Если не будет ваших возражений, положительная разница между суммой, достаточной для помощи по данному объявлению, и общей суммой поступивших пожертвований будет направлена на помощь другим нуждающимся в той же категории просьб.

Марфе Васильевне Кисловой из Москвы – почти 100. Два года назад у нее отказали ноги, нужна помощь в оплате сиделки

Фото: Валерия Гречина

В мутном зеркале отражаются кружки, стоящие на столе. Отражается Марфа Васильевна в белом платке и пестро-голубом халате.

— Не забирайте меня, — протягивает она. – Только не забирайте. И кажется, что голос доносится не из середины комнаты, а из этого мутного зеркала.

«У нее была темная коса до пола, красивая была, а сейчас — вся высохла. Особенно за последние месяцы», — говорит дочь Нина Прокофьевна.

Две кровати стоят рядом, обе — не застелены. На пустом подоконнике — трехлитровая банка, наполненная водой.

Марфа Васильевна родилась в 1918 году в белорусской деревне, семья была крестьянская, зажиточная, было свое хозяйство и даже мельница. Мать умерла после рождения пятого ребенка, Марфе тогда было всего 8. Отцу было тяжело одному с 5 детьми, сосед предложил отвезти Марфу в Москву, выучить грамоте.

«Но грамоте так и не выучил, всю жизнь она проработала уборщицей. Связь с отцом прервалась, с родственниками она больше никогда не виделась», — добавляет дочь.

Во время войны Марфа Васильевна мыла полы в воинской части. Бомбежек в районе Царицыно почти не было.

«У нас был не дом, а землянка. Было одно маленькое окно и даже днем было темно, мы спали на железных кроватях, накрывшись шинелями, а иногда на полу в сене. Было холодно и сыро, как в погребе, бегали крысы, — вспоминает Нина Прокофьевна. — Сестры родились в войну, я – уже после. Помню, как играли с мамиными медалями. Отец нас бросил, когда мне было 8 месяцев».

Сейчас Марфе Васильевне – 99, два года назад у нее отказали ноги. Из троих детей осталась только одна дочь. Внуки разъехались по разным городам и с бабушкой не общаются.

Нине Прокофьевне — 70, она с трудом ходит, не так давно перенесла инсульт, у нее – сахарный диабет и совсем нет зубов, вместо них – голые десны.

«Я могу есть только перемолотую еду. Поднимать тяжести мне нельзя из-за патологии кишечника, было много операций, врачи не разрешают поднимать ничего тяжелее буханки, — делится Нина Прокофьевна. – А за мамой нужен постоянный уход, ее нужно поднимать, сажать, подмывать. Менять памперс и стирать белье».

У Нины Прокофьевны была семья — двое детей и муж. Мужа с дочерью сбила насмерть машина, остался один сын. Сейчас он с ней не общается, с внуками тоже нет связи.

Бабушкам помогает ночная сиделка, которую они оплачивают сами. Она приходит в 9 часов вечера и в 8 утра уходит. В течение дня приходится справляться самим.

«Я уже два года не выхожу на улицу, — не с кем оставить маму, — делится Нина Прокофьевна. – Я бы сходила в храм, помолилась бы за нее. Найдись, милая (обращаясь к сиделке), живи, как родная и похорони нас».

Услуги круглосуточной сиделки стоят 31 тысячу 500 рублей, за полгода это получается 189 тысяч рублей. Бабушки живут на две пенсии – никаких сбережений у них нет, все деньги уходят на оплату ночной сиделки, еду и лекарства.

«За последнее время состояние мамы резко ухудшилось, если что случится — мне даже похоронить ее не на что», — признается Нина Прокофьевна.

Марфа Васильевна сидит на кровати, опустив тонкие ноги в тапочки. На щиколотках – бинты, на одной из ног – обнаженная рана. Колени прикрыты одеялом.

«Она лекарствами отродясь не лечилась, мази и те не признает», — объясняет дочь.

Один глаз у Марфы Васильевны открыт, другой – как будто слипся. Она сидит неподвижно, голова опущена.

— Божественные вы люди, — говорит она и снова опускает голову.

«Мама не знает ни одной молитвы, но постоянно молится», — говорит Нина Прокофьевна.

В смятой подушке — бутылка со святой водой. В мутном зеркале отражаются две кружки.

Спасибо нашим читателям, которые всего за несколько часов собрали нужную сумму! Другие срочные просьбы о помощи — по ссылке

 

Просьба опубликована 3 апреля 2017 года, закрыта 3 апреля 2017.