Если не будет ваших возражений, положительная разница между суммой, достаточной для помощи по данному объявлению, и общей суммой поступивших пожертвований будет направлена на помощь другим нуждающимся в той же категории просьб.

«Если прекратить лечение, ребенок как неживой становится, — говорит мама Наташи, — нам нельзя останавливаться, иначе – конец». Сейчас девочке необходим препарат октагам Сбор денег завершен. На Октагам денег не хватило, но помогло другое лекарство. Спасибо!

У семилетней Наташи – ВИЧ. Каждый месяц они с мамой ложатся в больницу. Прекращать лечение нельзя. «Ребенок как неживой становится, — говорит мама Наташи, — нам нельзя останавливаться, иначе – конец». Сейчас девочке необходим препарат октагам, которого нет в Узбекистане, где живут Зайцевы.

Год назад Наташа не выдержала, взбунтовалась: «Не поеду в больницу! Сколько можно! И лекарства пить не буду» С тех пор, как ей исполнилось четыре, каждые три месяца они с мамой едут из поселка в Ташкент, на очередную госпитализацию. А теперь, мама говорит, каждый месяц будут ездить. Таблетки, капельницы, гормонотерапия… Ну, кто такое выдержит? «Сядь, — сказала Людмила, — я все тебе объясню. Если ты не будешь сама бороться, я одна не справлюсь. Ты должна мне помочь. Я знаю, как тебе плохо от лекарств, но если прекратить их пить, то все, конец. Такая у нас с тобой болезнь, дочка».

Как могла, доступно для шестилетнего ребенка, объяснила, что это такое – синдром приобретенного иммунодефицита. Тромбоциты, иммуноглобулин, CD-4-клетки – этих мудреных слов, конечно, не говорила. Всего этого в крови у девочки запредельно мало – для того и нужны лекарства. «Тогда дочь собралась с силами и тоже начала бороться».

О прошлом 35-летняя Людмила вспоминает скупо, сухо. Так говорят те, кто много пережил, все внутри перегорело, выплаканы слезы. О настоящем что рассказывать — одни больничные хлопоты да разъезды. Некогда и пригорюниться по-настоящему. О будущем… «Не знаю, не знаю, что будет дальше – не знаю», — эти слова рефреном звучат в ее рассказе. Трудно заглядывать в будущее, страшно.

Родилась Людмила на стройке века, на БАМе, в ледяной Якутии. Сейчас живет в жарком Узбекистане. Так получилось: родители сюда переехали. Отец у нее русский, мать узбечка. Когда русские стали в массовом порядке уезжать из бывшей братской республики, родители тоже подхватились, уехали в Пензу. «Они должны были получить гражданство, обустроиться там как-то, а следом – мы с мужем и дочками, — объясняет Людмила. – Уже, можно сказать, на чемоданах сидели, но тут беда и случилась».

После очередной поездки в Россию на заработки ее муж – строитель-монтажник – заболел воспалением легких. Бывает. Потом пневмония перешла в туберкулез… Супруг Людмилы умер в 43 года. Тогда в их семью впервые вошла эта страшная аббревиатура – СПИД. Диагноз ему поставили лишь перед самой смертью. Людмила с двумя дочерьми осталась одна.

Конечно, их сразу вызвали в местный СПИД-центр. Сдали кучу анализов. У мамы и младшей, Наташеньки результат оказался положительным. Поздняя стадия ВИЧ-инфекции, последняя.

«Откуда это – не знаю, — говорит Людмила. – Мне после первых родов кровь переливали, может, в этом все дело. Первая-то девочка у нас, слава Богу, здорова. Ей 14 сейчас».

Зато сразу стало понятно, откуда все эти загадочные болячки у младшей, этот непрекращающийся бронхит, который не лечат, а только заглушают. Наташенька постоянно болела, с восьми месяцев, стоит рядом с ней чихнуть или малейшему ветерку подуть – сразу сляжет.

«Анализы оказались очень плохими, пришлось девочку спасать. Вытянули, спасибо врачам», – вспоминает Людмила. Местные медики и впрямь делают все, что могут. Как только прекращают курсы лечения, сразу падает уровень тромбоцитов в крови, начинаются кровотечения из носа, все ноги в синяках, девочка слабеет, плохо ест. «Как неживой ребенок становится, как неживой», — шепчет мама.

Сейчас девочке необходим препарат октагам, которого в Узбекистане нет. Там согласны лечить, там прокапают Наташу, но вот чем? Значит, нужно ездить в Россию, покупать октагам и возвращаться обратно.

На одну такую поездку они уже решились в декабре. Когда пошли покупать билеты в Москву, Наташа радовалась. Думала, едет к бабушке в Пензу. «Когда узнала, что снова в больницу, у нее был шок, в самолет отказывалась садиться, — рассказывает Людмила. – Снова еле уговорила. Устала она очень от такой жизни, а что тут поделать».

У Наташи даже подружек нет. Есть, конечно, во дворе знакомые девочки, но ей с ними не очень интересно. Слишком разные жизни. Даже поговорить не о чем. О болезни она ни с кем не говорит, знает: нельзя. «Ей лучше со взрослыми, — объясняет Людмила, — она больше поддержки от них чувствует. Даже когда мы на службе в храме, она со мной стоит, никогда не пойдет в детскую комнату, там есть такая».

Воскресных служб мама с дочкой никогда не пропускают – «а как иначе?». К счастью, в поселке есть православный храм, хоть и крошечный. А когда в больнице лежат, ходят в ташкентский. Жизнь у них кочевая: месяц дома, месяц в Ташкенте, вот теперь добавилась и Москва.

В российской столице им повезло несказанно. В больнице на Соколиной Горе прокапали октагамом бесплатно, хоть и не являются Зайцевы гражданами России. «Через неделю дочка встала на ноги, — говорит Людмила, – тромбоциты подняли так, что даже выше нормы уровень стал, а ведь когда приехали, он был запредельно низкий – 6». Сейчас они возвращаются домой, чтобы снова вернуться в Москву. Если найдут деньги.

Ведь курс лечения нужно повторять каждые три месяца. «Иначе – летальный исход. Говорят, в любой момент у нее может произойти кровоизлияние в мозг. Может сердце остановиться. А может от этого же бронхита умереть, — говорит мама отсутствующим голосом и снова повторяет, — я не знаю, что будет потом, не знаю. Если мы найдем деньги на лекарство, это будут чудеса Божии».

На год Наташе нужно 24 ампулы октагама (4 курса лечения раза по 6 ампул). Это 196 тысяч рублей. «Если даже я продам квартиру, мне и на один курс лечения не хватит», — вздыхает Людмила.

Она очень хочет получить российское гражданство – хотя бы для ребенка. «Узнайте где-нибудь, — просит, — можно ли получить гражданство вот так, для жизни ребенка. Я ведь и не знаю, куда идти, просить. Мне самой ничего не нужно».

Мать и дочь живут на пенсии по инвалидности. Людмила работала поваром и воспитателем в детском саду. Уволилась, когда поставили диагноз. С того момента вся – в заботах о дочери. На вопрос «как вы сами-то себя чувствуете?» упорно не отвечает, не до этого ей сейчас, есть дела важнее. Точнее, одно, самое важное дело: спасать жизнь дочери.

Людмила просит: «Только имени ее не называйте, пожалуйста. Нельзя, чтобы люди узнали. Как ей с этим потом жить, когда станет взрослой?» Выполняем просьбу матери. Наташа вырастет, и никто не будет шушукаться за спиной и делать ей больно. Мы должны постараться, чтобы было так.

Объявляем сбор средств на покупку препарата октагам для Наташи Зайцевой. Необходимо собрать 196 тысяч рублей.