Для многих из нас диагноз «слепота» звучит как приговор. И нас можно понять: как жить, если ты оказался в темноте и это навсегда? Но герои, о которых мы вам хотим рассказать, доказали обратное: потеряв зрение, они не просто приспособились к новым обстоятельствам, а пересобрали жизнь заново, посмотрев на слепоту иначе – не как на конец счастливой жизни, а как на повод перестроить все по своим правилам.
И оказалось, что после того, как человек перестал видеть, жизнь не закончилась, а открылась с совершенно неожиданной стороны. Они прыгают с парашютом и покоряют Эльбрус, пекут вкусный хлеб, вяжут удивительные картины, записывают диски со своими песнями и просто радуются жизни.
«Ослепнув, я прозрела»
Татьяна Семенова ослепла в 46 лет и – начала вязать целые панно. В статье «Слепая вяжет красочные картины на ощупь» Анна Виноградова рассказывает, как Татьяна не потеряла оптимизма, став незрячей, как придумала свою «азбуку Брайля», чтобы не путать цвета, и какие замечательные работы у нее получаются.
Зрение Татьяна потеряла из-за опухоли головного мозга – по счастью, доброкачественной и операбельной. Опухоль удалили, а она ослепла. Первый год после операции Татьяна жила у сестры Натальи в Абакане: та, как тренер, заставляла ее постоянно тренироваться, но сильно опекала. Память после операции пострадала, Татьяна очень медленно говорила и так же медленно думала, левая рука была скрюченная, как будто она держит яблоко, и нога подволакивалась.
Сестра купила ей белую трость, она ходила по комнате, привыкала, но на улицу ее не отпускали. И тогда Татьяна задумала тайком сходить в магазин во дворе дома: попросила племянника не закрывать ее на замок, вышла из подъезда, помотала тросточкой, и кто-то из прохожих помог ей дойти. В магазине она поздоровалась, сказала, что нужен хлеб и молоко, рассчиталась – деньги научилась различать, придумав складывать их по-разному: 50 рублей вдвое, 100 рублей втрое.
Вечером сестра с порога: «Почему без меня ходила в магазин?» Татьяна растерялась и говорит: «А зачем ты мне рассказала про мужчину, который без ног покорил Эверест?» Сестра рассмеялась – с тех пор у них появилась крылатая фраза про покоренный Эверест.
По первому образованию она учитель русского языка и литературы и очень любит книги, ей хотелось читать – как же слепые читают? Они поехали в библиотеку, и она попросила самоучитель для слепых, но оказалось, что такого нет: ей дали пластиковую пластинку с выпуклыми буквочками «Пособие для слепоглухого человека». «Думаю, какое счастье, что я только слепая, во всем нужно видеть положительное!» Азбуку Брайля она выучила быстро, а читать начала только через полгода.
Татьяна выучилась на массажиста, а во время учебы начала работать официанткой в ресторане «В темноте»: туда набирали незрячих, которые могут сами передвигаться и быть проводниками в темноте. На собеседовании нужно было просто рассказать о себе, а потом она узнала, что выбирали улыбающихся людей. На втором этапе нужно было провести группу за столик и вывести из зала – четверо французов, и вот ей говорят, что Фабрис потерялся. «А как его искать? Ресторан большой. И я говорю: „Фабрис, ай лав ю!“ Тогда он засмеялся, и я его нашла – он просто на корточки присел возле стола». Ее взяли, и она проработала там пять лет.
Раньше Татьяна немного вязала и тут подумала: а что мешает самой научиться вязать на ощупь? Сначала вязаные картины получались плоскими и на ощупь все одинаковыми. «А как слепые-то будут смотреть мои картины?» – подумала Татьяна и стала отдельно вязать крючком персонажей и пришивать их к фону. А чтобы не путать цвета ниток, придумала свою «азбуку Брайля» из петель и узелков: голубой помечает узелком, как ягодка голубика, красный – петелькой, как помидор, вишневый – двумя узелками, как две вишенки, зеленый – тремя узелками, как три горошинки в стручке. Сейчас у нее 16 цветов, и в магазине она сразу помечает нужный клубок.
Казусы все равно случаются: картина «Красавица и чудовище» участвовала в трех выставках, и вдруг ее спросили, почему красавица синего цвета, а она думала, что вяжет бежевой. «Надо перевязать», – сказала Татьяна, но ей ответили: «Ни в коем случае, это дополнительная линия к сюжету». С тех пор она так и говорит: «Если что на картине не того цвета, значит, это дополнительная линия к сюжету».
На первой выставке Татьяны в 2009 году была 31 картина, сейчас их более трехсот, многие подарены или куплены. Одна из выставок называлась «Ослепнув, я прозрела». «Так и есть, – говорит Татьяна. – Теперь я сейчас стала видеть и понимать больше». О том, как живет незрячая оптимистка Татьяна – читайте в нашей статье.
«Дайвинг для слепого человека как космос»
Иван начал слепнуть в 19 лет, полностью потерял зрение в 25. Он прыгает с парашютом, ныряет с аквалангом, снимает кино и придумывает для себя все новые испытания, чтобы доказать: жизнь вслепую может быть активной. Как ему это удается – рассказывает Анна Виноградова в статье «Слепой блогер покоряет Эльбрус: „Мне не страшно – я ничего не вижу!“».
По специальности Иван горный инженер, даже метро в Москве строил как маркшейдер. У него было много увлечений: играл в театре, планировал стать актером, а когда узнал диагноз – пигментный ретинит, – играл за сборную университета по футболу. Зрение терял постепенно: хуже видел в темноте, спотыкался в плохо освещенных местах. Врач сказал, что скоро зрение уйдет и методов, которые могли бы затормозить процесс, нет. «Это звучало как приговор», – вспоминает Иван. Начались панические атаки: просыпался в холодном поту, задыхаясь, выходил на балкон, пытался отдышаться. Стал менее мобилен, порой даже на улицу не выходил.
Не сдаться помогли дочка и сын. Когда зрение ушло, Иван стал вести свой канал. Половину сюжетов он снимает сам: отработал движения со зрячим человеком и теперь на память знает, как взять камеру, чтобы быть в кадре, куда ее направить. Однажды он собрал шесть блогеров и готовил с ними на кухне с завязанными глазами – ролик привлек внимание к пособию тифлопедагога о том, как незрячему научиться готовить и организовать свое пространство.
В Волгограде ему предложили прыгнуть с парашютом в тандеме с инструктором. Конечно, он согласился! Высота 3000 метров, шаг из самолета, секунды свободного падения, успеть улыбнуться в камеру – на земле он признался, что насладиться полетом не успел.
Была возможность заняться дайвингом – он попробовал! Ныряние с аквалангом сравнивает с невесомостью: «Дайвинг для слепого человека как космос. Вокруг ничего нет, остаются только ощущения». А потом Иван пошел в горы. «Это была история преодоления. В какие-то моменты мне было очень тяжело. Неважно, есть у тебя инвалидность или нет, тяжело будет всем. Зато мне не было страшно, я ведь не вижу. А после Эльбруса я полюбил горы».
Иван говорит, что слепота – это неважно. Он привык каждый день преодолевать миллион трудностей и уже не обращает на них никакого внимания. Что еще позволяет не терять присутствия духа незрячему Ивану – читайте в нашей статье.
«Я тоже страдала, но Бог дал мне понять, что ничего не дается просто так»
Саша Егорова вместе с сестрой-двойняшкой родилась раньше срока: в итоге у сестры зрение сохранилось, а Саша не видит с рождения. Сегодня Саша – регент в Марфо-Мариинской обители Москвы. О том, как она поет в храме и как пишет свою музыку, рассказывает Вероника Бузынкина в статье «Мне кажется, Бог послал в мир таких, как я, чтобы смягчать людей».
Саша родилась в неверующей семье, училась в специализированной школе для слепых в Петрозаводске, куда приходили миссионеры. Ее стали брать в храм, поставили на клирос, сначала учили петь просто «Господи, помилуй». Потом был Курский музыкальный колледж для слепых, где она на четыре года отошла от Церкви: «Захватила мирская жизнь, которой я до этого совершенно не знала. Раньше я жила, как комнатное растение, а тут жизнь закипела».
По-настоящему она уверовала в 20 лет в Волоколамске, в реабилитационном центре, куда поехала учиться ориентироваться в пространстве. Однажды случайно зашла в храм – шла служба на Богоявление. «Я услышала Его голос: „Я здесь“. Я почувствовала Его присутствие в единый миг. Мне не надо было задавать никаких вопросов, я просто поняла, что Бог рядом со мной и другого пути у меня нет». С тех пор, говорит она, у нее нет ни капли сомнений, что Он рядом: «Иногда я просто разговариваю с Ним, как с другом».
Но когда в институте Гельмгольца ей, юной девушке, сказали, что вернуть зрение невозможно, Саша упала духом. «Я сломалась. На три дня я как будто выпала из жизни, ничего не чувствовала». Через знакомых она попала в женский монастырь в Греции. Монастырь многому научил: доверять Богу, рассуждению, бережнее относиться к ближним.
Одно время она хотела совсем уйти в монастырь, но поняла, что пока не уверена, что это ее путь: «Я очень бы хотела воспитать ребенка в вере, подарить миру человека, который тоже будет славить Его». Накануне встречи с журналистом у Александры вышел новый альбом «Я такая, как все» с песнями о любви под электронную музыку. «Мне часто говорят, что я похожа на блаженную Матронушку, кто-то считает меня монахиней, чуть ли не святой, – рассказывает Саша. – Но я обычный человек, я как все. Работаю в Церкви, но живу в миру. Я хочу создать семью, встретить своего родного человека».
Она поддерживает своих подписчиков, которые приходят к ней после тяжелых испытаний и спрашивают: «За что?!» «Я могу ответить только то, что знаю сама: задайте вопрос „для чего“. Ведь я тоже задавала этот вопрос, страдала, но Бог дал мне понять, что ничего не дается просто так». О том, как незрячая Саша Егорова училась в институте и других деталях ее жизни – в нашей статье.
«Васильев потерял зрение, но смог себя найти, и ты тоже сможешь»
Павел Васильев работал электрослесарем в Кузбассе. Потерял зрение и боялся стать обузой близким. О том, как слепой увлекся выпечкой хлеба, рассказывает Вера Шарапова в статье «Хлеб на ощупь».
Зрение Павел начал терять в 2009 году. Врачи сказали: «Не знаем, чем вам помочь». И дали нерабочую группу инвалидности. У Павла жена и двое детей. «Было много разных мыслей: почему я? Зачем мне это? Я человек верующий, но тут не знал, что и думать. Трудно такое принять, время нужно». Появился страх улицы: «За калитку своего дома боялся выйти».
А еще мучила мысль о семье – как они будут жить без кормильца? Неужели он станет обузой семье? Первые два года были самыми тяжелыми. Пришлось даже переехать из частного дома в городскую квартиру: даже чистить снег стало некому. А потом дома закончился хлеб. В морозилке лежало магазинное дрожжевое тесто, и Павел решил попробовать испечь сам. Просто попробовать: «Появился азарт: получится или нет?»
Когда жена с сыном начали есть, он понял, что выпечка удалась, и задумался, не заняться ли этим на постоянной основе. Хлеб из собственного теста получился примерно с третьего раза. Кухню переоборудовал: мука, соль, сахар, приправы хранятся в посуде разной формы, каждая строго на своем месте – нужное находит на ощупь. Потом к отцовскому делу подключился и сын-подросток: вместе ищут в интернете рецепты, сын помогает прочитать, а если есть аудиодорожка – включает, чтобы отец смог прослушать.
Сегодня, кроме хлеба, Павел выпекает печенье, булочки, пирожки с разными начинками: жена любит пироги с рыбой, обязательно закрытые, посочнее, сын признает только мясное. Сам Павел любит овощи под тестом: нарезает всего, укладывает в котелок, накрывает слоем теста – под ним скапливается бульон, и овощи получаются сочными.
Павлу нравится возиться с тестом и приятно приносить пользу: по его подсчетам, домашняя выпечка выходит дешевле магазинной примерно вдвое. Продавать выпечку он не пробовал: сейчас так много пекарен, что ему одному, да еще незрячему, трудно конкурировать с их производительностью. Дома теперь не только хлеб – вся готовка фактически на нем.
У них с сыном свой канал, для которого они снимают и монтируют ролики о простых и вкусных рецептах. Среди подписчиков не только незрячие, но и их родственники, которые ищут, как поддержать близкого. «Я веду канал, в том числе, и для них, чтобы они говорили своим близким: вот, видишь, Васильев потерял зрение, но смог себя найти, и ты тоже сможешь». О том, как чувство собственной полезности вернуло Павлу уверенность в себе – в нашей статье.
