Православный портал о благотворительности

Актер Михаил Щепкин выкупал людей из долговой ямы, усыновлял сирот, селил у себя бездомных стариков и подкармливал студентов

За кулисами Малого театра он вел жизнь, о которой не писали рецензенты: его дом всегда был полон людей, которым некуда было идти

Серафима МУРАВЬЕВА, редактор Юлия КАРПУХИНА
Михаил Щепкин. Портрет работы художника Н. В. Неврева, 1862 г

Мы привыкли говорить о Михаиле Щепкине как о знаменитом актере. Но мало кто знает, что Щепкин был человеком с большим сердцем: он никогда не был богат и при этом всю жизнь тратил деньги не на себя, а на других. Его дом в Мещанской слободе никогда не пустовал: за обеденным столом каждый день собиралось не меньше двадцати человек, среди них были и дети, оставшиеся  без родителей, и беспомощные одинокие старики, и бедные студенты, и просто люди, попавшие в беду. На всех он находил время и каждого старался окружить теплом и заботой.

Неужели мы не прокормим еще одного?

Михаил Лентовский в молодости. 60-е годы ХIХ века

Как это было у него заведено, после обеда Михаил Семенович Щепкин направился в кабинет. Здесь, расположившись в любимом вольтеровском кресле, он закурил трубку и принялся изучать корреспонденцию. Напротив него устроился со своими бумагами младший сын Николай. Щепкин пробегал глазами рабочие записки из театра или школы (им он кивал головой), приглашения на званые обеды и музыкальные вечера (они просматривались бегло и откладывались в отдельную стопку), счета (тут он хмурился и выпускал особенно густые клубы дыма).

И вдруг лицо Михаила Семеновича просияло. Нагнувшись чуть вперед, он быстро пробежал глазами по чуть мятым листам дешевой бумаги, неаккуратно исписанным размашистым почерком. Потом постучал пальцами по подлокотнику, задумавшись на мгновение, вскочил и зашагал по комнате:

– Ты только послушай, Коленька! Что за чудо?! Мне пишет некто Михаил Лентовский из Саратовской губернии. Юноше 15 лет, а он бредит театром и все готов сделать для того, чтобы учиться на актера. Живут они в крайней бедности, у мальчика совсем нет средств, и он обращается ко мне за помощью. Я должен ему помочь! Жить будет у нас, конечно. Неужели мы не прокормим еще одного? Он станет прекрасным актером, я это чувствую! Послушай, что он пишет!

Щепкин снова поднес к глазам письмо.

– «Подавив в себе совесть, я пишу к Вам на счастье, не знаю даже Вашего имени и отчества, прошу Вас всеми возможными просьбами и мольбами, которые даже не умею выразить на бумаге: сжальтесь, г. Щепкин, надо мной и пришлите мне на проезд несколько денег, за мной они не пропадут, я их Вам заработаю».

Коля, мы поможем ему стать актером! Он у нас еще прогремит! Я сам встречу его на крыльце с распростертыми объятиями, когда он приедет к нам. Так ему и напишу. Да, и нужно будет сказать, чтобы потеплее оделся в дорогу, не то застынет да заболеет.

Хотите, чтобы разговор на эту тему продолжился? Поддержите портал!

«Милосердие.ru» живет на пожертвования читателей — они помогают нам создавать для людей по-настоящему нужные материалы и менять жизни к лучшему.

В тот октябрьский день 1862 года 73-летний Михаил Щепкин чувствовал себя снова молодым. И он некогда грезил театром, и ему было непросто достичь желаемого. Еще как непросто! Он же бывший крепостной. И теперь, когда он достиг положения, известности и определенного благосостояния, он просто обязан помочь тем, кто нуждается в помощи.

Спустя три дня Михаил Семенович написал юноше обстоятельное письмо и приложил 40 рублей на дорогу. Деньги были собраны по подписке, поскольку у самого Щепкина такой суммы не было. Не пропуская самых незначительных подробностей, он рассказал, как добраться до Москвы, а после найти его в Мещанской слободе.

Письмо и деньги были отправлены, но от Миши ничего не приходило. Спустя пару недель Щепкин написал еще одно письмо. Ответа не было. Между тем над Михаилом Семеновичем начали уже посмеиваться: мол, плакали ваши денежки. Кому вы их там отправили?

Но утром 11 января 1863 года Миша Лентовский постучал в дверь Щепкинского дома.

«Господи, что это было за радушие! Что за встреча! Как сейчас помню, когда ему доложили, что меня привезли, тут же издали раздался крик: “Где он? Где он? Давай его сюда!” Выбежал он в своем коричневом с цветочками по полосам халате, бросился меня целовать, обнимать. “Ты, брат, замерз дорогой. Садись, ешь, пей. Не стесняйся, как дома, да ты и действительно дома…”» – вспоминал впоследствии Михаил Лентовский.

Спустя годы он стал известным актером, антрепренером, режиссером и, как бы мы сейчас сказали, шоуменом. Он устраивал грандиозные уличные представления для народа, включая беднейших его представителей, которые никогда не смогли бы попасть в театр. Создавал для людей атмосферу праздника и волшебства, давал возможность отвлечься от трудной, беспросветной жизни, о которой знал не понаслышке. Все это даже в ущерб себе, своему финансовому благополучию. Как бы там ни было, Лентовский совершенно оправдал надежды своего учителя.

«Актер чудо-юдо»

Портрет с прижизненной фотографии русского актера XIX века Михаила Семеновича Щепкина. Литография работы Петра Федоровича Бореля (1869 г.). Репродукция ТАСС

Но как вышло, что Щепкины стали крепостными? Как ни странно, произошло это совершенно случайно. Григорий Щепкин, дедушка Михаила Семеновича, был сыном приходского священника из села Спас Курской губернии. Иначе говоря, родился он свободным и должен был пойти по стопам отца.

Но однажды случилось так, что местный граф Волькинштейн услышал, как Гриша поет в церковном хоре. А поскольку у самого графа был хор, набранный из крепостных мальчиков, то он захотел пополнить его таким уникальным голосом. И хотя это было против закона, препятствовать графу никто не стал. Бумаги оформили быстро. Вот так и получилось, что заснув свободным, Григорий проснулся уже крепостным.

Сын его Семен получил неплохое образование и стал камердинером при молодом барине. В то время существовало неписаное правило: если женится барин, должен жениться и камердинер. Избранницей его становилась горничная невесты его барина. Брак Семена Григорьевича был вынужденным, но счастливым.

Сын Щепкиных Миша рос умным и толковым. Обладая прекрасной памятью, он научился читать уже в 6 лет, но делал это с такой скоростью, что невозможно было понять ни слова. Тогда отец уговорил графа отдать его сначала в народное училище города Суджа, а после и в губернское училище Курска. Где бы ни учился Миша, он быстро и легко становился одним из лучших учеников.

Мальчик впервые увидел театральное представление в доме графа, и с тех пор в его жизни появилась Мечта. Он хватался за любую возможность оказаться ближе к сцене: помогал музыкантам носить инструменты, а потом смотрел представления из-за кулис; устроился суфлером, чтобы не пропускать ни одного спектакля. Однажды один из актеров проиграл в кабаке свою одежду и не мог выйти на сцену. Тогда Щепкин предложил его заменить.

Памятью он обладал феноменальной и быстро выучил роль. Спектакль прошел замечательно, дебютанта все хвалили, и с того момента его стали постоянно приглашать на замену. Через некоторое время он стал одним из самых известных актеров на юге России, но все еще был крепостным и должен был получать разрешение на любые действия.

Только в 1818 году, в возрасте 30 лет, военный генерал-губернатор Малороссии князь Репнин предложил собрать деньги, чтобы выкупить талантливого актера на волю. Но графиня затребовала огромную сумму, а Щепкин просил отпустить на свободу всю его семью, а она в тот момент насчитывала 13 человек, включая родителей актера, брата, четырех сестер, племянницу и жену с тремя детьми.

Целых два года решался вопрос о выкупе. Поскольку Щепкин был любимцем публики, довольно быстро по подписке собрали огромную сумму – 7 207 рублей. Это была значительная сумма: в то время на эти деньги можно было купить добротное жилье в Москве. Но этого оказалось недостаточно. Владелица затребовала 10 тысяч. Оставшиеся 3 тысячи внес сам князь Репнин, взяв их в долг.

Вот так получилось, что полностью свободным и самостоятельным человеком Михаил Семенович Щепкин стал лишь к 35-ти годам.

Благодаря своему исключительному таланту в 1853 году он получил статус потомственного почетного гражданина Российской империи. А один из его сыновей уже стал дворянином. Но женитьба Щепкина сама по себе достойна романов и сериалов.

«Люблю и жить без него не могу»

Портрет Елены Дмитриевны Щепкиной. Фрагмент. Художник В. А. Тропинин. 1826 г.

В июле 1791 года русские войска взяли штурмом турецкую крепость Анапа. И в ней, среди развалин, наши солдаты нашли маленькую девочку лет двух, которая сидела на ступенях пустого дома и горько плакала. С первого взгляда было ясно, что ребенок принадлежал знатной семье. Об этом свидетельствовали золотые украшения и кружева на белом платьице. Только вот где теперь ее родные? Погибли они или бежали и забыли о ней в спешке? Девочка ничего толком объяснить не смогла.

Тогда солдаты ее накормили и принесли офицеру, который забрал ее к себе до выяснения обстоятельств. А поскольку обстоятельства так и не прояснились, князь Дмитрий Захарович Орбелиани взял сиротку (так ее теперь все называли в полку) на воспитание. Первым делом он крестил девочку с именем Елена. Сам князь стал крестным отцом, а потому отчество и фамилию девочка получила от него и стала Еленой Дмитриевной Дмитриевой. Спустя несколько лет князь, как человек военный, передал девочку для воспитания в более спокойное место – в семью дальнего родственника князя Салагова, а потом в семью офицера Чаликова. Елена получила хорошее образование и была отлично воспитана, но, как говорили, отличалась своенравным характером.

Однажды ее спросили о том, за кого она хотела бы выйти замуж. Девочка ответила, что главное, чтобы избранник был бы ей по сердцу.

– А вот как опекуны отдадут тебя за своего крепостного?

– Нет, женой зависимого человека не стану ни за что! – горячо и взволнованно сказала она. – Я вольная турчанка и за господского человека не выйду никогда!

Самое удивительное, что вышла замуж она как раз за крепостного, сама став при этом крепостной на долгие 12 лет! А случилось это так.

Михаил Семенович Щепкин услышал историю турчанки от знакомого и, конечно, захотел познакомиться с необычной девушкой. Приятель рассказал ему, что восточная красавица Елена хоть и обладала горячим характером, но была при этом веселой, отходчивой, сострадательной и доброй. Приехав к Чаликовым по делу, он увидел девушку и влюбился с первого взгляда.

Елене тоже понравился молодой человек. Она и не представляла, что существует на свете человек, с которым ей было бы так легко и радостно.

Окончательно Щепкин завоевал ее сердце после того, как она побывала на спектакле с ним в главной роли. Алена все представление то плакала, то смеялась. Два года они переписывались, скрывая это ото всех. А для того чтобы никто об их переписке не узнал, она подписывала свои письма именем Алеша, будто это товарищ пишет Михаилу. А он – Маша. Так они и станут обращаться друг к другу в семейном кругу всю жизнь.

Опекуны отговаривали Елену Дмитриевну от брака с крепостным актером, но она стояла на своем. А на слова княгини, что, мол, Щепкин же человек подневольный, сегодня, может, и актер, а если завтра барин его пошлет коров пасти, «ты что же, душечка, с ним пойдешь?», отвечала твердо, что непременно пойдет. С ним – куда угодно. «Я все буду выносить с терпением, ибо я его люблю и жить без него не могу. Все равно я не переживу, если за него не выйду». Делать нечего, опекуны смирились.

В июле 1812 года, в разгар Отечественной войны, они обвенчались.

Спустя много лет в газетах появилось объявление, что турецкий паша ищет свою дочь, которую потерял при штурме Анапы. Елена Дмитриевна была уверена, что ищут именно ее, но подозревала, что знатные родственники не одобрят кандидатуру супруга, и поэтому не откликнулась.

Паша так и не нашел потерянную дочь, но зато Елена Дмитриевна прожила 47 лет в счастливом браке с горячо любимым мужем.

«Будем трудиться, а дальше – как Бог даст»

Сцена из спектакля по пьесе А. С. Грибоедова «Горе от ума». В роли Чацкого — Сергей Шумский, Фамусов — Михаил Щепкин, Скалозуб — Г. Ольгин (слева направо). Государственный академический Малый театр. Фото 60-х годов XIX века. Репродукция Михаил Успенский / РИА Новости

В 1820-е годы в Москве по высочайшему повелению начался процесс создания Императорского театра. Управляющим был назначен драматург Федор Федорович Кокошкин, который стремился собрать лучших актеров по всей России, чтобы сформировать образцовый состав. До него дошли слухи о самородке из провинции. И тогда он отправил своего помощника по управлению театром писателя Загоскина посмотреть, правдивы ли эти слухи.

М. Н. Загоскин уехал в Тулу, где тогда находился Щепкин с семьей, и вскоре телеграфировал в Москву: «Актер – чудо-юдо, но просит много денег, ссылаясь на свое большое семейство». Кокошкин не медля выслал ответ: «Ничего не жалей, все, что требует, давай, только не упусти сокола и вези скорее ко мне».

Вот так оказался Щепкин в Москве, где провел следующие 40 лет. Его называли Пушкиным русской сцены и просто великим актером, который создавал правду на сцене. Говорили, что за всю жизнь он не пропустил ни одного спектакля, ни одной репетиции и ни разу не опоздал в театр.

В 1832 году его назначили еще и педагогом по декламации в театральном училище. Михаил Семенович долго отказывался, но ему положили настолько хорошую плату, что он согласился. Дело в том, что он всю жизнь очень нуждался. И хотя он не унывал, и в любой тяжелой ситуации повторял: «Будем трудиться, а дальше – как Бог даст», но перед ним всегда стоял вопрос: где взять денег?

Но почему у преуспевающего актера Щепкина были такие финансовые трудности?

Дело в том, что дом Михаила Семеновича и Елены Дмитриевны всегда был полон гостей. И нередко можно было услышать такой диалог между супругами: «Встретил такого-то (или такую-то)… Совсем одинок, бедняга, и жить негде… Не взять ли нам его к себе, Алеша?» – «Ну что ж, возьмем, – отвечала Елена Дмитриевна, всецело сочувствовавшая мужу, – потеснимся…» И прикидывала в уме, где бы подешевле купить мяса и табаку для Михаила Семеновича.

Они приютили двоих сыновей декабриста Якушкина, Вячеслава и Евгения, и помогали их матери с воспитанием ее детей. Потом они усыновили сразу семерых осиротевших детей Барсова, в театре у которого играл Щепкин в молодости. Сирот воспитывали и растили вместе с родными детьми, которых было семеро. Им так же дали хорошее образование и помогли устроиться наилучшим образом.

Взяли они к себе и Танечку Аралову, дочь домовладельца, у которого они поселились по переезде в Москву. Тот разорился, дом его продали за долги, и тогда Щепкины предложили забрать на воспитание его старшую дочь. Девочка, которую по-домашнему ласково звали Тахамочка, тоже стала им родной, выросла добрым и самоотверженным человеком.

Помимо детей жило у них множество старичков и старушек, брошенных всеми на произвол судьбы. От 20 до 24 человек постоянно обитало в их доме, не считая родных. Одни вырастали и уходили, другие умирали, тогда добрые хозяева принимали новых людей и обеспечивали им жизнь, наполненную заботой и любовью.

Жила у них и Анна Васильевна – мать рано умершего актера и поэта Цыганова, автора песни «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан…». Милую старушку с серебряными волосами и голубыми глазами у Щепкиных по-домашнему называли баба Беленька.

А Пантелея Ивановича, театрального парикмахера, Щепкин выкупил из долговой ямы. Он встретил несчастного в Харькове, куда приехал на гастроли. Полицейский вел того на веревке в тюрьму. Михаил Семенович тут же посоветовался с женой, которая приехала в Харьков вместе с ним, взял все имеющиеся у них деньги, и отнес судебному приставу.

Потом они перевезли его в Москву, поселили у себя и устроили в театр на работу. До самой смерти Пантелей жил у Щепкиных. Дети очень его любили. Впрочем, такая это была семья, что всех здесь любили. Всех своих старичков Михаил Семенович называл «мои резвушки», приносил им гостинцы, мирил, если они ссорились, общался с ними, играл в карты, и никому из них даже в голову не приходило, что живут они из милости на чужих хлебах.

А когда Щепкину друзья намекали, что хорошо бы хоть немного отложить для себя, он удивлялся: «Как это сделать, когда кругом столько нуждающихся?» И каждое воскресенье устраивал званые вечера для студентов театрального училища (и вообще всех желающих), которые начинались утром и заканчивались поздно вечером.

Гости и хозяева весь день играли, беседовали об искусстве, ставили импровизированные спектакли и смешные сценки, а после все угощались пирогами с капустой и чаем. Эти званые вечера называли капустниками, а традиция их устраивать жива до сих пор, только почему-то без пирогов.

В 1859 году Елена Дмитриевна умерла. Эта утрата подорвала здоровье Щепкина. С тех пор он много и часто болел, но продолжал так же много работать и помогать всем, кто нуждался в помощи. В 1863 году он отправился на гастроли. В Ялте ему стало совсем плохо.

Последние слова Щепкина были о Гоголе. Они познакомились в 1832 году в Москве, Гоголь сразу расположил его к себе, пропев малороссийскую песню: «Ходит гарбуз по городу, пытается своего роду…» – намекая на их общие корни.

После «Ревизора» Щепкин говорил о Гоголе со слезами и с трепетом ждал его приездов; он был и гениальным исполнителем гоголевских ролей, и лучшим чтецом его прозы.

В тот день в Ялте после целого дня забытья Щепкин вдруг очнулся и засобирался со словами «Скорее к Гоголю!», а услышав, что друга давно нет в живых, отвернулся к стене и умер.

Для улучшения работы сайта мы используем файлы cookie и метрические программы Яндекс Метрика и Счетчик Mail. Что это значит?

Согласен
Exit mobile version