блаженного.
Перед смертью Афанасий Андреевич пришел в особенно радостное расположение духа. Он всегда был благодушен, но тут прямо весь светился. Одной из навещавших его старушек из Орла, сказал:
– Мама, а ведь я скоро опять в Орел вернусь, теперь уже насовсем.
Она обрадовалась, что не нужно будет так далеко к нему ездить и спросила на будущее:
– А где же ты, Афанасий Андреевич, поселишься? У кого жить будешь?
– Так на Крестительском.
А она и не поняла, решила, что будет он у кого-то жить возле кладбища. И только тогда стали ей ясны слова блаженного, когда спустя пару недель соседка сообщила, что Афанасий Андреевич умер, а отпевать его будут в Орле и похоронят на том кладбище, которое он сам указал.
Блаженный Афанасий Андреевич отошёл ко Господу на 81-м году жизни 5 мая 1967 года в пятницу Светлой Седмицы.
В тот день он встал рано утром, натаскал воды, нагрел, вымылся, надел чистое белье и белые носки. Помолился, лег отдохнуть и больше не проснулся. Провожать старца в последний путь собрался едва ли не весь город. Люди знали, что хоть телом он их и покинул, душой остался и так же слышит и отзывается на их просьбы, просит Бога помочь им в их нуждах.
В 2026 году Афанасий Андреевич Сайко был канонизирован в лике святых. Однако орловчане и многие другие, знавшие Афанасия Андреевича почитали его как угодника Божия еще при жизни.
Среди них был и отец Иоанн (Крестьянкин). Еще когда он был мальчиком и жил в Орле, блаженный подарил ему свою скрипку в футляре. Позже инструмент пришлось продать, чтобы купить еду и лекарства для матери, а футляр как дорогую реликвию отец Иоанн бережно хранил до самого ареста.
