Кирилл Гудулин из Пензы совсем не слышал до 2 лет. После кохлеарной имплантации он слышит. Нужна реабилитация

«Кирилл! Кирилл! Да что такое…» Маша поняла, что что-то не так, когда в очередной раз не смогла докричаться до сына, который сидел в песочнице. Другие дети откликались сразу, ну на второй, ну на третий раз. Кирилл поворачивался, только когда Маша подходила прямо к нему, дотрагивалась до руки.

Сурдолог все откладывал обследование: то насморк, то кашель Нерезультативно. Наконец заключение было получено: Кирилл не слышит.

Обследование в Москве облегчения не принесло. Диагноз подтвердился: двухсторонняя хроническая нейросенсорная тугоухость 4 степени. То есть, глухота.

Кирилл ничего не слышал. Ему было 1,5 года.

Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие… «Дойдя до последней стадии, мы поняли, что, кроме нас – родителей, никто не сможет вернуть ребенка из мира глухих, поэтому мы решились на кохлеарную имплантацию», — вспоминает мама Маша.

Операция прошла успешно. Теперь за Кирилла слушал специальный прибор (имплант), установленный под кожу. Чтобы система заработала, через месяц Кириллу подключили речевой процессор (его располагают за ухом). Аудиолог надел ему аппарат, настроил. Сурдолог стал предлагать разные звуки. Первый, второй, третий… Настройки менялись.

Кирилл не реагировал. Наконец после четвертой настройки сурдолог резко ударил в барабан. Кирилл вскочил и заплакал. Это был первый звук, который он услышал в свои неполные два года.

Казалось: победа! Ребенок слышит! Но ведь все те слова, которые были вокруг него в течение двух лет, прошли мимо. И «лес» для него совсем не означает лес, а «машина» не тождественна машине. И теперь родители капля за каплей, слово за словом возвращают Кириллу мир слов.

«Это лес, это гриб, давай посмотрим на картинках, какие еще грибы бывают». Мама Маша похожа на аудиоэнциклопедию. Она озвучивает каждый предмет на улице, каждое действие.

«Пока показывали лес на картинках, он не понимал, что это такое. Нужно было отвести его в лес, показать – сразу стало понятно». Маша проводит с Кириллом весь день. Папа – на работе. Остальные родственники – в другом городе.

«Но я – это очень ограниченная речевая среда. Ему явно недостаточно. Мы даже в садик пошли специально, чтобы он слышал вокруг себя больше слов. Я, конечно, волновалась, как дети примут Кирилла, как будут обращаться с его слуховым аппаратом. Но все ведут себя удивительно деликатно. В начале года воспитательница предложила родителям посмотреть вместе со своими детьми мультфильм «Ушарик» из сериала «Смешарики». Он как раз про такую ситуацию, как наша. Может, это помогло?»

К сожалению, просто создать хорошую речевую среду недостаточно для формирования полноценной речи. Нужны профессиональные и регулярные занятия. Но даже в областной Пензенской больнице нет ни одного сурдопедагога.

Маше с Кириллом, благодаря благотворительной поддержке, посчастливилось дважды попасть в Центр реабилитации слуха и речи «Тоша&Со» в подмосковном Фрязино. «Таким счастливым, как там, я его никогда не видела, — признается Маша. – Он держался за стул и не хотел уходить после занятий. Там работают очень профессиональные люди. Именно там у Кирилла звуки стали складываться в слова».

Кириллу рекомендовали пройти еще четыре курса реабилитации (курс – одна неделя, перерыв между курсами – три месяца) в центре «Тоша&Со». Но родители Кирилла не могут сами их оплатить. Папина зарплата в 45 000 рублей + пенсия мамы по уходу за ребенком + пенсия Кирилла — вот, все на что они живут, большую часть из этого, тратя на ипотеку. Чтобы оплатить все четыре курса, нужно 240 000 рублей. И мир Кирилла станет более звучным и понятным!

Опубликовано 6 сентября 2019 года