Концентрация капиталов в руках бэби-бумеров (родившихся в 1946–1964 гг.) обуславливает грядущий массовый переход капитала более младшим поколениям. Об этом говорится в исследовании «Филантроп-2026», реализованном Фондом Потанина совместно со Школой управления «Сколково». Что это означает для благотворительности?
Согласно мониторингу предпринимательской активности, проведенному в 2024 году, средний возраст владельца устоявшегося бизнеса в России – 45 лет, а участникам списка Forbes в основном больше 60. Как показывают опросы, у 69% состоятельных семей отсутствуют механизмы принятия решений о благосостоянии, а 35% молодых людей из таких семей обеспокоены своим финансовым будущим. Около трети из будущих наследников не владеют полной информацией о капиталах своей семьи и стратегией по их распределению.
Кроме того, у богатых наследников меньше стимула к личным достижениям, они могут быть демотивированы. Филантропия становится одним из механизмов смягчения негативных последствий, но с другой стороны, она сама зависит от грамотно выстроенной стратегии преемственности.
Мировые тренды как альтернатива традиционному наследованию
В мировой практике набирают популярность инициативы публичных обязательств по пожертвованиям. Например, «Клятва дарения» или инициатива Give While You Live («Давать при жизни»), объединяющая миллиардеров ради миссии жертвовать большую или определенную часть состояния на общественные нужды.
Другой значимый тренд – создание филантропических структур с ограниченным сроком жизни. Их доля среди вновь создаваемых организаций с 2010-х годов достигает 50%, а около 30% существующих фондов рассматривает переход на эту модель. Основатели хотят обеспечить социальное воздействие «здесь и сейчас», избежать создания династического богатства и бюрократизации управления капиталом, а также заинтересованности наследников.
Есть и более радикальная мера: превращение благотворительного фонда в бенефициарного собственника бизнеса. Такая практика распространена в Северной Европе: так, в Дании подобные фонды контролируют до 70% рыночной капитализации. Исследования подтверждают, что компании под управлением таких фондов часто демонстрируют сравнительно высокие показатели устойчивости, результативности и социальной ответственности.
Может ли благотворительность быть семейной ценностью?
До 65% семей называют благотворительность ключевой семейной ценностью и механизмом, позволяющим молодым поколениям осознать привилегии и ответственность, связанные с богатством. Она также позволяет вовлечь в совместную деятельность членов семьи, не управляющих непосредственно бизнесом. Более 80% наследников вовлечены в семейную филантропическую деятельность: четверть из них проектируют грантовые программы, 45% являются членами управляющих органов, 28% совершают мониторинговые визиты. Лишь 17% допущены к принятию ключевых решений.
Однако 13% представителей следующего поколения миллионеров и миллиардеров не являются филантропами.
Также в исследовании отмечено, что мотивация к филантропии у основателей состояний и их наследников часто различается. Для первых она в большей степени связана с созданием личного наследия, в то время как наследники чаще видят в ней инструмент принесения пользы обществу. Это может привести к межпоколенческим конфликтам, особенно в сочетании с разными представлениями о взаимодействии с государством, выбором партнеров и т.д. Большая часть (более 75%) бумеров готовы к диалогу, но заметная их часть (18%) планируют выделить средства для создания наследниками отдельной организации, столько же – хотят все же сохранить текущую стратегию.
Есть и другой тренд: в мире многие поддерживают идею деприватизации (передачи собственности государству), что вносит неопределенность в любые долгосрочные планы, связанные с частной собственностью, включая благотворительные фонды и целевые капиталы.
«Как передать следующему поколению не только активы, но и эмоциональную привязанность к определенной социальной проблеме? Какие практики семейного обсуждения ценностей, вовлечения наследников в управление фондами существуют и насколько они эффективны?» – такие новые вопросы ставят перед собой исследователи.
